Это было в Китае

Баннер от Wilda Jung

Я самозабвенно рылся в огромном ворохе по всей комнате разбросанной одежды, уже добрых три часа пытаясь собрать чемодан с собой в дорогу. Дело это для меня всегда непростое, потому что фильтры работать исправно не хотят, и как следствие с собой я всё подряд собираю, но с этим я стоически справился, заодно провёл и детальную инвентаризацию почти всего имущества, часть повыбрасывав, а закончилась вся кошмарная эта ревизия только в начале второго где-то ночи. Уставший и до жути недовольный, я, широко зевая с риском вывихнуть челюсть, кое-как притаранил большой и, самое главное, один чемодан в коридор, после чего блаженно растянулся на широкой мягкой кровати и мгновенно вырубился, как от удара промеж глаз.

Утром я, естественно, был сонным, по квартире блуждающим нервом. Всё услужливо валилось из рук, я запнулся в коридоре об собаку, сгоряча её злобно наругал за путание под ногами, после чего минут десять на коленях слёзно извинялся перед ней за свою грубость; потом ещё больно порезался, пока тупым брился станком; задумался и нечаянно вылил на себя почти полкружки кофе, а времени до выхода из дома оставалось катастрофически мало, что тоже отметок и без того раздражённому моему настроению не добавляло.

Вдобавок я в недавней суете совсем забыл заправить машину, потому и ехать к родителям пришлось по-быстрому на такси. И так вот, уже сидя в авто и монотонно поглаживая отрывисто и часто дышащую Неру за светленьким ушком, я мысленно погрузился в свои лёгкие мечтания о предстоящем путешествии, отчего по коже пробегал даже едва заметный мороз, приносящий большей частью лишь приятные ощущения. Хоть мой китайский и не настолько хорош, как хотелось бы, но, думаю, его достаточно вполне, чтобы выжить в городе незнакомой страны и с голода там не подохнуть, пусть я ещё в этом не совсем уж был уверен, учитывая утренние подвиги.

Попрощавшись с родителями и передав им на попечительство свою милую собачку, я, едва не зарыдав при прощании с самыми любимыми, с тяжёлым сердцем теперь отправился в аэропорт, где, как и всегда, было просто до безобразия много народу: все куда-то спешили, обнимали своих близких перед вылетом или, наоборот, после приземления; недалеко от огромного табло я краем глаза заметил и какого-то одинокого парнишку, нервно сжимающего пальцами одну-единственную красную розу, постоянно оглядывающегося и выискивающего кого-то взглядом, и я, тепло улыбнувшись своим мыслям, с лёгкой завистью сделал вывод, что, скорее всего, он встречал здесь любимую девушку.

В тот момент с уколом в сердце я вспомнил снова свою бывшую, Алисию. У меня совсем в итоге ничего с ней не сложилось, хоть мне и казалось, что я всегда в неё был по уши влюблён. Она ужасно нравилась моей семье, а в частности — маме; и после сложных расставаний мы даже сходились два раза.. или точнее уж — три. А вообще я заметил, что в отношениях мне почему-то систематически не везёт. В каждый раз, как в последний, мне просто сносит крышу, а в итоге очень скоро я имею лишь помойку на месте некогда нормальных своих чувств. Мне от этого и было часто стрёмно, хотя к своей каждой избраннице я максимально серьёзно подходил, но это как-то не особо и задерживало их рядом со мной. Наверно, из-за нездоровой ревности. Надо признаться, я и впрямь был ещё тот любитель уксуса[?].

Вскоре я, нервно взяв себя в руки, ловко выбросил гнетущие мысли из головы и, через силу улыбнувшись, попытался найти среди этой огромной толпы мистера Уайта и всю нашу группу, которые, что странно, кстати, быстро обнаружились. Поэтому, подхватив за ручку свой немаленький чемодан и сумку подтянув на плече, я покатил свой багаж за собой и снова вдруг оглянулся на парня с цветком, чтобы полюбоваться, как пройдёт хотя бы чужая трепетная встреча любящих друг друга людей, если, конечно, застану.

«Ага, мечтай..», я лишь оторопело отвесил челюсть и вылупил от увиденного глаза: тот самый парень подарил цветок другому, мать его, парню, который, просто бросив все свои обмотанные плёнкой пожитки, с необъяснимо счастливой рожей повис у него на шее! Ошарашенно хлопая ресницами и кое-как закрыв свой охеревший рот, я шумно сглотнул кирпич, застрявший в горле, и, морщась, поспешил от них отвернуться, чтобы не видели глаза мои этого безобразия.

Если честно, никогда не понимал такой фигни.. Как вообще можно так — парня любить, когда парнем являешься и ты?! Ну дурость же. Девчонок, что ли, мало? Что плохого в классике отношений? Зачем? Чтобы что? Это же как-то так стыдно и дико ненормально.. Я лично представить себе даже не мог, что и как они родителям сказали, всем друзьям.. У нас тут, конечно, свободная страна и всё такое, но..

Стив, как я заметил, вовсю уже общался с какими-то парнями, бесконечно жестикулировал и заливисто хохотал, а хмурого меня он соизволил заметить только тогда, когда я, уже изрядно после наблюдаемой картины успокоившийся, к ним подошёл и дружелюбно поздоровался.

— О-о, а вот и мой лучший друг Билл! — с тем же щедро источаемым энтузиазмом представил меня он и, не скупясь особо на силы, по плечу хлопнул так, что я слегка даже на месте подпрыгнул. — Главный виновник нашего с ним путешествия!

— О, привет! Я — Майк, а это — Дэйв и Люк, — радостно глядя на меня, проговорил короткостриженный темноволосый и сразу от уха до уха улыбающийся парень и быстро указал на рядом стоящих ребят.

Я лишь приветственно кивнул им с лёгкой улыбкой, при этом всё равно в отместку пихнув в бочину своего друга.

— А вон и Том наш идёт! — вдруг воскликнул оживлённый блондин, которого именовали, кажется, Дэйвом.

Все синхронно оглянулись на вышеназванного Тома, которого я тут же узнал в мельтешащей толпе, и улыбка медленно, но верно сама собой ретировалась с моего лица.

Через его плечо была перекинута лишь лёгкая спортивная сумка, и я лишь укоризненно хмыкнул, переводя косой, сравнивающий взгляд на мощный прицеп на колёсах, на который в тот момент я опирался удобно своей задницей. Нахмурившись, я занял на всякий случай оборонительную позицию. Сразу же меня охватили и будто бы колючие воспоминания о том, как я вчера по грёбаной своей дурости на бабки чуть опять не попал, когда выбил из руки того зажравшегося дегенерата телефон, стоящий, наверное, как тачка мистера Уайта, ещё и с двойной доплатой. А ведь такой тип, как этот, вполне тоже может кругленькую сумму впаять мне, считай, ни за что, так что рот свой, пожалуй, пока лучше не стоит лишний раз разевать, надо выяснить сначала, что да как.

— Дарова, — улыбнулся он, когда подошёл к нам. Скорее, даже не улыбнулся, а оскалился, как бешеный шакал, или это я только просто привык в нём видеть исключительно чудовище..

Изобразив на лице самый умиротворённый и безразличный вид, я молча посмотрел на время, отмечая про себя, что до вылета оставалось ещё целых полтора часа, а Уайт, как по мне, собрал нас что-то рановато.

— Билл! Привет! Иди к нам! — вдруг крикнула Джессика, девушка с наших курсов, с которой я всегда хорошо очень ладил, и живо помахала мне рукой, призывая к их компании.

Ещё раз недоверчиво поглядев на каждого из новых знакомых, взглядом встретившись только с восторженным Майком, я с прищуром покосился и на последним прибывшего брюнета. Скорее всего, если он всё-таки начнёт припоминать вчерашний день, то тут мне уже трудно будет сдержаться, чтобы по хамской ему роже не прописать, но я всё же мог пообещать, хотя бы себе самому, попытаться этого не делать. Пусть я его и нечаянно толкнул, но унижаться перед ним я ни за что не собирался. Да я бы поднял этот чёртов телефон, если бы владельцем его был не этот самовлюблённый, эгоистичный козёл, а любой другой нормальный человек. Здесь было исключительно дело принципа.

Вообще он на меня даже и не взглянул, просто стал о чём-то апатично и надменно говорить с Люком, а Стив, как назло, тоже вклинился в их разговор и увлечённо присоединился к обсуждению. Ещё раз недовольно хмыкнув, я крепко сжал пальцами ручку чемодана и поспешно направился в сторону девушек, лица которых тут же осветились заинтересованными улыбками при моём появлении.

Среди них я знал только Джессику. Кардинально отличающиеся по своим внешним характеристикам дамы называли свои имена, даже дружеские прозвища, которыми, видимо, сразу же хотели расположить меня к себе, вот только я запомнить столько новой информации дебильной своей памятью не мог бы и при всём желании. Да и большая часть из этих девушек совершенно как-то не вписывалась в критерии моего вкуса: либо слишком просто, либо вообще перебор. Ещё одна на фоне других была полноватой и высокой, но эту великаншу я как вариант рассматривать тоже не стал, и милыми пока что мне казались только Джессика и Сара.

За разговорами и время пошло куда быстрее, а вскоре мистер Уайт, оповестив нас о том, что пришли все тридцать четыре студента, повёл свой разношёрстный выводок проходить регистрацию и досмотр.

— Ну, жди меня, легендарный Китай. Скоро встретимся!

Так, около восьми часов утра я, слегка позёвывая, уже поднимался по трапу на самолёт, который и унесёт нас из тёплой Америки в новую, незнакомую, полную невероятных тайн страну. С собой я нёс лишь небольшую сумку, как всегда, закинув её на плечо, в которой собрал необходимую для жизни мелочёвку, документы, деньги и телефон, а ветер нагло растрёпывал мою утреннюю, с трудом намученную дрожащими, будто с бодуна, пальцами укладку, вытаскивая легко сдавшиеся ему короткие чёрные пряди на лицо. Я уже мечтал поскорее оказаться в самолёте и место своё наконец-то занять, чтобы в чудище за лишние секунды промедления не превратиться, а Стив шёл прямо позади и вполголоса о чём-то переговаривался с Майком.

— Да нет! Ты чё! — вдруг громко и озадаченно возразил ему Браун, и я заинтересованно оглянулся на них. Стив был неподдельно удивлённым и задумчиво глядел куда-то вбок, а хмурый Майк резко трансформировал своё лицо в широко улыбающееся, только ему стоило увидеть меня.

— Давайте уже резче, чё вы, как бараны, еле тащитесь?! — громогласно пронёсся пропитанный желчью возглас за спинами парней, и вскоре я увидел пышущего недовольством Тома, который смотрел теперь в упор на меня, надменно при этом скривив губы.

Ветер гудел заунывно в ушах, и я даже на долю секунды удивился, как же громко надо было проорать, чтобы мы могли слова расслышать так чётко. Показав ему свободной рукой красноречиво оттопыренные средний и большой пальцы, я продолжил подниматься наверх, чтобы не задерживать тех, кто шёл позади меня помимо этого чмыря. А всё моё лёгкое, воздушное настроение сразу махом улетучилось, словно его тем же ветром унесло, и теперь оно норовило стать тяжелее булыжника, если не начну держать себя в руках.

Уже в салоне самолёта, предварительно, конечно, отмерев и перестав так нагло пялиться на офигенную стюардессу на входе, я заученным лёгким жестом поправил, как надо, растрёпанную макушку, отыскал-таки своё место и буквально почти взвизгнул от ужасного восторга: мне выпал потрясающий шанс любоваться всю дорогу видом из иллюминатора на землю! Хоть в зале ожидания я и так глазами весь перелопатил свой посадочный талон реально вдоль и поперёк, тогда ещё зная, где буду сидеть, радость вновь меня наполнила как будто до краёв, и я, довольный по самое не могу, уселся на своё расчудесное кресло и прикрыл блаженно глаза, волнительно сжимая пальцами ручную кладь, лежащую на коленях. Людей становилось всё больше и больше, они тоже рассаживались согласно указанным в талонах номерам, убирали наверх свои вещи, переговаривались, общались, даже знакомились. Слышался также грозный и до тошноты командный голос мистера Уайта, который требовал ни с кем не меняться местами, и что якобы ничего с нами ужасного не случится, пока немного посидим далеко от тех, с кем обычно общаемся. И внезапное это объявление, если честно, во мне вызывало двоякие ощущения.

— Это типа чтобы трупы потом легче опознать? Пункт назначения? Нет? — себе под нос с саркастичной улыбкой глумливо брякнул я на это в ответ и резко вдруг замолчал.

— Ну охуеть теперь, — раздался рядом со мной низкий, словно ядовитый голос, и я невольно перевёл на него глаза, тут же сталкиваясь с колючим взглядом уже знакомого мне уёбка с серпентарием на голове.

Тот так в проходе и стоял и, в своей брезгливой манере скорчив губы, всё ещё с явной надеждой на лучшее сверялся с номером места в посадочном талоне.

«Он чё, со мной будет сидеть?!», при этой крайне неутешительной мысли я открыл в остолбенелом оцепенении рот и тут же нахмурился, резко отворачиваясь к окну. «Давай, проваливай отсюда, грёбаный козёл!», повторял мысленно я, словно мантру, чувствуя, как в груди всё болезненно сжало от волнения и неприязни, но уже в следующий миг я максимально крепко решил, что ни за что не променяю идеальное своё место на что-то ещё только из-за неприятного соседа! Пусть катится сам!

Вопреки моим ожиданиям, парень на разборки с мистером Уайтом не отправился, чтобы куда-то подальше свалить или же выселить меня, поскольку было очевидно, что моё соседство не особо его тоже так прельщало, да и он этого как-то не скрывал. Он просто грохнулся с гулким ударом на крайнее сиденье через одно от меня и достал из безразмерного кармана джинсов дорогущий, как жопа Дженнифер Лопес, свой телефон. На тот я тут же невольно скосил взгляд, как будто проверяя, есть трещина там на половину экрана, за которую меня как липку обдерут и в дополнение надерут ещё и задницу, или же всё-таки нет.

К моему неизречённому облегчению, серый смартфон был идеально целым, и я невольно выдохнул с приятным чувством лёгкости, от которого в груди даже расцвёл целый букет самых нежных ромашек, ведь иначе мне пришлось бы ещё новый ему покупать за баснословное состояние, коего у меня тупо нет.

Я, кстати, думал об этом уже дома, когда непонятное бешенство прошло, и я проанализировал случившееся уже более-менее трезво, а потом даже немного переживал из-за возможных затрат. Я даже в ужасе представил, что придётся продать почки, так как одной-то мне сроду не хватит на покрытие этих расходов.. Теперь всё равно я побаивался на те больно бьющие в лоб, да и по кошельку грабли наступать, на которые уже больше полугода назад я «очень удачно» напоролся.

Парень с чёрными брейдами, перетянувшими его всю бестолковую башку, сидел, к моей искренней радости, молча и, затолкав наушники в уши, широко расставил ноги, откинувшись на удобную спинку: я знал по себе, как тяжело с таким ростом вмещаться в таких вот местах.. А сам я продолжал тем временем искоса смотреть на него и на большой серебристый телефон в его руках, дабы наверняка убедиться в целостности оного и спать потом спокойно, как вдруг это от жира бесящееся чудовище заговорило своим резковатым излюбленным тоном:

— Чё ты на меня так пялишься? — так ко мне и не повернувшись, он вздёрнул уголок губ в самодовольной ухмылке и прикрыл глаза, слегка покачивая головой музыке в такт, а я дёрганно сразу встрепенулся, в негодовании безумно пожалев, что так глупо спалился.

— Да срал я на тебя! — не раздумывая особо, огрызнулся я в ответ и отвернулся от противного типа, из-за которого кровь в моих жилах сама собой начинала буквально бурлить.

Этот ушлёпок ужасно меня бесил! Я видел его всего в третий раз в жизни, но внезапная эта неприязнь, казалось, просто душила меня изнутри.

— А я смотрю, ты борзый, — он обжёг меня ледяным взглядом, небрежно выдернув один наушник из пробитого тоннелем уха. «Господи, у него тоннели! Как омерзительно..». — И я жду извинений, — уверенно и строго отчеканил он, а я недоумённо хмыкнул, вскинув брови в откровенном шоке.

Ответить я не успел, как вдруг к нам подошёл какой-то парень и, сперва в проходе неловко малость потоптавшись, стал тихонько протискиваться мимо широко расставленных ног брейдастого. Я всё молчал, пока тот шатен, смешно кряхтя, усаживался на всё ещё пустующее кресло между нами, и потом он, улыбаясь во все зубы, обратился-таки к моему оппоненту:

— Ну чё, Фостер, оторвёмся на практике по полной? Как и всегда? — голос этого незнакомца был радостным и таким воодушевлённым, но его вполне могущие сойти за риторические вопросы так без ответа и остались: упомянутый Фостер лишь продолжал выжидающе и недобро очень зырить на меня с вероятным намерением прожечь во мне пылающую дырку наглыми своими глазами.

— Ты там, блядь, оглох, или как?! — ужасающе повысив голос, он чуть наклонился корпусом вперёд, чтобы ему не загораживал обзор новоприбывший сосед, и с яростным видом вновь уставился на меня.

— Перед такими вот чмырями, как ты, я никогда не извиняюсь! — выплёскивая ответную порцию неприязни, уверенно и дерзко выплюнул я, уже практически готовясь, не сдержавшись, познакомить нахальную эту вот рожу со своим кулаком, и, медленно выдохнув и снова вдохнув, я надменно и нарочито заинтересованно уставился перед собой на небольшой монитор, на котором на повторе гонялся видеоролик, но я в своём взвинченном состоянии даже толком и не понимал, что там показывали.

— Вот, значит, как, — угрожающе изрёк брюнет и, резко потянувшись в мою сторону, почти даже схватил за футболку, как вдруг парень, сидящий между нами, инстинктивно дёрнулся и меня вовремя загородил собой.

— Воу-воу, Том, чё это на тебя нашло? Эй, — перехватывая его загребущие клешни, удивился он, и гондон, свирепо прищурившись, опять попытался испепелить меня, да и его, молчаливым, убийственным взглядом.

«Да я гляжу, наши чувства взаимны», при спонтанной этой мысли я невольно усмехнулся и, обнажая зубы, из-за живого своего внезапного щита нахально уставился на недовольное брехало оппонента в ответ. Вечно злой, неуравновешенный, психованный, ненавидящий всё живое, кроме любимого себя, и я всеми фибрами души ненавидел таких! Деньги есть, значит, и по головам можно ходить?! А вот хуй!

— Ты ещё допрыгаешься, сучонок, — пренебрежительно фыркнул он, шумно дыша через нос, и откинулся всё же на сиденье спиной, показательно недовольно заталкивая наушник обратно себе в ухо и пока что теряя к моей персоне всякий интерес. При этом он во все стороны излучал нереально яркие волны негатива и зла, и ими такими темпами вполне мог наполниться весь салон нашего огромного самолёта.

Однако ж в любом случае извиниться перед ним за вчерашнее у меня явно не поворачивался язык. Возможно, я должен был это сделать, если смотреть объективно, но.. в таком случае я перед этой сволотой просто признаю своё поражение, а тем самым лишь потешу его мерзкое тщеславие и самолюбие, чего допускать ни в коем разе нельзя! Нет, теперь и правда придётся воевать до победного конца, чего бы мне это ни стоило..

В принципе, мы могли как-то обойти эту глупую ругань путём тех же извинений с моей стороны ещё вчера, но я же упёртый и гордый. Огрызаются в мой адрес — я, естественно, тем же отвечаю, я-то уж точно не из тех, кто вторую щёку смиренно подставит. И если вспомнить изречение Конфуция о том, что не нужно делать другому того, чего не желаешь себе, то явно же гадкий этот вот Том нарывался на ответные грубости. Вот и пусть получает этот бумеранг обратно прямо в свой лобешник!

Вскоре раздался любезный женский голос, призывающий пристегнуть ремни безопасности, разобраться, как надо, со своими спинками кресел и столиками и после всех инструкций пожелавший всем пассажирам приятного полёта, и я, натянуто улыбнувшись и напоследок в мыслях посоветовав твари удавиться на том же ремне, постарался всё же выбросить из головы нашу недавнюю разборку. Ведь впереди же ещё было столько интересного, меня ожидало целое море впечатлений, в этом я просто не сомневался!

Ещё раз скосив взгляд на незнакомого парня, сидящего между мной и чмом, словно последний рубеж обороны, я поймал на себе его подозрительный и непонимающий взгляд, который иногда перемещался и в сторону Фостера. Любопытство — вещь такая, но это явно не его дело, что мы могли не поделить в самом начале долгого пути.

Примечания:

1. Я и впрямь был ещё тот любитель уксуса: В китайском языке есть выражение 吃醋 со значением «ревновать», а дословно: «есть уксус». Если коротко, то начало оно берёт из истории о том, что давным-давно ревнивая жена некоего чиновника была агрессивно против того, чтобы император пожаловал этому самому чиновнику за хорошую службу целую кучу наложниц. Её уговаривали и так и сяк, а та ни в какую. Ей приказали тогда выпить отравленного вина, раз уж она так не согласна, и эта замечательная китайская женщина, у которой яйца оказались крепче, чем у кого бы то ещё, ни капли не сомневаясь, выпила это отравленное вино. Но вино-то в итоге оказалось и не вином, а уксусом, и император, поразившись такой решимостью госпожи, решил от этой своей затеи с наложницами отказаться. Короче говоря, у мужика не получилось, не фартануло. И выражение это используется по сей день. Если что, уксус там был другой, безопасный, а не наш 70%:).