Chapter 8
У Миён было такое ощущение, что Тэхен её тренирует, как собаку. Каждый божий день.
На самом деле, она очень гордится собой. Продержаться целую неделю и ни разу себя не выдать – сравнимо с постижением дзена. Кто бы с ней ни говорил, не смог хотя бы предположить, как Чимин, Намджун и Рин, что с молодым преподавателем что-то не так. Хоть Тэхен и придумывал особые испытания, Миён все равно с ними справлялась.
Например, в среду во время пары, пока она вела лекцию и рисовала на доске фигуры, по телу пробежалась щекочущая вибрация, слабая и практически незаметная. Первым делом, Миён посмотрела на дверь, в ожидании, что в неё постучат и войдут, но никто так и не пересек порога. Профессор Ким просто проходил мимо, возможно, вообще стоял несколько минут напротив аудитории и водил пальцем по экрану, внимательно прислушиваясь к голосу Миён, который ни капельки не дрогнул.
В четверг, во время перекура, было практически то же самое, только Тэхен стоял почти у самого входа в корпус и вежливо общался с ректором. Он совсем не боялся чужого взгляда у себя в телефоне. Ни разу не взглянул на Миён, которая при каждой затяжке чувствовала максимальную скорость, но и виду не подавала, что для неё смесь никотина и жара внутри сравнимо с горячим шоколадом к завтраку.
Но всё это цветочки, ведь Миён посещала столовую с понедельника по четверг, и вот там профессор Ким не жалел её от слова совсем. Он мог оставить вибрацию на целый час. Странно, что Тэхен не дал вместе с пробкой кабель для зарядки, но, наверное, он смог предугадать, что энергии хватит ровно на неделю.
Тэхен сам по себе странный, и тяжело предсказать, что он будет творить с Миён дальше. Наверное, именно поэтому пятница была такой ожидаемой – что же будет дальше в меню?
Утро началось с сообщения от профессора Кима, как всегда, очень лаконичного.
Kim Taehyung
Не бери машину.
Добираться до университета на общественном транспорте и вправду мука. Стоило бы пожалеть Юонг, что она вообще согласилась ехать в такую даль.
Чем ближе Миён подбиралась к корпусу, тем ярче сиял вопрос: что придумал профессор Ким? Может, он теперь заставит её ходить с обыкновенным вибратором? Может, зажимы на соски нацепит? Обольет воском? Заткнет рот кляпом? А, может, даст ей беспощадную пощечину?!
— Миён, доброе утро! Чего такая радостная? — к ней подскакивает Чимин и...
— Ого! Нихрена себе! То есть, — Миён прочищает горло, пребывая в шоке от самой себя. Что это, блин, было? — Ты очень хорошо выглядишь.
"Хорошо" – это не совсем подходящее слово. Ошеломляюще горячо, невероятно стильно, фантастически красочно. Да, именно это надо говорить, но Миён не тот человек, который будет говорить, она будет рисовать.
Да, она уже рисует у себя в голове сцену, как огненно-рыжая Юонг затыкает рот слишком много о себе возомнившим Чимину.
Он ведь всегда ходил в чем-то нежном, обычном, дружелюбном, в той одежде, которая не отпугивала, а говорила: "Всё хорошо! Я – классный преподаватель, отличный собеседник, и вообще, я божий одуванчик!". Но сейчас он явно решил немного поэкспериментировать со своим аутфитом.
Новая укладка, более дерзкая и агрессивная, сережки в ушах, три ожерелья, все на тоненькой цепочке и с разными, небольшими кулонами. Белая то ли рубашка, то ли майка, сложно было точно сказать, ведь остатки пряталась под черным пиджаком. Обтягивающие, черные джинсы, черные туфли на небольшом, но мощном каблуке и огромный пояс, который обтягивал его тонкую талию. От него очень приятно пахло, что-то с персиком и кедром, что-то очень сладкое и безумно подходящее к его сегодняшнему внешнему виду.
Чимин выглядел на все сто, если не двести, и Миён не знала, что ей когда-то посчастливится увидеть такого дикого, необузданного Чимина.
Но весь его образ моментально распадается на мыльные пузыри, как только он поднимает солнечные очки и светит своими щенячьими, чудовищно доверчивыми глазками вместе с солнечной улыбкой.
— Если ты так говоришь, то, значит, я отлично справился с задачей.
— Дай угадаю. У тебя сегодня свидание с Юонг?
— Да, — он очень пытался выглядеть уверенным в себе мачо, но у него слишком плохо получалось. Как бы круто и шикарно Чимин не одевался, внутри он всё тот же булочный мальчик, который будет отлично вписываться в стаю золотистых ретриверов. — Мы... пойдем в кино. Вот. И... и потом я забронировал в ресторане столик... во-о-от. А еще я думаю поесть с ней мороженное и, ну... может быть провести её до дома... и...
С каждым словом он краснел всё больше и больше, чем вызывал у Миён краткий смешок.
— Прости. Ты слишком сильно переживаешь. Кажется, я уже тебе об этом говорила, — ухмыляется и двигается в сторону своей аудитории, слыша, как Чимин идет за ней хвостиком.
— Я помню, и я правда пытаюсь сильно не нервничать. Просто, — он глубоко вздыхает и нервно поправляет края пиджака. — Боюсь оплошать.
— С Юонг ты не оплошаешь, уж поверь мне.
— А если...
— Никаких "если", — Миён тыкает в него ключом от кабинета, и тот сглатывает. — Всё будет отлично. Если она согласилась с тобой пойти, то, поверь, ты уже на полпути к её кроватке.
— О чем ты вообще?! Я не... я вообще не планирую... это же, блин, первое свидание!
Юонг описается от счастья, когда узнает, что Чимин настолько невинный и нежный мальчик, что боится даже думать о сексе на первом свидании. Нет, правда, такие парни еще существуют? Миён казалось, что вокруг сплошные извращенцы.
Не то, чтобы она жаловалась... Будь профессор Ким таким, не факт, что она бы вообще на него взглянула.
— Юонг очень непредсказуема, — хитро улыбается, наблюдая за тем, как Чимин начинает часто моргать и закусывать пухлые губки. — Но не бойся. Всё пройдет на высшем уровне. Главное – будь уверенным.
— Я... попробую.
— Что за "я попробую"? "Я сделаю"! "Я смогу"! "Юонг будет от меня в восторге"! "Я доведу Юонг до орг..."!
— Ну, всё! Тише! — Чимин толкает ухмыляющуюся Миён в аудиторию и оглядывается. — Я понял. Только не кричи об этом на весь университет.
— Интересно, как много студенток сегодня захотят остаться у тебя после пар?
Чимин настолько сильно смутился, что он не смог даже ответить, а просто цыкнул, закатил глаза и практически превратился в милый, красноватый персик. Он что-то начал бурчать себе под нос, но Миён не смогла вслушаться – Тэхен был где-то рядом.
Сглотнув, она медленно вздохнула, ощущая знакомую вибрацию. Да, всё это длится неделю, и тело должно было бы привыкнуть к подобным мучениям, но Миён никогда не привыкнет к профессору Киму. Наверное, её больше всего заводит воображение – он стоит где-то недалеко и держит всю власть над чужими чувствами благодаря одному своему телефону.
Но сегодня у неё утро начинается не только с вибрации.
— Учитель Пак?
Лицо Чимина бледнеет удивительно быстро. Он тут же разворачивается, выпрямляясь и встречая насмешливый взгляд Тэхена.
— Профессор Ким?
— Вы пришли в университет преподавать или цеплять молодых первокурсниц? — кривится и, засунув руки в карман, неотрывно смотрит в глаза Чимину...
...пока большим пальцем двигает по экрану в самый вверх.
— Н-нет! Я... я меняю стиль.
— Судя по всему, не в том направлении, в каком нужно, — вздыхает и кивает в сторону выхода. — Мне надо побеседовать с учителем Кан, пожалуйста, не мельтешите перед глазами.
Чимин злится, но не может и слова сказать профессору Киму – пожалеет ведь, поэтому лишь оглядывается на Миён, которая вежливо кивает, кратко улыбается, но не двигается, практически превращаясь в статую.
Как же хорошо, что Чимин невнимательный и напуганный. Не видит, что его милая коллега начала часто дышать и моргать, не слышит, что где-то между её ног что-то очень сильно вибрирует, а еще не замечает, как же сильно она вцепилась в ручки своей сумки.
Теперь ей хотелось, чтобы он как можно быстрее ушел отсюда.
Как только Чимин покидает аудиторию, не попрощавшись, Тэхен закрывает за ним дверь, медленно и на ключ, который Миён забыла вытащить.
— Ты хорошо справилась, — ухмыляется и достает телефон с кармана. — Здесь никого нет, пока что... так что, можешь показать мне, как тебе хорошо.
Прикрыв рот рукой, Миён стонет и сгибается пополам. Коленки сами стукаются друг об дружку, таз делает слабые движения взад-вперед, а глаза закрываются, чтобы вслушаться, как Тэхен подходит и фыркает.
Вибрация затихает, и Миён может выдохнуть.
— Мне показалось, тебе было слишком легко, поэтому...
Он резко хватает её за руку и толкает в сторону преподавательского стула, который чуть не переворачивается, когда на него приземляется тушка. Тэхен показывает пальцем, чтобы Миён села к нему лицом, и своей коленкой раздвигает её ноги.
Как же хорошо, что сегодня она еще раз надела то летнее платье.
— Что вы собрали...
— Я разрешал тебе тявкать? — выгибает бровь и смотрит сверху-вниз, как будто сейчас даст пощечину, но Миён слишком много хочет.
В ответ, она мотает головой и послушно опускает голову. Ладони вцепились в деревянный стульчик, коленки иногда вздрагивают, желая вернуться друг к другу, потому что сидеть в такой позе и ничего с собой не делать, особенно, когда перед ней стоит профессор Ким в сером костюме и смотрит, как на мусор – ужасно сложно.
— Я думал тебя немного пощадить, но... ты слишком много болтаешь. Посмотрим, как хорошо ты будешь мяукать с вот этим.
Профессор Ким достает с кармана странную, зеленую штучку, похожую на толстый лист с дерева. Но, если присмотреться, то можно различить форму человеческого языка.
Однажды, Миён видела подобное, но не решалась купить. Она ведь стала профессором в университете, всё оставляет у себя в комнате и дальше постели никогда ничего не доходило, пока в её жизни не появился Ким Тэхен.
Не спрашивая, он приближается к ней, от чего Миён задерживает дыхание и ловит краткую возможность насладиться лицом профессора Кима. За целую неделю она не смогла подобраться к нему хотя бы на расстояние вытянутой руки, а тех скетчей, которые валяются у неё по квартире, чудовищно не хватает.
Но желание рисовать Тэхена меняется на желание трахнуть его, когда он своими собственными пальцами гладит её по щеке и заставляет посмотреть в глаза. Медленно опускается к шее, ключицам, воздушно касается груди и приподнимает платье так, чтобы было видно белые и слегка промокшие трусики.
— Знаешь, что это?
Кивает.
— Пользовалась?
Мотает головой.
— Отлично, — он довольно ухмыляется и опускает ладонь так, словно собирается сейчас сделать Миён невероятно хорошо, но вместо сладкой награды, он оставляет в её трусиках новую секс-игрушку.
Бархатная, теплая из-за ладоней профессора Кима, силиконовая и твердая. Отлично прилегает к коже, совсем не тяжелая и, наверное, заставляет женщин выгибаться дугой на максимальной скорости.
Боже, как она справится с двумя игрушками сразу?!
Тэхен берет пальцами её подбородок и приподнимает.
— Если ты сможешь продержаться всего лишь один день, то получишь сладкий, сочный и вкусный приз, — хихикает, когда замечает, что Миён сглатывает. — Поняла меня?
— Д-да.
Он приближается к самим губам, можно ощутить его дыхание на коже, запах одеколона и табака, можно лишь на секунду вспомнить, какие же его губы восхитительные, а язык – горячий. И Миён уже приоткрывает рот, опьяняя саму себя такими красочными ощущениями, но Тэхен останавливается в миллиметрах и фыркает.
— У меня сегодня пары в соседней аудитории. Будь послушной девочкой, тихой и хорошей, и я снизойду до тебя. Животное.
Отпускает её, фыркает и уходит, оставляя дверь открытой.
Глубокий вдох, глубокий выдох.
Так. Один день. Один единственный день с вибрирующей анальной пробкой и вибратором для трусиков. Всё. Она сможет, она выдержит, она попытается не кончить. У неё очень загруженный день, у неё много пар, столько работы, так что... всё будет просто. Очень просто.
Нужно думать о вознаграждении, а Миён уверена, что оно будет восхитительным.
~~~
Ладно. Всё оказалось намного хуже, чем она могла предположить.
С анальной пробкой еще можно было справиться – всё-таки, там не так много нервных окончаний, Миён сама по себе не является фанатом анала, и она была такой чувствительной только из-за Тэхена. Но вот вибратор для трусиков...
Вести лекции было до невозможности сложно, когда всё внизу вибрирует. Тэхен не щадил её, он наверняка умудрялся вести пары, но при этом не выпускать телефон из рук. Для двух игрушек требовалось два приложения, поэтому он переключался между ними, и особое внимание уделял новому вибратору.
На второй паре Миён чувствовала, как вспотела, и как между ног неприятно намокло. Тэхен знал, какие режимы выставлять, чтобы доводить свою жертву до исступления, и в последний момент уводить подальше от долгожданного кусочка божественной сладости. Походы в уборную хоть как-то спасали положение.
Ланч она решила провести в кабинете, сама, без Чимина, который уже писал, почему её нет в столовой. "Много работы" – отличное объяснение, верно? Убедительное и не требующее походов в медпункт.
Хотелось закрыться и, наконец-то, довести себя до оргазма, но Миён также хотелось быть послушной, хотелось следовать указаниям Тэхена. Он не хочет, чтобы она кончала, он хочет что-то сделать с ней после пар, и ради него нужно терпеть, нужно ждать.
И вот, наконец-то, рабочий день закончился! Осталось еще чуть-чуть, и Миён сможет избавиться от зудящего ощущения внизу живота. Хоть раз в жизни она вообще собирала свои вещи так быстро? Прощалась со студентами, поспешно ставила им оценки и пометки, кивала и практически выталкивала из аудитории?
И как только она закрывает кабинет, широко улыбаясь, как к ней подходит...
— Так, ты явно куда-то торопишься, — голос Чимина был не раздражающим, но всё равно немножко бесил.
— Да, — сдержанно улыбается и всем своим видом показывает, что у неё нет времени болтать. — Чимин, ты отлично выглядишь, у тебя восхитительный вид, ты покоришь Юонг. Мне пора, — но ей не дают так просто уйти.
— Почему ты не сказала, что у тебя тоже кто-то есть?
Вздыхает и разворачивается, потому что у Чимина был прекрасный талант награждать своих друзей тяжелым грузом вины. Он будто бы облучал своей энергией, заражал эмоциями, и если Тэхен их поглощал и беспощадно раздавливал под своей обувью, то Чимин выливал из кувшина и заставлял топиться в них.
Но, вообще, у Миён был другое вопрос. Как он догадался?
— Не думаю, что у нас... что-то серьезное, — скрещивает руки на груди и отводит взгляд. — Поэтому и не рассказываю.
— Ты выглядишь... напряженной, — Чимин хмурится и внимательно осматривает Миён. — Но ты не одета так, словно ты тоже идешь на свидание.
— Чимин, прости, я очень тороплюсь. Давай, в другой раз поговорим?
— Ты торопишься к тому, с кем у тебя нет ничего серьезного? — скептически выгибает бровь и почему-то не верит Миён.
— Да. То есть... всё сложно.
— Миён, — Чимин кладет руку на плечо, заставляя посмотреть на себя. Почему он смотрит на неё с таким сожалением? — Я же вижу, что что-то не так.
Да она весь день текла, терпела вибраторы, ходила по аудитории, покусывая губы до крови и ломая мел под своими пальцами. Конечно, что-то не так!
— А ты разве не торопился к Юонг? — пытается быть вежливой и хочет скинуть его руку, но он хватает её теперь двумя.
— Ты последнюю неделю сама не своя. Даже Намджун это заметил. Может... может у тебя какие-то проблемы с твоей второй половинкой? Ты просто никогда нам ничего о своей личной жизни не рассказываешь, а мы переживаем за тебя, — Чимин поджимает губы и с упреком смотрит на Миён, которая не понимает, с какого черта она вообще должна рассказывать своим сотрудникам о своих ухажерах.
Даже если бы они и были, нормальные, не больные садисты, Миён всё равно не тот человек, который выставляет свою жизнь напоказ.
Но взгляд Чимина, как всегда, слишком чистый, слишком невинный и ангельский, и злиться на него получается разве что если очень-очень постараться. Наверное, только Тэхен и может на него злиться, потому что иногда кажется, что у него вообще души нет – он продал её дьяволу в обмен на собственную красоту.
— Чимин, у меня правда всё в порядке.
— Докажи, — он отпускает её и скрещивает руки на груди, внимательно смотря, как одна из самых строгих учительниц в младших классах.
— Я... я просто давно не проводила с ним время, — облизывает губы и вздыхает, думая, как бы правильно выразиться. — У нас всё сложно, потому что я хочу быть с ним, ужасно хочу, ведь он... бесподобен. На моих картинах – он, в моих снах – тоже он, и... и у нас всё очень сложно, потому что он специфический. Он попросил нарисовать меня картину с историей, а единственная история, которую я могу ему рассказать – это много, очень много красного и черного. Я давлюсь этими красками, давлюсь чувствами, я хочу давиться, и он заставляет меня давиться! У меня никогда такого не было, и... и...
Стоп.
Миён, задыхаясь, прочищает горло и смотрит на очумевшего Чимина, который не постеснялся даже рта раскрыть. Его уж очень сильно удивила искренность со стороны всегда тихого преподавателя ИЗО, но, наверное, сама Миён удивилась больше.
Что это была за хрень вообще? Так действуют долгие воздержания?
— Ты... что? Влюби...?
— Не говори это слово, — хмурится и наступает на Чимина, от чего он замолкает. — Не смей. Нет.
— Миён...
— Чимин, я... забудь. Забудь обо всем. У меня... была тяжелая неделя, — облизывает губы, хватается за голову, так как она начала внезапно болеть.
Чимин хотел поддержать, хотел сказать что-то милое, в его стиле, то, что осветит комнату ярким желтым, но он не успел.
— Учитель Кан, Вы готовы?
Что пугает её больше? То, что Тэхен, который был всё это время в соседней аудитории и всё слышал, или то, что Чимин, который смотрит сначала на Миён, а потом на профессора Кима, не может найти слов, чтобы выразить собственные эмоции?
Раз Миссисипи, два Миссисипи...
— Профессор Ким, — она разворачивается и пытается натянуть абсолютно нейтральное выражение лица, как будто ничего не было. — Да, а Вы?
— Более, чем.
Он не улыбался, он вообще выглядел не так, как всегда, поэтому Миён не знала, как на него повлияло услышанное. Расстроило? Оттолкнуло? Может, наоборот, очень понравилось? Может, он не знает сам, какие эмоции испытывает? Но он же зачем-то в открытую сказал, что Миён с ним?
Гребанный Чимин.
Хорошо, что он их не останавливал. Наверное, он в глубоком шоке и всем расскажет, что новенькая тащится от ненормального и всеми ненавистного Тэхена. А еще между ними, наверное, какие-то особые отношения, они скрываются и...
Столько слухов пойдет.
Тэхен открывает дверь, чтобы Миён села на переднее пассажирское. Хлопает ими, обходит машину и садится на водительское.
Они сидели в тишине, наверное, минуты три. Через переднее стекло Миён наблюдала за студентами, которые покидали универ, радуясь предшествующим выходным. Вон вышла Ёнми с Мацумото, что-то оживленно обсуждая, Рин тоже с кем-то говорила по телефону, широко улыбаясь.
— Красный и черный?
— Профессор Ким, всё то, что Вы услышали, это...
— Миён, — он тяжело выдыхает и смотрит на неё. — Скажи честно.
Что происходит? Это точно Ким Тэхен? Он не будет её сейчас унижать, не будет смеяться над её чувствами, над её чертовски неловкой и глупой речью перед каким-то Чимином? Не будет угрожать или сразу же переходить к делу?
— Миён?
Всё-таки, у него очень красивый голос.
— Я вижу Вас в красном и черном.
Тэхен слабо щурится и только потом ухмыляется.
— "Правда, горькая правда". Такой цитатой начинается роман Стендаля "Красное и черное". Забавно, что только я и раскрываю тебя настоящую.
— Простите?
— Хочешь сказать, что с Чимином или Намджуном, с Рин или... кем бы ты там не была возле моего дома – с ними ты настоящая? — он выгибает бровь и внимательно смотрит на Миён, которая потерялась не только в своих чувствах, но и в себе.
— В какой-то степени, я и с Вами не настоящая.
— Вот как? — он усмехается и, взявшись одной рукой за руль, нагибается к ней. — Хочешь сказать, что со мной ты не начала рисовать? Не я позволяю тебе выводить истинные мазки? Не я позволяю быть тебе той, кем ты хочешь быть?
— Но... то, что делаете Вы – это другое. Всё это... сексуальная удовлетворенность и...
Тэхен хватает её за щеки, но не так грубо, как всегда.
— Сексуальная удовлетворенность?
— Только не говорите, что Вы связались со мной не из-за своего желания выместить ярость? Не из-за своей садистской любви к нанесению увечий другому человеку? — почему-то она начинает злится, почему-то она вспоминает своего первого дома...
— Ты так считаешь?
— Я это знаю, ведь я – такая же.
— Хочешь сказать, что дай тебе другого дома, того, кто сможет бить, кто будет тебя бить, а не дразнить – то ты побежишь к нему, подняв хвостик?
Тэхен не насмехается и даже в гневе – он словно пытается докопаться до сути. Возможно, у него даже ускорилось сердцебиение, но Миён не может сказать точно и не знает, насколько вообще хочет, чтобы сердце Тэхена говорило ему о чем-либо, кроме желания избивать.
Всё это очень непривычно и странно, и когда именно они выбрались за рамки? Когда их игры в университете, с вибраторами и грязными фотками, превратились в чувственные и слишком щемящие душу разговоры в машине?
Миён бы открылась, но каждый раз, когда ей хочется поделиться с кем-то чувствами, уже долгое время вырастает блок.
— Я возьму общественный.
— Нет. Пристегивайся.
— Мне надо выйти, мне надо пройтись одной и...
— Я сказал, пристегивайся, — Тэхен уже слишком хорошо знал Миён, он знал, как надо с ней говорить.
Не хочет всего этого. Ей хорошо там, где она сейчас, хорошо, когда она думает только о боли, о секс-игрушках, которые всё еще внутри. Комфортно и безопасно, там, где она может управлять ощущениями, отвлекать себя от этих сраных великих чувств. Она не Юонг и не Чимин, она – Миён, которая никогда не променяет унижения на букет цветов.
— Куда мы едем?
— Ко мне.
Она должна ощущать восторг, она должна быть в предвкушении – Тэхен сам везет её в свой дом, показать собственную квартиру, там, где он живет, но Миён не знает, хочет ли она.
Потому что понимает, что если сблизится с ним, если увидит, в каких еще оттенках его можно рисовать, какие он истории в себе таит, то не сможет расстаться с ним, как дом с сабом, а она не хочет нарушать то, что у них уже идеально.
Так почему же хочет Тэхен? И почему её, всё же, это волнует?