Это было в Китае [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

Баннер от Wilda Jung

Я самозабвенно рылся в огромном ворохе одежды, разбросанной по всей комнате, уже добрых три часа пытаясь собрать чемодан с собой в дорогу. Дело это для меня всегда крайне непростое, потому что фильтры исправно работать не хотят, и как следствие я с собой всё подряд собираю, но я с этим стоически справился, заодно провёл и детальную инвентаризацию почти всего имущества, часть повыбрасывав, а закончилась вся эта кошмарная ревизия только в начале второго ночи. Уставший и до жути недовольный, я, широко зевая с риском вывихнуть челюсть, кое-как притаранил большой и, самое главное, один чемодан в коридор, после чего блаженно растянулся на широкой мягкой кровати и мгновенно вырубился, как от удара промеж глаз.

Утром я, естественно, был сонным, блуждающим по квартире нервом. Всё услужливо валилось из моих рук, я запнулся в коридоре об свою собаку, сгоряча злобно наругал её за путание под ногами, после чего минут десять на коленях слёзно извинялся перед ней за свою грубость; потом ещё больно порезался тупым станком, пока брился; задумался и нечаянно вылил на себя почти полкружки кофе, а времени до выхода из дома оставалось уже катастрофически мало, что тоже не добавляло отметок моему и без того раздражённому настроению.

Вдобавок я в недавней суете совсем забыл заправить машину, потому и ехать к родителям пришлось по-быстрому на такси. И так вот, уже сидя в авто и монотонно поглаживая отрывисто и часто дышащую Неру за светленьким ушком, я мысленно погрузился в свои лёгкие мечтания о предстоящем путешествии, отчего по коже пробегал даже едва заметный мороз, приносящий большей частью лишь приятные ощущения. Хоть мой китайский и не настолько хорош, как хотелось бы, но, думаю, его достаточно вполне, чтобы выжить в городе незнакомой страны и с голода там не подохнуть, пусть ещё я в этом не совсем уж уверен, учитывая мои утренние подвиги.

Попрощавшись с родителями и передав им на попечительство свою милую собачку, я, едва не зарыдав при прощании с самыми любимыми, с тяжёлым сердцем теперь отправился в аэропорт, где, как и всегда, было просто до безобразия много народу: все куда-то спешили, обнимали своих близких перед вылетом или, наоборот, после приземления; недалеко от огромного табло я краем глаза заметил и какого-то одинокого парнишку, нервно сжимающего пальцами одну-единственную красную розу, постоянно оглядывающегося и выискивающего кого-то взглядом, и я, тепло улыбнувшись своим мыслям, с лёгкой завистью сделал вывод, что, скорее всего, он встречал здесь любимую девушку.

В тот момент я с резким уколом в сердце снова вспомнил свою бывшую, Алисию, с которой у меня совсем что-то в итоге не сложилось, хоть и казалось мне, что я всегда в неё был по уши влюблён. И сходились мы уже два раза.. или точнее уж — три. А вообще я заметил, что в отношениях мне почему-то систематически не везёт, каждый раз, как в последний, мне сносило крышу, а в итоге очень скоро я имел лишь помойку на месте некогда нормальных своих чувств. Мне от этого и было часто стрёмно, хотя к своей каждой избраннице я максимально серьёзно подходил, но это как-то не особо и задерживало их рядом со мной. Наверное, всё из-за моей нездоровой ревности. Надо признаться, я и впрямь ещё тот любитель уксуса[?].

Вскоре я, нервно взяв себя в руки, ловко выбросил гнетущие мысли из головы и, через силу улыбнувшись, попытался найти среди этой огромной толпы мистера Уайта и всю нашу группу, которые, что странно, кстати, очень даже быстро обнаружились. Поэтому, подхватив свой немаленький чемодан за ручку и сумку подтянув на плече, я покатил свой багаж за собой и оглянулся вдруг снова на того парня с цветком, чтобы хотя бы полюбоваться, как пройдёт трепетная встреча любящих друг друга людей, если, конечно, застану.

«Ага, мечтай..», я лишь оторопело отвесил челюсть и вылупил от увиденного глаза: тот самый парень подарил цветок другому, мать его, парню, который, просто бросив все свои обмотанные плёнкой пожитки, с необъяснимо счастливой рожей повис у него на шее! Ошарашенно хлопая ресницами и кое-как закрыв свой охеревший рот, я шумно сглотнул кирпич, застрявший в горле, и, морщась, поспешил от них отвернуться, чтобы не видели глаза мои этого безобразия.

Если честно, никогда не понимал такой фигни.. Как так вообще можно — парня любить, когда парнем являешься и ты?! Ну дурость же. Девчонок, что ли, мало? Что плохого в классике отношений? Зачем? Чтобы что? Это же как-то так стыдно и дико ненормально.. Я лично представить себе даже не мог, что и как они родителям сказали, всем друзьям.. У нас тут, конечно, свободная страна и всё такое, но..

Стив, как я заметил, уже общался вовсю с какими-то парнями, бесконечно жестикулировал и заливисто хохотал, а хмурого меня он соизволил заметить только тогда, когда я, уже изрядно успокоившийся после наблюдаемой картины, подошёл к ним и дружелюбно поздоровался.

— О-о, а вот и мой лучший друг Билл! — с тем же щедро источаемым энтузиазмом представил меня он и, не особо скупясь на силы, хлопнул по плечу так, что я слегка даже подпрыгнул на месте. — Главный виновник нашего с ним путешествия!

— О, привет! Я — Майк, а это — Дэйв и Люк, — глядя на меня, радостно проговорил темноволосый улыбающийся сразу от уха до уха парень и быстро указал на рядом стоящих ребят.

Я лишь приветственно кивнул им с лёгкой улыбкой, при этом всё равно в отместку пихнув в бочину своего друга.

— А вон и Том наш идёт! — вдруг воскликнул оживлённый блондин, которого именовали, кажется, Дэйвом.

Все синхронно оглянулись на вышеназванного Тома, которого я тут же узнал в мельтешащей толпе, и улыбка медленно, но верно сама собой ретировалась с моего лица.

Через его плечо была перекинута лишь лёгкая спортивная сумка, и я хмыкнул, переводя косой, сравнивающий взгляд на свой мощный прицеп на колёсах, на который я удобно в тот момент опирался задницей. Нахмурившись, на всякий случай я занял оборонительную позицию. Сразу же меня охватили и будто бы колючие воспоминания о том, как я вчера по своей грёбаной дурости чуть опять на бабки не попал, когда выбил из руки того зажравшегося дегенерата телефон, стоящий, наверное, как тачка мистера Уайта, ещё и с двойной доплатой. А ведь такой тип, как этот, тоже вполне может впаять мне кругленькую сумму, считай, ни за что, так что лишний раз, пожалуй, лучше не стоит свой рот разевать, надо тут выяснить сначала, что да как.

— Дарова, — улыбнулся он, когда подошёл к нам. Скорее, даже не улыбнулся, а оскалился, как бешеный шакал, или это я только просто привык в нём видеть исключительно чудовище..

Изобразив на лице самый умиротворённый и безразличный вид, я молча посмотрел на время, отмечая про себя, что до вылета оставалось ещё целых полтора часа, а Уайт, как по мне, собрал нас что-то рановато.

— Билл! Привет! Иди к нам! — вдруг крикнула Джессика, девушка с наших курсов, с которой я всегда хорошо очень ладил, и живо помахала мне рукой, призывая к их компании.

Ещё раз недоверчиво поглядев на каждого из новых знакомых, встретившись взглядом только с восторженным Майком, я с прищуром покосился и на прибывшего последним брюнета. Скорее всего, если он всё-таки начнёт припоминать вчерашний день, то тут мне уже трудно будет сдержаться, чтобы по хамской ему роже не прописать, но я всё же мог пообещать, хотя бы себе самому, попытаться этого не делать. Хоть я и нечаянно его толкнул, но унижаться перед ним я ни за что не собирался. Да я бы поднял этот чёртов телефон, если бы владельцем его был не этот самовлюблённый, эгоистичный козёл, а любой другой нормальный человек. Здесь исключительно было дело принципа.

Вообще он на меня даже и не взглянул, просто стал о чём-то апатично и надменно говорить с Люком, а Стив, как назло, тоже вклинился в их разговор и увлечённо присоединился к обсуждению. Ещё раз недовольно хмыкнув, я крепко сжал пальцами ручку чемодана и поспешно направился в сторону девушек, лица которых тут же осветились заинтересованными улыбками при моём появлении.

Среди них я знал только Джессику. Кардинально отличающиеся по своим внешним характеристикам дамы называли свои имена и даже дружеские прозвища, которыми, видимо, хотели сразу же расположить меня к себе, вот только я запомнить столько новой информации своей дебильной памятью не мог бы и при всём желании. Да и большая часть из этих девушек как-то совершенно не вписывалась в критерии моего вкуса: либо слишком просто, либо вообще перебор. Ещё одна была на фоне других высокой и полноватой, и я эту великаншу как вариант тоже рассматривать не стал, и милыми мне казались пока что только Джессика и Сара.

За разговорами и время пошло куда быстрее, а вскоре мистер Уайт, оповестив нас о том, что пришли все тридцать четыре студента, повёл свой разношёрстный выводок проходить регистрацию и досмотр.

— Ну, жди меня, легендарный Китай. Скоро встретимся!

Так около восьми часов утра я, слегка позёвывая, уже поднимался по трапу на самолёт, который и унесёт нас из тёплой Америки в новую, незнакомую, полную невероятных тайн страну. С собой я нёс лишь небольшую сумку, как всегда закинув её на плечо, в которой собрал самую необходимую для жизни мелочёвку, документы, деньги и телефон, а ветер нагло растрёпывал мою утреннюю, с трудом намученную дрожащими, будто с бодуна, пальцами укладку, вытаскивая легко сдавшиеся ему короткие чёрные пряди на лицо. Я уже мечтал поскорее оказаться в самолёте и занять наконец своё место, чтобы в чудище за лишние секунды промедления окончательно не превратиться, а Стив шёл прямо позади меня и вполголоса переговаривался о чём-то с Майком.

— Да нет! Ты чё! — вдруг громко и озадаченно возразил ему Браун, и я заинтересованно оглянулся на них. Стив был неподдельно удивлённым и задумчиво глядел куда-то вбок, а хмурый Майк резко трансформировал своё лицо в широко улыбающееся, только ему стоило увидеть меня.

— Давайте уже резче, чё вы, как бараны, еле тащитесь?! — громогласно пронёсся пропитанный желчью возглас за спинами парней, и вскоре я увидел пышущего недовольством Тома, который смотрел теперь в упор на меня, надменно при этом скривив губы.

Ветер гудел заунывно в ушах, и я даже на долю секунды удивился, как же громко надо было проорать, чтобы мы могли его слова расслышать так чётко. Показав ему свободной рукой красноречиво оттопыренные средний и большой пальцы, я продолжил подниматься наверх, чтобы не задерживать тех, кто шёл позади меня помимо этого чмыря. А всё моё лёгкое, воздушное настроение сразу махом улетучилось, словно его тем же ветром унесло, и теперь оно норовило стать тяжелее булыжника, если я держать не начну себя в руках.

Уже в салоне самолёта, предварительно, конечно, отмерев и перестав так нагло пялиться на офигенную стюардессу на входе, я заученным лёгким жестом поправил, как надо, растрёпанную макушку, отыскал-таки своё место и буквально почти взвизгнул от ужасного восторга: мне выпал потрясающий шанс любоваться всю дорогу видом на землю из иллюминатора! Хоть я в зале ожидания уже и так перелопатил глазами свой посадочный талон реально вдоль и поперёк, тогда ещё зная, где буду сидеть, радость вновь наполнила меня как будто до краёв, и я, довольный по самое не могу, уселся на своё расчудесное кресло и прикрыл блаженно глаза, волнительно сжимая пальцами ручную кладь, лежащую на коленях. Людей становилось всё больше и больше, они тоже рассаживались согласно указанным в талонах номерам, убирали наверх свои вещи, переговаривались, общались, даже знакомились. Слышался также грозный и до тошноты командный голос мистера Уайта, который требовал не меняться ни с кем местами, и что якобы ничего ужасного с нами не случится, пока мы немного посидим далеко от тех, с кем всегда общаемся. И это внезапное объявление, если честно, вызывало во мне двоякие ощущения.

— Это типа чтобы трупы в случае чего потом легче опознать? Пункт назначения? Нет? — себе под нос с саркастичной улыбкой глумливо брякнул я в ответ на это и вдруг резко замолчал.

— Ну охуеть теперь, — раздался рядом со мной низкий, словно ядовитый голос, и я невольно перевёл на него глаза, тут же сталкиваясь с колючим взглядом уже знакомого мне уёбка с серпентарием на голове.

Тот так и стоял в проходе и, в своей брезгливой манере скорчив губы, всё ещё с явной надеждой на лучшее сверялся с номером места в посадочном талоне.

«Он чё, со мной будет сидеть?!», при этой крайне неутешительной мысли я открыл в остолбенелом оцепенении рот и тут же нахмурился, резко отворачиваясь от него к окну. «Давай, проваливай отсюда, грёбаный козёл!», мысленно повторял я, словно мантру, чувствуя, как в груди всё болезненно сжало от неприязни и волнения, но уже в следующий миг я максимально крепко решил, что ни за что не променяю своё идеальное место на что-то там ещё только лишь из-за неприятного соседа! Пусть катится сам!

Вопреки моим ожиданиям, парень не отправился на разборки с мистером Уайтом, чтобы куда-либо подальше свалить или же выселить меня, поскольку было очевидно, что моё соседство его тоже не особо так прельщало, да и он этого как-то не скрывал. Он просто с гулким ударом грохнулся на крайнее сиденье через одно от меня и достал из безразмерного кармана джинсов свой дорогущий, как жопа Дженнифер Лопес, телефон. На тот я тут же невольно скосил взгляд, как будто проверяя, есть там трещина на половину экрана, за которую меня обдерут как липку и надерут в дополнение к этому ещё и задницу, или же всё-таки нет.

К моему неизречённому облегчению, серый смартфон был идеально целым, и я невольно выдохнул с приятным чувством лёгкости, от которого в груди расцвёл даже целый букет самых нежных ромашек, ведь иначе мне пришлось бы ещё новый ему покупать за баснословное состояние, коего у меня тупо нет.

Я, кстати, думал об этом уже дома, когда непонятное бешенство на него прошло, и я проанализировал случившееся уже более-менее трезво, а потом даже немного переживал из-за возможных затрат. Я даже в ужасе представил, что придётся продать почки, так как одной-то мне сроду не хватит на покрытие этих расходов.. Теперь я всё равно побаивался наступать на те очень больно ударяющие в лоб и по кошельку грабли, на которые я уже больше полугода назад «очень удачно» напоролся.

Парень с чёрными брейдами, перетянувшими всю его бестолковую башку, к моей искренней радости, сидел молча и, затолкав наушники в уши, широко расставил ноги, откинувшись на удобную спинку: я по себе же знал, как с таким ростом трудно вмещаться в таких вот местах.. А сам я тем временем искоса продолжал смотреть на него и на большой серебристый телефон в его руках, чтобы убедиться в целостности оного наверняка и спать потом спокойно, как вдруг это от жира бесящееся чудовище заговорило своим излюбленным резковатым тоном:

— Чё ты на меня так пялишься? — так ко мне и не повернувшись, он вздёрнул уголок губ в самодовольной ухмылке и прикрыл глаза, слегка покачивая головой в такт музыке, а я сразу дёрганно встрепенулся, в негодовании безумно пожалев, что так глупо спалился.

— Да срал я на тебя! — не раздумывая особо, огрызнулся я в ответ и отвернулся от противного типа, из-за которого кровь в моих жилах сама собой начинала буквально бурлить.

Этот ушлёпок ужасно меня бесил! Я видел его всего в третий раз в жизни, но эта внезапная неприязнь, казалось, просто душила меня изнутри.

— А я смотрю, ты борзый, — он обжёг меня своим ледяным взглядом, небрежно выдернув один наушник из своего пробитого тоннелем уха. «Господи, у него тоннели! Как омерзительно..». — И я жду извинений, — уверенно и строго отчеканил он, а я недоумённо хмыкнул, вскинув брови в откровенном шоке.

Ответить я не успел, как вдруг к нам подошёл какой-то парень и, сперва малость отчего-то потоптавшись в проходе, стал неловко протискиваться мимо широко расставленных ног брейдастого. Я всё молчал, пока тот шатен, смешно кряхтя, усаживался на всё ещё пустующее кресло между нами, и потом он, улыбаясь во все зубы, обратился-таки к моему оппоненту:

— Ну чё, Фостер, оторвёмся на практике по полной? Как и всегда? — голос этого незнакомца был радостным и таким воодушевлённым, но его вполне могущие сойти за риторические вопросы так без ответа и остались: упомянутый Фостер лишь продолжал выжидающе и очень недобро зырить на меня с вероятным намерением прожечь во мне пылающую дырку своими наглыми глазами.

— Ты там, блядь, оглох, или как?! — ужасающе повысив голос, он чуть наклонился корпусом вперёд, чтобы ему не загораживал обзор новоприбывший сосед, и с яростным видом вновь уставился на меня.

— Перед такими вот чмырями, как ты, я никогда не извиняюсь! — выплёскивая ответную порцию неприязни, уверенно и дерзко выплюнул я, уже практически готовясь, не сдержавшись, просто познакомить его нахальную рожу со своим кулаком, и, медленно выдохнув и снова вдохнув, я надменно и нарочито заинтересованно уставился перед собой на небольшой монитор, на котором на повторе гонялся какой-то видеоролик, но я в своём взвинченном состоянии даже не понимал толком, что там вообще показывали.

— Вот как, значит, — угрожающе изрёк брюнет и, резко потянувшись в мою сторону, почти даже схватил за футболку, как вдруг парень, сидящий между нами, инстинктивно дёрнулся и вовремя загородил меня собой.

— Воу-воу, Том, чё это на тебя нашло? Эй, — перехватывая его загребущие клешни, удивился он, и гондон, свирепо прищурившись, опять попытался испепелить меня, да и его, своим молчаливым, убийственным взглядом.

«Да я гляжу, наши чувства взаимны», при этой спонтанной мысли я невольно даже усмехнулся и, обнажая зубы, из-за своего внезапного живого щита нахально уставился на его недовольное брехало в ответ. Вечно злой, неуравновешенный, психованный, ненавидящий всё живое, кроме любимого себя, и я всеми фибрами души ненавидел таких! Деньги есть, значит, и по головам можно ходить?! А вот хуй!

— Ты ещё допрыгаешься, сучонок, — пренебрежительно фыркнул он, шумно дыша через нос, и всё же откинулся на своё сиденье спиной, недовольно заталкивая наушник обратно в ухо и пока что теряя к моей персоне всякий интерес. При этом он во все стороны излучал просто нереально яркие волны негатива и зла, и ими такими темпами вполне мог наполниться весь салон нашего огромного самолёта.

Однако ж в любом случае извиниться перед ним за вчерашнее у меня явно не поворачивался язык. Возможно, я должен был это сделать, если смотреть объективно, но.. в этом случае я просто перед этой сволочью признаю своё поражение, а тем самым потешу его мерзкое тщеславие и самолюбие, чего допускать ни в коем разе нельзя! Нет, теперь и правда придётся воевать до победного конца, чего бы мне это ни стоило..

В принципе, мы могли как-то обойти эту глупую ругань путём тех же извинений с моей стороны ещё вчера, но я же упёртый и гордый. Огрызаются в мой адрес — я, естественно, тем же отвечаю, я-то уж точно не из тех, кто смиренно подставит вторую щёку. И если вспомнить изречение Конфуция о том, что не нужно делать другому того, чего не желаешь себе, то этот гадкий Том явно же нарывался на ответные грубости. Вот и пусть получает этот бумеранг обратно прямо в свой лобешник!

Вскоре раздался любезный женский голос, призывающий пристегнуть ремни безопасности, разобраться, как надо, со своими спинками кресел и столиками и после всех инструкций пожелавший всем пассажирам приятного полёта, и я, натянуто улыбнувшись и напоследок в мыслях посоветовав твари удавиться на том же ремне, всё же постарался выбросить из головы нашу недавнюю разборку. Ведь впереди же ещё было столько интересного, меня ожидало целое море впечатлений, в этом я просто не сомневался!

Ещё раз скосив взгляд на незнакомого парня, сидящего между мной и чмом, словно последний рубеж обороны, я поймал на себе его подозрительный и непонимающий взгляд, который иногда перемещался и в сторону Фостера. Любопытство — вещь такая, но это определённо не его дело, что мы могли не поделить в самом начале этого долгого пути.

Примечания:

1. Я и впрямь ещё тот любитель уксуса: В китайском языке есть выражение 吃醋 со значением «ревновать», а дословно: «есть уксус». Если коротко, то начало оно берёт из истории о том, что давным-давно ревнивая жена некоего чиновника была агрессивно против того, чтобы император пожаловал этому самому чиновнику за хорошую службу целую кучу наложниц. Её уговаривали и так и сяк, а та ни в какую. Ей приказали тогда выпить отравленного вина, раз уж она так не согласна, и эта замечательная китайская женщина, у которой яйца оказались крепче, чем у кого бы то ещё, ни капли не сомневаясь, выпила это отравленное вино. Но вино-то в итоге оказалось и не вином, а уксусом, и император, поразившись такой решимостью госпожи, решил от этой своей затеи с наложницами отказаться. Короче говоря, у мужика не получилось, не фартануло. И выражение это используется по сей день. Если что, уксус там был другой, безопасный, а не наш 70%:).