Chapter 9
Миён знала, что у Тэхена не будет чего-то слишком кричащего, да и квартира, на самом деле, была у него не тех размеров, каких обычно показывают в сериалах. Да, он преподаватель, кандидат наук и, скорее всего, очень востребованный литератор, а такие люди зарабатывают не мало. Тем не менее, у него всё было хоть и стильно, современно, но с первого взгляда не скажешь, что он может расхаживать в дорогостоящих костюмах.
От созерцания жилища профессора Кима Миён отвлекло гавкание и две больших лапы, которые оказались у неё на поясе.
— Руби, сидеть!
Конечно же, собака его слушается. Она тут же прижимает уши, садится, но не отходит от старой знакомой и пытается незаметно её обнюхать.
— Можно... её погладить?
Тэхен глубоко вздыхает, ведь он, скорее всего, слышит этот вопрос не в первый и не в последний раз. Не отвечает, но Миён подозревает, что это "да", так что аккуратно гладит удивительно мягкую шерстку Руби.
Собака сразу начинает вилять хвостом и толкаться носом о ладошку, с интересом нюхая. Возможно, она чувствует остатки запаха хозяина, поэтому так дружелюбна. Если честно, Миён казалось, что питомец Тэхена будет намного спокойнее, тише и послушнее.
Он возвращается из глубин квартиры и протягивает еще не разутой гостьи два черных полотенца.
— Можешь вытащить пробку у меня в ванной. Приведи себя в порядок. Надеюсь, ты ешь тушенного лосося.
Почему такое ощущение, что они не партнеры в БДСМ, а пара?
— Эм...
— Мне долго тут стоять?
— Да-да, простите, — Миён прочищает горло, забирает полотенце и замечает между обычную футболку и домашние штаны.
— Тогда вперед.
Тэхен уходит на кухню, по дороге стягивает пиджак и галстук. Миён проводит его взглядом, а вот Руби не знает, что ей делать – хозяин должен её покормить, но и гостью ужасно интересно обнюхать.
Всё это супер странно. Профессор Ким замышляет что-то? Зачем он привез к себе домой? Да и их диалог до машины и в самой машине казался... непривычно нормальным. Как будто они действительно обыкновенные люди, а то, что было сейчас – еще более странно.
Закрываясь в ванной, Миён выдыхает и кладет всё на стиральную машинку. Сероватая, мраморная плитка покрывала стены, прямо у входа стоял широкий умывальник с зеркалом, а в конце вместо узкой душевой было просто стекло и насадка.
Тэхен моется тут каждый день? Просто заходит, встает под струями и...
Нет. Пока что, нужно сконцентрироваться на других вещах.
Но... здесь и парфюм профессора Кима, зубная щетка, паста, ополаскиватель для рта со вкусом зеленого чая, бритва, пена для бритья и лосьон. Всё это вызывало любопытство и волнение, но Миён пыталась оградить себя от подобных чувств.
Нельзя превращаться в по уши влюбленную студентку. Она, блин, преподаватель!
Снимает платье, вынимает из себя пробку вместе с вибратором для трусиков. Промывает всё, аккуратно складывает рядом и оглядывается на предложенные Тэхеном вещи. Интересно, это всё его или он держит отдельные наборы для женщин, что ночуют у него?
Нет, это бесполезно. Миён всё равно возвращается к той точке, откуда пыталась умчаться, и всё возвращается опять к пункту "как же он хорош" и "любовь – это не выдумки?".
Душ не помогает от слова совсем, а бутылочки с гелем и шампунем совсем путают. То есть, Тэхен действительно пахнет пачулями и мандарином? У шампуня аромат, как в салоне-красоты. Но всё это мужские принадлежности, значит, девушки у него нет.
Миён плевать. Миён не интересует ничего, кроме возможности Тэхена наносить ей удары и предоставлять адские мучения. Да. Именно. Всё так и есть.
Сушит волосы, стоя напротив зеркала. На бедре всё еще виднеется след. Может, попробовать позвать сюда Тэхена? Может, вообще выйти в таком виде? Что он на это скажет? Накажет? А, может, заставит ползать на четвереньках и есть с собачей миски?!
Возможно, Сувон права. Отдых тоже важен.
Одевается и рассматривает себя, не зная, что конкретно она чувствует. Всё это одежда Тэхена, что пахнет приятным кондиционером для белья, и очень мягкая на ощупь. Возможно, он спит в этом или убирает по дому на выходных. Готовит завтрак или ужин, выходит за утренней чашкой кофе или на рассвете, когда нужно выгулять Руби.
Пиздец.
Трет пальцами глаза и тяжело вздыхает. Почему она думает о таких сценариях? Нет, здесь понятно, в принципе, почему. Но вот почему ей нравится думать о таких сценариях? Почему ей хочется видеть себя в этих сценариях?
Сердце так стучит, просто вырывается, а ведь обычно она так реагирует на цепкую ладонь вокруг своей шеи или пальцы между её ног.
На что Тэхен рассчитывает?
Миён выходит из ванны не сразу – она еще минут десять гипнотизирует своё отражение, пытаясь уговорить себя, что всё это лишь подготовка к чему-то страшному. Может, Тэхен всего лишь решил включить режим берсерка, может, он просто подготавливает Миён к будущему хаосу?
Запах тушенной рыбы вызывает слюни, поэтому приходится сглотнуть. Живот резко бурчит, а в голове вместо профессора Кима появляется сочный кусок приправленного розмарином лосося.
Оставив вещи на диване, Миён аккуратно заходит на кухню и останавливается.
По телу проходит очень знакомый удар электричества. Мурашки по коже, литры краски в голове, белое полотно, что сменяется прекрасным видом, прекрасной спиной Тэхена, который водит лопаткой по сковородке. Меньше всего он сейчас вызывал мысли о насилии или унижениях, но больше всего напоминал обыкновенного, любящего мужчину.
Что-то она совсем не в себе. Какой любящий мужчина? Из профессора Кима?
Присутствие Миён выдает Руби, которая гавкает и начинает прыгать вокруг. Наверное, от гостьи теперь еще больше пахнет хозяином, поэтому она не может успокоиться.
— Место.
Руби тут же успокаивается и идет к нему, чтобы сесть рядом и облизнуться.
— Спасибо за душ.
Тэхен не отвечает, не оглядывается. Продолжает готовить, но чуть позже открывает верхнюю тумбочку и указывает на тарелки.
— Разложи. Вилки и ножи внизу. Бокалы под тарелками.
Миён выполняет всё, хоть и не знает, как относиться к подобному. Ей нравятся приказы, но ей не нравится тот Тэхен, который решил накормить, напоить, помыть и... что дальше? Он ведь не собирается проводить сессию? Обычно к сабу такое внимание лишь после развлечений, но до?
Когда всё готово к ужину, Тэхен приглашает присесть с боку, а сам садится перпендикулярно. Наливает вино, пробует его на запах, вкус, оценивает, и внимательно смотрит на Миён, которая уже не может скрывать удивления.
— Предполагаю, у тебя есть вопросы, — слабо ухмыляется и приступает к безумно вкусно пахнущей рыбе.
— Один единственный. Какого черта здесь творится?
— Миён, я так предполагаю, что до меня у тебя не было нормальных... не люблю слово "свидания". Такое жалкое. Не было вечеров с мужчинами, где тебя не избивали? — он смотрит на неё, выгнув бровь.
— Даже если и так – почему Вы решили устроить всё это для меня? Причем так внезапно?
— Ешь.
Сглатывает и смотрит на свою порцию рыбы. Не сойти с ума помогает только голод, который требует хотя бы чуть-чуть перекусить.
Всё было до безумия вкусно. Лосось таял во рту, овощи чудесным образом дополняли композицию, а вино было подобрано настолько идеально, что Миён уже начала сомневаться в собственном умении употреблять алкоголь.
— Так вкусно...
Не выдержала. Она редко ходит по ресторанам, больше предпочитает брать что-то в магазине, что не требует усилий, а рестораны – это что-то на богатом, а она – бедный художник! Относительно бедный.
— Рад, что тебе нравится.
— И Вы часто так ужинаете?
— Когда есть настроение, — почти допивает вино и ставит бокал. Миён не может упустить то, как он держит ножку, поглаживая большим и средним пальчиком. — Еда часто отвлекает. Предпочитаю работать голодным.
— Вы поэтому не берете ничего в университете?
— Нет. Не беру, потому что не питаюсь отходами.
— Ну, да..., — Миён ухмыляется и полощет рот вином. — Зря спросила.
— Хочешь сказать, что от меня ожидаемо подобное? — с интересом смотрит, периодически опуская взгляд на собственную футболку, что обволакивает тело гостьи.
— Разве нет? — жмет плечами и невинно моргает.
— Туше. Доедай, — он вздыхает, встает и убирает тарелки. — Наелась?
— Да, спасибо. Не помню, когда в последний раз так ужи...
— Иди ко мне.
Нахмурившись, Миён оглядывается, не успев проглотить остатки алкоголя. Тэхен стоял недалеко от раковины, облокотившись о кухонную тумбу, и, если честно, было ощущение, что он сейчас попросит помыть всю посуду. Может, у него такое представление о женщинах? Посудомойки и повара? Но тогда бы он попросил и ужин сделать.
Подходит к нему, большим пальцем вытирая с уголка губ остатки жирной рыбы. Стоит прямо под испепеляющим взглядом Тэхена, который неизвестно о чем вообще думает.
— Ты танцевала когда-нибудь?
— Эм... может, в школе вальс.
— Любишь танцевать?
— Не уверена, что мой ответ да, — Тэхен раздраженно закатывает глаза, и Миён тут же мотает руками. — Нет. Нет, не люблю.
— Потанцуй со мной.
Миён хочется поднять руки вверх, схватиться за голову и прокричать: "Что с тобой такое?!". Нет, правда, профессор Ким и раньше вызывал вопросы, сомнения, и раньше показывал, что он непредсказуемый, странный, неординарный и явно необычный мужчина, но сейчас происходит пик растерянности.
— Хорошо.
Тэхен берет её за ладонь, ведет в сторону гостиной, где подходит к музыкальной установке с кучей приборов, о которых Миён не знала. В её окружении нет никого, кто бы профессионально занимался музыкой, или хотя бы был коллекционером, поэтому ей трудно сказать, что все эти кнопки и рычажки значат.
Профессор Ким включает музыку, и казалось, что сейчас зазвучит восхитительный и такой популярный у статных мужчин джаз, но вместо, к большому удивлению Миён, заиграло что-то близкое к инди-попу.
Ладно, песня – не то, что удивило. Удивил... точнее, продолжал удивлять Тэхен, который прижимает к себе Миён, кладя одну руку на талию, а второй нежно обхватывая ладонь. Он был так же близко, как и возле бара, как в мастерской, и обычно, когда такое происходило, сердце вырывалось из груди.
Несмотря на то, что он готовил, провонялся рыбой, а с его губ слетал терпкий аромат вина, Тэхен всё равно чудесно пах.
— Следуй моим движениям.
Миён кивает и хочет опустить взгляд, чтобы следить за ногами, но Тэхен крепче сжимает талию, чем заставляет смотреть лишь ему в глаза. Пришлось подавить в себе адское желание поцеловать его, но профессор Ким всё видел.
Они кружились под легкую гитару и ненавязчивые барабаны, под приятный мальчишеский голос. На секунду, показалось, что они в совсем другой Вселенной, где не связаны красной нитью БДСМ, а... немного другой, более чувственной и яркой.
— Нет ничего плохого в том, что я позволяю тебе писать картины, — тихо говорит, ни на секунду не отводя взгляда от лица Миён. — Я видел твои работы, я видел твою мастерскую. Я знаю, что я тебе нужен.
— Что? Нет... Нет, Вы мне не нужны. Дело не в этом.
— Хватит перечить самой себе и врать, — вздыхает и обнимает, чтобы грудью прижать к себе. — Ты мне казалась умной девушкой.
— Я..., — мотает головой, пытаясь отогнать слишком навязчивые мысли. — Ладно, возможно, дело в этом.
— Тебе сложно признать, что ты чувствуешь ко мне нечто большее, чем желание трахнуться?
Втягивает в себя воздух, чем вызывает у Тэхена легкую усмешку.
Миён не отвечает. Не хочет отвечать. Смотрит в сторону, хмурится, сжимает челюсти, пытаясь не таять под взглядом и прикосновениями профессора Кима. Наверняка он пытается что-то из неё вытащить, устроил весь этот спектакль ради каких-то никому не нужных слов. Хочет признания? Хочет раскусить пополам и увидеть начинку?
Как бы она не восхищалась им, как бы не хотела его, но у неё есть границы.
Да?
— Скажи, что означали те картины, у тебя в аудитории?
— Профессор Ким, зачем всё это? Почему нельзя оставить всё так, как и есть? Вы вымещаете на мне злобу, издеваетесь надо мной, а я в ответ молю Вас и присылаю грязные видео в чате, — облизывает губы и вопросительно смотрит на Тэхена.
Он дергает бровью, останавливается и очень долго смотрит, как будто пытается что-то прочитать на лице у Миён. Да, она злится на него, да, ей некомфортно от таких событий, от такого отношения, ей некомфортно от самой себя.
— Идем.
Тэхен вновь берет её за ладонь и ведет куда-то вглубь квартиры. Сначала она не казалась такой огромной, но кроме кухни, гостиной и ванной у него еще есть и личный кабинет, который хоть и не был размеров с аудиторию, но здесь вполне можно было обустроить детскую.
На самом деле всё так, как Миён и ожидала: горы книг, идеально чистый, письменный стол с ноутбуком, какие-то блокноты и ручки, две вазы с растениями, кондиционер и черные стены. Здесь тоже пахло его парфюмом, но также можно было учуять аромат старой бумаги и чернил.
Профессор Ким отпускает ладонь, подходит к своему столу и выдвигает шухлядку, откуда достает толстенную папку, полностью забитую листами А4, и довольно небрежно кидает её на стол. Затем, засунув руки в карманы, смотрит на Миён, и она понимает, что он хочет, чтобы она подошла.
На папке написано "Черновик I-XX". Всё. Сложно что-то понять по одним лишь римским цифрам, поэтому Миён перемещает полного недоумения взгляд на Тэхена.
— Можешь взять домой. Почитать.
— Что это?
— Рукопись, — он достает с кармана брюк сигареты и закуривает прямо в кабинете, а затем предлагает Миён. Конечно же, не откажется – сейчас хочется курить, как никогда раньше. — Я почти закончил.
Тэхен подвигает пепельницу ближе, чтобы было удобнее стряхивать пепел.
— И Вы даете почитать мне незаконченный вариант?
— Я хочу, чтобы ты прочитала незаконченный вариант, — делает затяжку и выдыхает густой дым. — Ты думаешь, ты одна, кто получает вдохновение от наших встреч?
Стоп.
Стоп-стоп-стоп.
Что-что?!
Миён, наверное, стоит столбом с-минуту – кончик сигареты покрылся внушительным слоем пепла, который стоило бы стряхнуть, но она не может. Ей сейчас показалось, или Тэхен только что сказал, что он написал эту рукопись под воздействием садистских увлечений?
Делает несколько затяжек подряд и тушит сигарету. В голове немного кружится, совсем чуть-чуть, но это не из-за никотина или вина. Это из-за Тэхена.
— Разве... что?
Тэхен ухмыляется, тоже тушит свою и облокачивается поясницей о свой стол. Явно наслаждается замешательством со стороны Миён, прямо смакует его.
— Тебе сложно понять, что ты можешь приносить мне не только сексуальное удовольствие, но и быть моей Музой?
Резко поднимает на него взгляд и даже делает шаг в сторону. У неё столько вопросов, она словно не может всего этого принять, ведь всё это не Тэхен. Тэхену должно быть плевать на неё, должно...
— Скажи, у тебя хоть раз были отношения с домом, как с мужчиной, а не садистом? — аккуратно, очень-очень осторожно берет её за пальчики, как будто котенка за лапку и притягивает к себе. — Он устраивал тебе ужины? Танцевал с тобой? Готовил? Позволял принимать у себя душ и одеваться в свою одежду?
Так вот зачем всё это было.
— Вы никак не ответите. Зачем всё это Вам? Да, мне такое не устраивали, да, меня просто били, вязали, унижали, а затем уходили. Но ведь так и надо, так и должно быть, и...
— Я не хочу, чтобы так было у нас. А ты?
Миён открывает рот, чтобы что-то сказать, чтобы здраво аргументировать, но у неё ничего не получается. Мозг говорит убежать, закрыться, порвать любые отношения с Тэхеном, ведь это переходит черту, но сердце...
Облизывает губы и глубоко вздыхает.
— Я не знаю.
— Не знаешь? — ухмыляется и внезапно гладит её по щеке, своей теплой и такой приятной ладонью. — Ты не знаешь или просто не хочешь признавать?
— Я...
— Тогда мне придется тебя переубедить.
Он притягивает к себе и целует, сладко целует. Миён задерживает дыхание, привстает на носочки и закрывает глаза, неосознанно постанывая в горьковатые губы Тэхена. Она первая проникает языком, она первая причмокивает, а затем стонет еще раз.
Профессор Ким целует не так грубо, не так властно, но очень... нежно? Он очень горячий, мокрый, у него всё еще очень большой рот, намного больше, чем у Миён, и ей кажется, что он может её съесть.
Но всё заканчивается так же резко.
— Хочешь сказать, что ты не хочешь продолжить?
— Хочу, — отвечает и кусает себя за язык.
— Хочешь, я возьму тебя прямо здесь? На своем столе? — он шепчет, смотрит томно и проводит большим пальцем но нижней губе. — Хочешь?
— Д-да.
— Я могу душить тебя, бить, кусать, — он целует её шею, облизывает, и от этого такие мурашки, что Миён подскакивает. Возбуждается слишком сильно, слишком быстро.
— Да.
— Я сделаю всё, что хочешь ты, а не я, — он берет её за подбородок и требует посмотреть в свои темные глаза. — Только ты должна ответить на мой вопрос.
Миён вздыхает, практически ненавидит себя, потому что она очень очень хочет Тэхена. В любом виде, пусть хоть даже не бьет, просто пусть целует её, обнимает, растягивает, толкается – всё делает.
И всё это из-за одного поцелуя.
Она в пропасти.
— Вы хотите знать, что это за три картины?
— Умничка, — улыбается и внимательно смотрит.
В таком положении еще труднее объяснять. Миён не любит вспоминать прошлое, особенно то, что с ней творили, что с ней происходило, когда чувства выплескивались на ближайшую картину.
— Мой первый дом, он... он очень сильно бил меня, он унижал меня, он не видел во мне человека и... и когда я захотела, чтобы он был рядом всегда, чтобы мы были... парой, он... он бросил меня, называя безмозглой и глупой, — хмурится, закусывает щеку изнутри и опускает взгляд на грудь Тэхена. — Сказал, что я не создана, чтобы меня любили, я создана, чтобы меня трахали, били, пользовались мной. И... и ведь... мне нравится такое, да? Мне нравится то, что ты со мной творишь, Тэхен, мне нравится чувствовать огромные глыбы вдохновения каждый раз, когда ты касаешься меня, но... что-то больше? Разве...
— Ты боишься любить меня?
Выдыхает и смотрит в глаза Тэхену, который не издевался, не шутил, а ждал ответа. Впервые Миён видит в его глазах неизвестные чувства, звезды, которые сверкают, которые теперь показывают совсем другого Ким Тэхена.
Полотно, где он оборачивается, когда готовит ужин, а в его глазах созвездия.
Так странно понимать, что он хочет не только боли, не только извращений и секса, а хочет... отношений? Разве это будет нормально? Разве Миён подходит ему? Разве...
— Я не знаю.
— Правда? — ухмыляется и встает, отталкиваясь от стола. Теперь он вновь выше. — Давай так. Я могу устроить тебе сессию. Ту сессию, о который ты мечтаешь, — он гладит её по шее, слегка сжимая. — Ошейник, ушки, костюм, хвостик – я буду самым жестоким домом в твоей жизни. И мне даже не надо знать, любишь ты меня или нет. Только прочти рукопись.
— И всё?
— И всё.
Миён закусывает нижнюю губу, часто моргает и хмурится. Ей тяжело упорядочить эмоции и мысли, когда рядом нет ни бумаги, ни карандаша. Она знает, что её вновь поглощает красный и черный, но теперь к нему добавляется что-то еще, что-то... золотистое.
— Я... прочту.
— Я отвезу тебя домой. Не переодевайся, — он хмыкает, нежно стукает кулачком по подбородку и разворачивается, покидая кабинет.
Боже. Боже. Боже.
Миён смотрит на папку, берет в руки, удивляется тяжести, но не отпускает. Что там? Что она там найдет? Что-то тайное? Может, всю жизнь Тэхена?
Разве... Миён может вообще так таять от нежности? Разве профессор Ким может быть таким?
Разве она любит его?