Это было в Китае [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Проснулся я оттого, что самолёт трясло, как проститутку, и меня трясло вместе с ним за компанию. Уши снова неприятно заложило, без спроса погрузив меня в гулкий вакуум, и я принялся облизывать губы и сглатывать слюнки, а то во рту всё вдобавок пересохло после сна. Похоже, мы скоро приземлимся в пекинском аэропорту.

С одной стороны, очень даже справедливо тогда было задать Уайту тот вопрос: а почему вот не Пекин? Я так много читал о его восхитительных достопримечательностях, там столько всего интересного, что точно за полтора месяца не пересмотришь и не посетишь, но нет, Уайт сказал — мы сделали. А Уайт сказал, что мы летим в какой-то там неприметный на фоне прочего Хулун-Буир[?], чисто, походу, экзотики ради, потому-то мы и будем вскоре пересаживаться на новый уже самолёт часа через два.

[Хулун-Буир — это целый городской округ в автономном районе Внутренняя Монголия, административная единица КНР, а Хайлар — район городского подчинения, где находится правительство Хулун-Буира].

Я понятия даже не имел, который теперь час, и, похоже, для всеобщего удобства мне пора уже было время переводить, а для комфортного общения с домом я планировал установить себе сразу двойные часы, а то четырнадцать часов разницы, как-никак, промахнуться как раз плюнуть. Это только в Китае единое пекинское время. Жаль ещё, что папе привезти кусок Китайской стены я так и не смогу, а то просил же он ещё перед моим отъездом.. Ну, в другой, как говорится, уж раз.

А вообще я просто обожал эти потрясные мгновения, когда самолёт постепенно набирает скорость и в небо птицей железной взмывает, и так же сильно любил приземляться. Это всегда что-то невероятное, похожее на головокружение, каждый раз этому радуюсь, словно ребёнок, а после такого длительного, изматывающего перелёта, который занял дохрена грёбаных часов, мне даже хотелось упасть на колени и целовать асфальт с криками: «Земля! Земля!», но я этого делать тактично не стал.

Я тут же счастливо заулыбался, когда понял окончательно, что лица таможенников в аэропорту уж явно не европейские, и они так забавно говорили с нами на английском, что я бесконечно умилялся и благодарно говорил им в ответ своё корявое «сéсе»[?].

[谢谢 — спасибо].

Самолёт наш даже чуть задержался, и мы, похватав свои ручные клади, галопом помчались регистрироваться на рейс до Хайлара, а лично я так горячо надеялся посмотреть великолепную столицу, хотя бы одним глазком, но иначе мы не успеем потом дальше.. В общем, я расстроился, не успев даже толком порадоваться.

Впереди также частенько мелькал полосатый чугун Фостера, и я сразу опускал взгляд или отворачивался, чтобы не сцепиться с ним в новой перепалке, но дело в то же время было в том, что сорваться мне хотелось как раз таки на нём.

Когда я снова оказался на борту, искренне радовало меня лишь то, что чмо сидел теперь не со мной, а это сулило мне два с половиной часа относительного покоя, и на том, как говорится, спасибо. На соседнем кресле расположилась та толстенькая девушка, с которой я познакомился ещё в аэропорту, но я, хоть убей, не помнил, как её зовут, а она, что ни слово, то «Билл» да «Билл». Мне от этого было безумно неловко, а переспрашивать из вежливости не повернулся бы язык, и я лишь коротко и скудно отвечал на её бесконечные вопросы, чтобы не показаться чересчур заинтересованным. Она всё равно не виновата, что не в моём вкусе, а я — слишком падок на красоту, поэтому и старался быть хотя бы поделикатнее с ней.

А мерзкий Фостер ещё пожалеет, что руки вообще распустил, я всё равно ему этого так просто не оставлю. Нельзя же бесить и задерживать человека, которому надо по нужде, так что я вполне справедливо психанул. В общем, сочтёмся мы ещё, практика-то длинная.

С горем пополам я пережил и этот перелёт, который, к счастью, был в разы короче предыдущего, и так отнявшего все мои силы. Потом последовали очередные формальности, получение багажа и проверки, которые успели мне изрядно осточертеть, но я стоически держался, а после них нас всех сгрузили в специально заказанный автобус, который и повёз нас к общежитию.

— Итак, дорогие мои студенты, — начал говорить буквально сияющий радостью и гордостью мистер Уайт, — поздравляю вас всех с долгожданным прибытием, — и «бла-бла-бла».

Я до того был счастлив, что готов был броситься обнимать любого, кто только мне встретится на пути; да я горы был готов свернуть, и это восторженно-приятное настроение, казалось, вдыхало в меня новую жизнь и энергию. А когда наш автобус остановился, и мы все таки выбрались из него, преподаватель заговорил снова:

— Вот здесь мы с вами и будем жить. Да же, мистер Фостер?

Довольный по самое не могу Уайт стоял в центре круга из своих студентов и показывал рукой на неприметное пятиэтажное белое здание, глядя при этом на надменно хмыкнувшего козла, а я снова удобно уселся на свой громоздкий чемодан и с улыбкой на губах, да и со смешком над его лёгкой колкостью, осматривал окрестности. Наш корпус, в котором мы будем посещать занятия, находился сразу по диагонали от здания общежития, а в центре этого квадрата каменных домов располагалась большая спортивная площадка, огороженная мелкой сеткой, и там сейчас играли в баскетбол несколько китайцев.

Опустив на глаза солнцезащитные очки, я принялся слушать дальше.

— Комнаты есть на два человека, также несколько — на троих, а так как парней в группе меньше, и число их нечётное, распределитесь уж как-нибудь. С девушками заселяться нельзя.

Кто-то из парней недовольно простонал, из-за чего по толпе пронёсся громкий многоголосый смех. И тут мой взгляд случайно столкнулся с улыбающимся Фостером, которого, видно, тоже позабавила огорчённая реакция какого-то студента. «Да быть того не может: он умеет улыбаться..».

Я поспешно отвернулся, разрывая наш спонтанный зрительный контакт «очки-в-очки», и снова принялся разглядывать своих новых одногруппников, чтобы только не смотреть на него и не разозлиться ещё раз.

— Я буду жить на втором этаже. На первый этаж вход с другой стороны и к нам не относится. Вы выбирайте комнаты на втором и на третьем, а кому не хватит места, то можно заселяться и на четвёртом этаже. Ключи, кстати, сейчас находятся прямо в скважинах, найдёте.

Инструктаж продолжался. Кто-то задавал вопросы, Уайт с готовностью отвечал на них, что-то подсказывал, предлагал свою помощь и строго запретил нам ездить в город без разрешения и в одиночку. Всё в общем-то вышло, как я и предполагал: контроля нам не избежать, а Стив мне ещё и не верил.. Впрочем, меня и такой расклад вполне устраивал.

И вот наконец все студенты длинной шеренгой потянулись ко входу в общежитие. Мы со Стивом сразу решили, что жить на одном этаже с Уайтом — гиблое дело, и целенаправленно пошли искать свою дверь хотя бы на третьем. Всех аккуратно растолкав, я вприпрыжку почесал с чемоданом к самой дальней в безоконном коридоре по левую сторону двери и радостно открыл её ключом, призывно помахав слишком заторможенному после перелёта Брауну пошевеливаться и скорей осматривать наши новые апартаменты.

— Вау! Мне это нравится, Коул! — окинув взглядом небольшую, вполне миловидную комнату, заголосил друг и стиснул меня в крепком объятии, тут же хлопая по спине.

Уайт плюс ко всему сказал всем у себя прибраться и около семи спускаться вниз, так как мы пойдём на ужин в столовую, и лишь одно мимолётное упоминание о еде моментально пустило сладкую дрожь под моей кожей, а измученный голодом желудок призывно заурчал, поддерживая мой восторг от этой новости: в самолёте местной хавкой я почти что не наелся.

Взяв деньги, мы со Стивом отправились искать тот самый магазинчик, про который нам сказал преподаватель, поскольку делать уборку нам было нечем совершенно, а когда мы уже спускались по лестнице на втором этаже, мистер Уайт вдруг окликнул меня:

— Билл! Подойдите, пожалуйста!

Я оглянулся и с приросшей к губам улыбкой подбежал к мужчине, стоящему около открытой двери в свою комнату, на которой висел большой красный ромбовидный плакат с перевёрнутым жёлтым иероглифом 福 — «счастье».

Здесь, насколько мне известно, всё связано с тем, что по-китайски фраза «счастье пришло» [福到了] созвучна с фразой «счастье перевернулось» [福倒了], вот его и вешают специально вверх ногами, чтобы оно.. перевернулось-пришло. Можно представить, что у него там внутри, если просто вспомнить его реально музейный кабинет в универе.. Хотя тут я ошибся, здесь у него была самая обычная комната.

— Войдите сюда, — он скрылся внутри, и я, пожав плечами Стиву, послушно последовал за ним.

Пока я ждал, Уайт стал рыться на столе и в итоге что-то выкопал из ящика, тут же направившись ко мне.

— У меня к Вам будет большая просьба, Билл. Вот это, — он показал мне толстую стопку каких-то небольших карточек голубого цвета в руке, — карточки питания, про которые я говорил внизу, и их нужно раздать всем студентам перед ужином, чтобы вы могли в столовой оплачивать выбранные блюда.

— Хорошо, мистер Уайт, я понял, — я понимающе кивнул и забрал из его рук карты, тут же принимаясь их рассматривать. На них было одинаково изображено ярко-голубое небо, зелёная бескрайняя степь и, конечно же, иероглифы, а в уголке — порядковый номер.

Когда я покинул комнату препода, получив строжайший наказ осторожнее обращаться с доверенным мне имуществом и ничего не потерять, мы с другом всё же отправились в магазин. Я восторженно глазел по сторонам и пытался прочитать пестрящие надписи на вывесках, что изначально было не особо удачной идеей, поскольку процентов восемьдесят из увиденного я совершенно не понимал.

А сам магазинчик отыскался быстро. Он был завален всяким барахлом, тазами, тряпками, щётками, что мы со Стивом себе и понабрали, и кучей всего съедобного. Я взял себе большое ведро мега-острой лапши, такой, чтоб от перца горело и на входе, и на выходе; сникерс, название которого было напечатано иероглифами, какие-то фруктовые молочные напитки, или как их вообще здесь принято называть, и пятилитровую бутыль воды. Уже стоя в большой очереди, состоявшей только из наших студентов, я посчитал стоимость своих покупок и полез в кошелёк, тут же с тихим вздохом принимаясь любовно оглядывать купюры разного цвета, от вида которых я чуть ли не пищал от восторга ещё в банке перед поездкой.

Пожилая продавщица всем радостно улыбалась и медленнее даже говорила, при этом показывая необходимую сумму оплаты на калькуляторе, если необычные покупатели начинали тупить. Сейчас я имел в виду как раз таки себя.

— Стив! Это пипец как круто! Хоть город и правда небольшой, но мне всё очень нравится! — возбуждённо трещал я без конца, просто захлёбываясь своими новыми эмоциями. — Главное же здесь — общение, а без клубов мы уж как-нибудь проживём!

— Ну, не скажи, Билл. Ты-то да без гулянок.. гонишь же! — беззлобно смеялся Браун в ответ, а я лишь отмахивался.

Шуточно пихая друг друга и продолжая источать дружеские подколки, мы снова, уже гружёные, добрались до общежития.

— Итак, дружище, ты идёшь драить нашу комнату, а я — выполнять важнейшее поручение нашего Уайта лаоши́[?], — торжественно изрёк я, важно сделав короткий поклон головой и быстро сгрузив свои пакеты в руки другу, а потом потянулся в карман за стопкой карточек. Стив же весь недовольно и завистливо сморщился, с трудом толкая меня в предплечье кулаком:

[老师 — учитель. В китайском языке сначала идёт фамилия, а потом уже — занимаемая должность].

— Ну ты и наглёж, Коулман! — ахнул он, а я лишь хохотнул в ответ и задорно показал язык в спину удаляющегося с нашими покупками на третий этаж друга. — Ну почему ты, а не я? — со смехом всё ещё возмущался он вдалеке, но я уже не стал реагировать.

— Итак, начнём со второго этажа.

Предусмотрительно затолкав две карточки — для себя и Стива — в задний карман, я постучался в первую дверь, затем — во вторую, третью и так далее. Голубые пластинки приходилось отдавать лично в руки, не то мне Уайт жестоко башню оторвёт, если что-то вдруг потеряется, ведь студенты за них из своего кармана заплатили. Да просто так я мог быть ещё и точно уверен, что отдал все тридцать две штуки, а заодно и познакомлюсь со всеми. Но в пару-тройку комнат, кстати, мне уже придётся вернуться опять, так как их обитателей пока где-то не было.

И вот я поднялся на четвёртый этаж, уже мечтая отдать последние девять штук и пойти наконец в свою комнату. Вообще я не против был совершать весь этот рейд по этажам, но моё утомлённое, вымученное голодом состояние не особо способствовало дополнительной ходьбе и дружелюбным улыбкам, когда одной части меня просто хотелось серийно убивать. Постучавшись в первую дверь слева от лестницы, сперва я услышал в ответ лишь тишину, но наконец-то и она вдруг отворилась. Перед собой я увидел Джорджа с ведром в руке, и от такого забавного зрелища улыбка сама, честно говоря, лихо выскочила на мои губы.

— Ура, знакомое лицо!

— Привет, Билл! Втекай, — отсалютовал мне шатен мокрой тряпкой, тоже растянув рот в широкой улыбке, а я сразу принял его приглашение.

— Ага, ещё раз. А я карточки питания принёс, держи, — я протянул ему голубенький пластик и сразу же осмотрел комнату. Такая же, как и у нас, по такой же стороне; даже кровати и стол стояли в идентичных местах, только дверь в ванную была расположена слева, а не справа, в отличие от нашей. — А ты с кем живёшь? Мне надо всем раздать их лично в руки, — я слегка пожал плечами и снова на парня взглянул, принимаясь быстро трещать дальше, даже ответить ему не дав. — Кстати, а ты не знаешь, где этот Фостер ваш живёт? А то я эту дешёвую пародию на Иксзибита что-то нигде ещё не в.. — сзади внезапно послышалось из коридора тактичное «кхм-кхм», и я, тут же заткнувшись и перестав улыбаться, замер, а потом медленно и осторожно обернулся на звук. И когда я всё же увидел его непосредственный источник, как раз негромко и криво добавил недостающее окончание слову. — ..видел.

Выгнув бровь и сложив на груди руки, прямо в дверях стоял вышеупомянутый и крайне лёгкий на помине ублюдок и сканировал меня напряжённым взглядом. У меня всё вмиг внутри похолодело от тупой моей оплошности, которая, казалось, сама собою вырвалась из моего не знающего тормозов рта.

— Какого ты блядства припёрся сюда, ты, медузье очко?! — рявкнул он с заметными оттенками льда в голосе и сделал последний разделяющий нас шаг, теперь упираясь в меня грудаком.

Пошатнувшись, я невольно попятился назад, после чего вдруг врезался спиной в Джорджа, находящегося сзади, тем самым оказавшись посередь бутерброда из крайне сомнительных личностей.

— Да всяких утырков вроде тебя бы ещё не спрашивал! — не раздумывая, гаркнул я в ответ и, похоже, даже не заметил, как опять начал копировать его хамскую интонацию.

В принципе, здесь всё довольно справедливо: как он с людьми, так и я с ним буду обходиться! Кто-то же всё равно когда-то должен поставить его на место.

— Дай пройти, — тут же потребовал я, видя, что он преградил мне своим высоким телом всякие пути к отступлению, но в ответ раздалось лишь странное молчание, и снова его колючий взгляд впился в меня, словно рычащий доберман.

— Нахера сюда припёрся, тебя спрашиваю, — он чуть склонил голову вбок и закусил губу, продолжая недовольно меня разглядывать, а я, не вытерпев этих ограничений в личном пространстве и свободе решений, с силой оттолкнул его обеими руками от себя, отчего даже оставшиеся карточки со стуком посыпались нам под ноги.

— Ёбаный ты выскочка, с чего вообще ты, сука, взял, что ты, блядь, пуп Земли?! — оскорблённо воскликнул я, а Джордж даже бросил свои вёдра и ловко удержал меня за плечи, так как я хотел уже за всё хорошее бить брейдастому рожу.

— Билл, гляди, ты же карточки все растерял! — с упрёком охнул шатен из-за спины, всё ещё наивно пытаясь удержать брыкающегося меня, и когда я всё же мало-мало успокоился несколько секунд спустя, то он сразу же меня отпустил.

Я задумчиво смотрел на те нечаянно упавшие карты, и мне просто до дрожи не хотелось теперь склоняться за ними, пока передо мной стоял этот крупно-рогатый скот. «Перед ним не склонюсь. Ни за что!».

Он лишь ехидно усмехался, глядя прямо мне в глаза своим пронзительным взглядом, рождающим во мне ответный ураган ярких чувств, а я уж думал, что у меня зубы тупо раскрошатся оттого, как сильно я их стиснул от неприязни.

И вдруг в мою голову пришла неплохая идея. Уже в следующий миг беспардонно вытолкнув ничего не ожидавшего парня за дверь, я резко захлопнул её, отчего замок послушно защёлкнулся, и скорее склонился поднять торжественно доверенные мне карточки: как ни крути, но принципы для меня превыше всего.

Тут же снаружи раздался мат и нервный скрежет ключа, и дверь распахнулась снова как раз в тот момент, когда я поднимал последние две штуки, картинно и низко согнувшись каком кверху и спиной к двери.

— Да ты в край уже, блядь, охуел! — ошалело проорал чмырь, цокнув языком, и опять, судя по всему, тогда стал на меня надвигаться, уже собираясь даже пихнуть ногой, да Джордж и в этот раз решил выступить для нас своеобразным заслоном, не позволяя разодраться лишний раз.

Я же в это время быстренько выпрямился, волнительно сжимая пальцами пластик, и вдруг вспомнил, зачем вообще сюда приходил. Ведь оказалось, что стоило мне только начать с ним кусаться, как я обо всём на свете позабыл!

— На, гляди тут и подавишься однажды какой-нибудь крысой, — вздёрнув уголок губ в усмешке, ехидно проговорил я и, обойдя преграду и быстро протолкав карточку между его пальцев, пока тот стоял, скрестив строго руки на груди, попутно отпихнул его с дороги. Однако когда я выходил уже за дверь, Фостер с быстротой молнии вдруг больно схватил меня за запястье и, чуть дёрнув на себя и глядя недобрым взглядом, отчеканил:

— Так и придушил бы тебя, дрянь..

— Очень взаимно, — прищурившись, прошипел я в ответ. — И пакли убери, а то зубов не досчитаешься! — добавил я тем же тоном, а потом, снова дёрнув рукой, ловко выпутался и выскочил из их комнаты, чувствуя, как яростно и болезненно внутри у меня всё кипело и пылало самым неукротимым пламенем после случившегося.

«Как мне полтора месяца тут ещё жить?! Я из-за него же натуральным психом стану!».

— Вот же стерва какая, — услышал я перед тем, как закрылась дверь, и голоса стали более приглушёнными; но уже в следующий миг, стараясь не думать об этом обмудке, я пошёл раздавать все оставшиеся карты, от которых меня уже начинало тошнить, и я даже чертовски жалел, что вообще согласился раздавать их.

— Чё недовольный такой? — осторожно спросил у меня Стив, когда мы уже стояли внизу перед ужином и ждали опоздунов под окнами общежития. Собралась уже большая часть, включая нас и мистера Уайта во главе нашего взвода. Чуть поодаль я заметил и хитрую морду Фостера, но больше смотреть в его сторону мне не хотелось, иначе нервы уже в ближайшем времени рисковали подсдать. — Уходил счастливым, а пришёл злой как чёрт, — говорил ничего не понимающий друг, а я лишь устало вздохнул и взглянул на чёрные мыски своих кроссовок.

— Да так.. жрать хочу страшно, — не имея никакого желания грузить его, да и самого себя по пустякам, отмахнулся я.

— Мистер Уайт, а мне такую карточку не дали! — вдруг раздался голос какой-то низенькой, по общим даже меркам, девушки, и Стив, только увидев её, расплылся в очарованной улыбке, в качестве оценки происходящему выдавив лишь восхищённое: «Ва-ай».

А я, только услышав эти пугающие слова, даже рот открыл от шока, да и в груди вдруг стало неприятно горячо. «Как это не дали?! Я же всё раздал, все до последней, даже повторно потом по комнатам ходил, где никого сначала не было!». Преподаватель же с откровенным непониманием, отразившемся на его лице, сразу, как по щелчку, повернулся ко мне, а я инстинктивно сжался изюмом от наступающей со всех сторон паники.

— Билл? — красноречиво позвал меня он, а я с титаническим трудом сглотнул комок из колючей проволоки, начавший образовываться у меня в горле, а в голове резко вспыхнул жгучий, как сычуаньский перец, огонь волнения и сильного беспокойства.

— Я.. я отдал всё, что Вы мне дали, мистер Уайт! — дрогнувшим голосом тут же затараторил я и ещё раз прошарил свои карманы, но там у меня лежала лишь единственная карточка, принадлежавшая мне.

— Значит так, я пойду ещё раз проверю у себя, а вы никуда не уходите и ждите меня здесь! — громко проговорил он командным голосом и быстро направился обратно в общежитие.

В то время мой растерянный взгляд беспомощно метался по сторонам, а я всё никак не брал в толк, как же я так мог нелепо накосячить! И мне теперь безумно хотелось провалиться от мучительной неловкости сквозь землю. Я лишь потерянно смотрел на других студентов, беззаботно болтающих друг с другом, и от их беспечного, умиротворённого вида мне становилось всё только паршивее.

— Сти-ив! — взволнованно позвал я, а друг лишь молча закусил губу, переводя сочувствующий взгляд на меня. — А если он не найдёт? — беспомощно взглянув на Брауна и внутренне трепеща, спросил я, но тот только пожал плечами в ответ.

— Реально не знаю, не ходил же с тобой. Вспоминай.

Делать нечего.. Нервно стуча ногой по асфальту, я всё чаще поглядывал на ту девушку отчаянным взглядом, и ведь она действительно рисковала остаться без ужина и вообще без столовой на время всей практики.. из-за меня.

— Пиздец! — сокрушённо воскликнул я и снова повернулся к другу, который с той же внимательностью и обожанием смотрел только в её сторону: похоже, мы его теряем.. — Иди, ей отдай, заодно познакомишься, — поразмыслив, хмыкнул я и протолкал руку в задний карман джинсов, уже вскоре ему протягивая свою карту, после чего словил на себе его удивлённый взгляд.

— Ээ.. Погоди, а как же ты? — недоумевал Браун, в изумлении сведя на переносице брови, а я грустно пожал плечами в ответ.

— Если мой косяк, то я сам виноват, — я беспомощно развёл руками в стороны, — а если Уайт найдёт, то я возьму её себе. Вот и всё.

— Окей, я за тебя заплачу, если что, — подмигнул друг и, хлопнув меня по плечу, довольный направился к так понравившейся ему девчонке, в то время как я продолжил себя беспощадно накручивать, ведь в случае чего именно на меня же теперь повесят эту самую пропажу!

— Нет у меня больше карточек, мистер Коулман, я все отдал Вам! — недовольно сказал вернувшийся Уайт и так неодобрительно на меня посмотрел, что у меня даже все поджилки отчаянно задрожали.

Сокрушённо вздохнув и не представляя совсем, что же делать, я нервно облизнул пересохшие губы и перевёл новый взгляд на ту девушку. В мою сторону опять повернулись и некоторые студенты, которые, видимо, слышали, что у нас тут стряслось, и теперь ожидали финальных аккордов небольшой нашей разборки с лаоши.

— Всё в порядке, мне уже всё дали! — опять пропел звонкий голос той светловолосой девчонки, рядом с которой обнаружился и довольнёхонький Стив, тут же мне подмигнувший. — Простите! — услышав это, Уайт, конечно, покачав головой и поворчав, заметно смягчился, а я, отзеркалив эту лёгкую улыбку, как будто всё действительно в порядке, вскоре отвёл глаза, поникнув тут же и стерев с лица напускное спокойствие и безмятежность, впуская на него уже истинные эмоции.

— Все следуем за мной. Улицы переходим аккуратно, главными на дорогах здесь считаются водители, так что будьте предельно внимательными! ...

Стив теперь шёл в компании своей новой знакомой, а я угрюмо брёл один, понурив голову и экстренно решая, как же быть и что мне делать теперь дальше. «Куда она могла подеваться?! Я же точно помню, что два раза никому не давал..».

Настроение пропало вконец, и я в крайне расстроенных чувствах просто шёл и уже без интереса смотрел по сторонам. На душе было паршиво. Я попал..