Chapter 7
Как же болит задница.
Сидеть в машине было настолько неудобно, что Миён со всей силы сжимала руль и отпустила его только тогда, когда припарковалась и вышла. Быть на ногах намного проще, поэтому ближайшую неделю она явно забудет о том, чтобы вести пары сидя.
Но это еще ничего. Вот вчера вечером, когда она пришла домой, всё было настолько синим, что можно было увидеть созвездия. Миён всё обработала, у неё дома достаточно мазей, предназначенных для облегчения последствий физического насилия, но этого было мало. Сегодня с утра она тоже несколько раз прошлась холодным гелем, с легкостью вставила пробку, но вот с трудом натянула трусы, потому что ткань очень плотно соприкасалась с ранами. Пришлось надеть легкое, практически летнее платье, длинное, свободное, под которое отлично подходили старые, бежевые туфли на небольшом каблуке.
Да, профессор Ким заставил её изрядно помучиться, вырядиться в максимально не соответствующий стиль и чувствовать каждый шаг.
Но.
Миён все равно в восторге. Да, ей до невозможности нравится, что всё это как раз из-за Тэхена. В ней анальная пробка, её задница покрыта следами от кожаного ремня, ей стоит переосмыслить весь свой гардероб и купить подушку для стульчика в кабинете, и всё это сравнимо с глотком долгожданной воды, чудесным оазисом всплывшей в пустыне.
Все её подружки, конечно же, в курсе, и все они не понимают, как профессор Ким вообще может ходить по этой земле, а не принимать грешников у врат Преисподней. Даже Юонг проснулась и ответила на фотографии избитой Миён, написав, что она впечатлена работой и одобряет Тэхена, как полноценного доминанта.
Кстати, о птичках.
— Ты где?
— Я уже подъезжаю. Знаешь ли, не у всех есть машина, как у тебя, — бурчит Юонг в трубку. — Пять минут.
— Жду. И не смей сбежать.
— Ты за кого меня...?
Миён кладет трубку до того, как она закончит.
Закуривает, выдыхая и осматривая парковку. Профессор Ким сегодня должен быть выходным, но черт его знает. Может, он опять решит что-то вытворить? Придет, чтобы удостовериться, что Миён точно выполняет его приказ, чтобы подразнить или понаблюдать, как хорошо она справляется с повседневными трудностями.
Столько вариантов, и тяжело ведь выбрать.
Рыжая шевелюра Юонг мелькает у самых ворот университета. На неё оглядываются, в большинстве парни, хоть она и одета в абсолютно непримечательные джинсы и футболку. То и дело поправляет волосы, нервно выдыхает и не встречается взглядом с Миён до последнего.
— Фух, привет... еще раз.
— Перестань нервничать, — хмурится и тушит сигарету. — Я пригласила тебя не для того, чтобы ты включала в себе няшку-стесняшку.
— Та я вовсе не из-за этого нервничаю, — оправдывается и мнется так, как будто бы это не она связывает мужикам руки до онемения. — И ты прекрасно это знаешь.
— Не бойся. У него пары, он всегда занят. До ланча ты уже отсюда уйдешь, — говорит Миён и заходит в корпус. — Хотя я тебя не понимаю. Почему ты так боишься?
— Ты знаешь, какая я. Знаешь, что много мужчин от меня сбегало. Ты ведь должна меня понимать.
— Понимаю, но ты, Юонг, слишком очаровательна, а Чимин – слишком доверчивый и наивный. Раньше тебя не смущало заманить в постель пьяного и там же расправиться с ним, — внимательно смотрит на подругу, которая быстро шагает рядом и постоянно вздыхает. — Я помню, да-да, что ты испытываешь к нему великие чувства, но... не будь тормозом. Просто возьми и поговори с ним.
— Легко сказать. Твой-то оказался тем еще специалистом, — фыркает и с интересом рассматривает стены и студентов университета. — Ладно, всё. Забудь. Ты права. Я сейчас отвлекусь, открою в себе второе дыхание и решусь... на что-то.
— Молодец.
Перед тем, как открыть аудиторию ключом, к Миён подбегают несколько старшекурсников и просят перенести последнюю пару, так как у них завтра экзамен с зарубежной литературы, и они очень боятся его провалить. Конечно же, она не против, и когда видит благодарные улыбки студентов, вспоминает слова Тэхена.
"Представь, что будет, если они узнают".
Нет-нет. Забудь.
Заходит в аудиторию, кладет сумку на стол и сразу же достает конфетку со вкусом карамели. Сладость немного отвлекает, перебивает запаха табака и позволяет сосредоточиться.
— Вау... у тебя так... атмосферно, — с удивлением и восхищением замечает Юонг, рассматривая аудиторию. — О! А это – твои картины! Я всё помню, — она победно ухмыляется, показывая, что она, вообще-то, очень хорошая подруга. — Говоришь, они очень понравились Тэхену?
— Более чем. Ладно, готовься. Пара совсем скоро.
Миён тоже хорошая подруга, поэтому она предложила Юонг поработать натурщиком для своих студентов. У них еще не было натурного рисунка, по крайней мере у той группы, которая уже была готова к подобной практике. По плану у них сегодня основы портрета, но Миён хочет посмотреть, как хорошо они справятся со спонтанным заданием нарисовать прекраснейшую женщину.
У Юонг правда замечательная фигура. Она высокая, с тонкой шеей, симметричным личиком, длинными пальцами и широкими бедрами. Если бы она захотела, то могла бы стать самой высокооплачиваемой эскортницей, но, к счастью или сожалению, она никогда подобным не интересовалась. Предоставить своё тело для искусства – можно, но вот для чьих-то грязных фантазий – никогда.
Если бы профессор Ким был человечнее, то они бы без труда подружились.
Раздевшись до одних бежевых трусов и распустив волосы, Юонг встала на небольшой куб, который уже не впервые использовали для натурщика. Миён знала, что её подруга – отличный выбор, ведь она совсем не стесняется своего тела. Готова встать в любую позу, лишь бы её изобразили со всех уголков.
— Но лучше пока прикройся, — протягивает белое, чистое покрывало, благодаря чему Юонг становится похожа на греческую богиню. Заодно предлагает наклейки на соски, от чего подруга не отказывается.
— И вот так мне стоять...
— Полтора часа, — улыбается и расставляет стулья с мольбертами вокруг натурщика. — Не бойся – мои студенты быстро схватывают.
— А ты рисовать не будешь?
— Не надейся, — Миён засмеялась, когда Юонг театрально вздохнула и вытерла несуществующую слезу со щеки. — Через пять минут пара, так что будь готова.
— Всегда.
Как и предполагалось, студенты были в шоке и затихли, когда зашли в аудиторию. Они даже остановились, кучкуясь, как котята, не зная, что делать. Некоторые смотрели на Юонг с раскрытыми ртами, некоторые перешёптывались, а некоторые проверяли, точно ли они в том кабинете.
Пригласив всех присесть на свои места, Миён ввела в курс дела и дала задание – работать с натуры. И как только все были готовыми, Юонг скидывает с себя самодельную робу и остается практически полностью обнаженной.
Мало кто начал рисовать с ходу – некоторые пытались переварить то, что они видят, но Миён знала, кто её студенты. Дети искусства, дети кисти и краски, поэтому их не волновала сексуальная составляющая, их волновала фигура, композиция, свет и тени.
На протяжении пары, Миён ни на секунду не отходила от учеников и помогала каждому, если те сталкивались с трудностями. Указывала, как лучше провести линию, где добавить или убрать детали, с чего начинать и как заканчивать.
И всё это время она чувствовала чертову пробку.
К ней можно привыкнуть, но не за один день! Уж тем более, когда вокруг столько людей. А ведь это всего лишь первая пара!
Которая, к счастью, пролетела неимоверно быстро.
Студенты оставили свои работы на мольбертах и покинули аудиторию как можно быстрее. Видимо, неземная красота Юонг, всё же, немного их смущала. А ей уж очень сильно понравилось быть обнаженной перед толпой будущих художников, поэтому она не торопилась одеваться и просто разминалась, то потягиваясь руками, то выгибаясь спиной.
И пока староста обсуждала с преподавателем журнал, чтобы та поставила все нужные подписи, в кабинет на всех парах кто-то влетел.
— Миён!!! Мне нужно срочно пого...
Трое пар глаз уставились на взволнованного и какого-то шебушного Чимина, который пребывал в еще большем шоке, чем те студенты, которые покинули аудиторию. Он заглох, как только его взгляд упал на Юонг. Да, с наклейками на сосках, в самых не эротичных и не соблазнительных трусах, но это не отменяет одного очень важного факта. Она была голой.
И Чимин покраснел настолько быстро, что казалось, он сейчас запищит, а из его ушей пойдет пар.
— Я! Я!!! Я не знал... эм... я... я позже подойду!!!
И он вылетает с той же скоростью, с какой влетел.
Староста выглядела уж очень удивленно и ничего не сказала, когда забирала журнал.
Зато Юонг была примерно в той же палитре, что и её возлюбленный.
— О, Боже! О, Боже!!! Нет, всё... всё должно было быть не так! — она прикрывается покрывалом так, словно её тут застукали, хотя минуту назад она, гордо подняв голову и расправив плечи, позировала перед абсолютно незнакомыми студентами. — Почему он заходит без стука?! Почему он вообще к тебе заходит?! Черт возьми!!!
— Юонг, успокойся, — выдыхает Миён и подходит к подруге, протягивая ей одежду, которую она хватает, как самая обиженная девица Викторианской эпохи. — Ничего страшного не...
— Нет!!! Блять! Да это долбанный Чимин увидел меня, сука, голой! В этих конченных трусах, в этих, сука, наклейках! — она срывает их с себя, шипя от боли, которая моментально испаряется под паникой Юонг. — Я должна была быть не такой!!! Я.... Я должна.... должна была быть в шикарной костюме, с галстуком! С хвостиком на голове, с... с... черт возьми, ну хоть с чем-то!!!
Глубокий вдох, медленный выдох. Это ведь Юонг, чему тут удивляться? Она всегда была эмоциональнее, всегда оправдывала цвет своих волос собственным характером, так что нужно просто переждать бурю...
...которая закончилась только тогда, когда прозвенел звонок на следующую пару.
— Я ухожу. Если встретишься с Чимином, то передай, что... я не обижаюсь и... пусть напишет мне, если хочет извиниться, — скрестив руки на груди и надув губки, объявила Юонг и умчалась до того, как Миён успела с ней попрощаться.
Да уж. Кто бы мог подумать, что такое вообще произойдет? Да и, на самом деле, Миён уж очень интересно, чего же от неё хотел Чимин, который до этого ни разу не подходил к ней даже во время ланча.
Спасибо ему и Юонг. Их трагикомедия помогает отвлечься от периодически напоминающей о себе боли в ягодицах и анальной пробки, с которой довольно трудно передвигаться.
~~~
— Миён! — к ней подлетает Чимин и чуть не сбивает с ног вместе с подносом. — Прости! Прости-прости-прости! Я же не знал, что у тебя будет урок натуры, что там будет Юонг и... и... мне правда очень стыдно и... и я бы очень хотел извиниться перед Юонг!
Выглядел он примерно так же, как и в аудитории – словно пытался успеть на последний поезд и бежал на всех парах. От него всё еще веяло приятными, солнечными лучами, но тот румянец, который щипал его щечки, напоминал о романтичном закате, а не о бодрящем рассвете.
— Так почему ты просто ей не напишешь? — хмурится и двигается к столику: стоять с полной миской рамена, чашкой кофе и токпокки не очень удобно.
— Но... но... разве я могу вообще написать ей? То есть, ну...
Миён опускает поднос на свободный стол, внимательно смотря на Чимина и напряженно думая.
Ему 15 или 25?
— Чимин. Что происходит?
— Ну твоя... твоя подруга такая... такая..., а я... такой.
Миён хихикает и приступает к трапезе, замечая, что Чимин вообще без еды. Он выглядел чертовски влюбленным, мечтательным, довольно милым, кстати, но всё равно это было не то. Всё-таки, хмурые брови и бархатный бас намного сексуальнее.
— То есть, всё это время ты ей ничего не писал, потому что боялся, что она тебе откажет?
Вместо ответа, он неловко засмеялся и отвел взгляд, практически потея.
Миён уже хотела его отчитать, потому что, на самом деле, ей сейчас меньше всего хотелось убеждать Чимина, что он не прав. Она сидит, как на ножах, не может расслабиться, ест максимально быстро, чтобы, наконец-то, встать с этого чертового, деревянного стула и пойти на перекур. Но не успела она открыть рот, как краем глаза замечает его.
Профессор Ким смотрел в упор. В одной руке у него был телефон, а в другой – картонный стаканчик: чай там или кофе, а, может, вообще вино – не важно. Миён было плевать. Куда важнее был его внешний вид, всё такой же стильный, строгий, деловой, который должен был привлекать внимание других студенток и преподавателей, но это суровый Тэхен, а не добрый Намджун.
— ...приехал домой и не знал, стоит ли вообще ей потом звонить. Видишь ли, у меня не так много опыта в отношениях, поэтому я не знаю, как лучше с ней заговорить. Мне кажется, у неё было достаточно ухажеров, а мне не хочется быть худшим и...
Чимин говорил очень много и очень долго, пока Миён, всё же, решила продолжить кушать. Всем своим телом она ощущала взгляд Тэхена, которому наверняка было интересно, что же ей бесконечно трындит тот самый подлиза. Хотя, скорее всего, профессору Киму вообще было всё равно – больше всего его интересовала анальная пробка.
Что он тут вообще делает?! Разве у него не выходной?
— ...думаешь, согласится ли она на кино-свидание?
— Чимин, — вздыхает, промачивает губы и смотрит на своего коллегу. — Хватит быть боя...
Какого. Хрена.
Забывает вообще, о чем хотела сказать, когда по телу расплывается неожиданная вибрация. Моментально хмурится, сглатывает, напрягается и, облизнув губы, крепче сжимает палочки для еды.
— Миён? — Чимин явно замечает, что с ней что-то не так.
— Что-то... живот прихватило, — хмурится и закусывает губу, чтобы не застонать на всю столовую.
Черт возьми, это что вообще за хрень?! Разве есть анальные пробки с вибрацией?! Почему Миён этого не видела? Или видела, но не обратила должного внимания?
О, Боже.
— Может, тебя отвести в медпункт?! — Чимин не мог успокоиться и уже начинал понемногу паниковать, но Миён поспешно помотала головой.
— Принеси мне просто воды, пожалуйста.
— Сейчас.
Облегченно выдыхает, когда её оставляют одну за столиком. Скрещивает под столом ноги, упирается лбом о ладонь и слегка приподнимается, чтобы ослабить ощущения, хотя это и не особо помогает. Слабо ёрзает, незаметно, чтобы никто другой не понял, и рискует посмотреть на Тэхена.
Большим пальцем он ведет по экрану телефона вверх, и Миён почти задыхается.
Что делать? Что, блять, делать?! Она долго не выдержит, не сможет просто, особенно, если профессор Ким будет продолжать мучить её сверхбыстрым режимом. Он же её не пожалеет, да?
Вибрация стихает, но не насовсем. Так душно, так жарко, даже в этом легком, летнем платье Миён чувствует, как начинает потеть. Сердце стучит в том же ритме, в каком игрушка в её заднице рассылает вибрацию.
Это что-то невероятное, что-то новое, чего Миён раньше никогда не пробовала и не думала опробовать! Особого удовольствия добавляет острая боль на коже и осознание того, что всё это делает Тэхен. Он дал ей пробку, он привязал её по блютузу к своему телефону, он повышает и понижает скорость.
— Вот, держи.
Не вовремя, Чимин, очень не вовремя.
Тэхен опять выдавливает максимум, и Миён ведет, из-за чего стол немного шатается. Грудь тяжело вздымается, её волосы падают так, что скрывают лицо, и только это помогает держать Чимина в неведении.
— Да у тебя припадок! Я позову...
— Нет! — неожиданно для самой себя, хватает его за руку и тянет вниз. — Чимин. Сядь, — шипит сквозь зубы и, удивительно, но он тут же падает на стул. — Всё. В. Порядке. У меня такое... бывает, — сглатывает, хмурится и почти сгибается пополам, когда Тэхен начинает водить по экрану то вверх, то вниз. — Мне нужен свежий возд...
— Эй, Миён, всё в порядке?!
Только этого не хватало!
К ним подскакивает Рин, которая почти кидает поднос на стол, из-за чего маленькая коробочка с миндальным молоком тут же падает. В ней сразу же просыпается инстинкт мамы, благодаря чему она сразу же хватает Миён за руку и подвигает стул предельно близко.
— Всё... нормально.
— Твой дрожащий голос говорит обратное! — хмурится и оглядывается, видимо, ожидая Намджуна, с которым она планировала пообедать.
— Что случилось?
— Миён неважно, — отвечает Чимин и наливает в пустой стакан немного воды с бутылки. — Отравилась?
— Нет, — Намджун поправляет очки, и Рин почему-то освобождает место, позволяя ему сесть рядом с Миён. — Она не отравилась. Ты вся красная, — он прикладывает ладонь к её лбу, и это явно раздражает Тэхена.
Прикрывает рот рукой, пытаясь сдержать стон. Остальные, видимо, думают, что она сейчас будет рвать, поэтому тут же подскакивают и заставляют Миён встать на ноги. Намджун придерживает за одну руку, Рин – за другую, Чимин забирает её сумку, и они всей шайкой идут прочь из столовой, говоря студентам расступиться.
Если бы они только знали...
Миён чувствует, что она намокла, конкретно намокла, так что если она сядет, то на её белом платье будут недвусмысленные пятна. К тому же, теперь ходить стало еще мучительнее.
Адский режим вибрации не прекращается, пока они не выходят за пределы столовой. Видимо, блютуз может дотянуться только с близкого расстояния, как наушники, и только тогда Миён облегченно выдыхает и приходит в себя.
— Так, не тащите меня в медпункт, — она останавливает Рин и Намджуна, которые не сразу её отпустили. — У меня... просто была... м-м...
— Паническая атака, да? — Чимин сочувственно гладит её по плечу. — Тише-тише, всё хорошо.
— Смотри на меня, — перед ней встает Намджун, хватает за плечи и действительно заставляет посмотреть тому в глаза. — Всё хорошо, мы здесь.
— Воды! На, воды! — Рин пихает ей в руки бутылку, не на шутку испугавшись.
Развели, блин, панику. Может, им действительно сказать правду, чтобы отвязались? Даже если бы у Миён и была паническая атака, их повышенное внимание только усугубляет ситуацию.
— Ребята. Я в порядке, — выпрямляется, выравнивает дыхание и переступает с ноги на ногу, понимая, что ей срочно нужно в туалет. — Разрешите пройти в уборную?
— Только под моим присмотром! — пригрозила пальчиком Рин и, схватив коллегу за руку, повела в сторону туалета.
Миён практически не слушала указания сопровождающей, она думала лишь о том, как же ей хочется, чтобы вместо анальной пробки оказался член профессора Кима. Интересно, он сильно возбудился, наблюдая за мучениями Миён? За тем, как она со всех сил пыталась не выдать себя, как она не смогла толком говорить даже из-за бешеного режима и острых ощущений?
Да. У него точно сейчас стояк.
Как Миён и предполагала – между ног чертовски мокро. Но прежде, чем убрать последствия (а ведь она даже не кончила), она вспомнила об еще одной просьбе профессора Кима.
Это ведь тоже территория университета, верно?
Достает телефон с сумки, включает фронтальную камеру и замечает, что она действительно плохо выглядит. Лицо слегка блестит из-за пота, волосы взлохмаченные, щечк красные, но вот глаза как у наркоманши.
В любом случае, лицо фоткать она не будет.
Садится на закрытую крышку унитаза так, чтобы кожа соприкасалась только с платьем. Поднимает одну ногу, упираясь носочками о стенку кабинки, пока вторую просто отводит в сторону. Немного двигается тазом вперед, чтобы был виден и красный кристаллик, который в таком положении немного блестел из-за покрывающей его смазки Миён.
Облизывает пальцы, чтобы намочить себя еще больше, и когда делает несколько фотографий, то удивляется собственной фотогеничности в каком-то туалете. Но ведь это должно понравится Тэхену, да?
Отправляет одну, хотя сделала еще пять. Можно было и фильтров добавить, но в дверь постучала Рин и спросила, всё ли хорошо, так что пришлось закругляться.
— Ну, как ты?
— Замечательно, — вздыхает, улыбается и наглядно гладит низ живота. — Видимо, не стоило завтракать просроченными сэндвичами. Еще и месячные скоро...
— Уф, не повезло. Но я рада, что тебе легче, — Рин действительно верит, и это хорошо.
Миён умывается, пропуская мимо ушей все проблемы коллеги во время женских дней. Ей сейчас не до этого. Она слышит, как ей пришло сообщение, и она прекрасно знает, кто это, но не может открыть при Рин.
Когда они выходят из уборной, их всё еще ждут Чимин с Намджуном, которые сразу же начинают заваливать вопросами о самочувствии, но Миён машет рукой, улыбается настолько широко, насколько может, и те успокаиваются так же быстро, как и Рин, хотя и требуют провести до самого кабинета.
Не ланч, а какой-то перформанс целый. Профессор Ким знает толк в развлечениях.
До пары было еще минут двадцать, и это очень радовало. Отделавшись от Святой Троицы, Миён закрыла дверь и, уперевшись о неё спиной, глубоко вздохнула. В ней всё еще были остатки извращенного удовольствия, и ей хотелось бы это исправить. Освободить себя от мук, кончить из-за фантазий о профессоре Киме и...
В дверь стучат, и Миён начинает испытывать раздражение.
— Я же сказала, со мной вс...
Застывает, когда видит вовсе не Чимина, Намджуна или Рин.
— Мисс Кан? Я заметил, Вам было плохо в столовой? — говорит таким тоном и ведет себя так естественно, словно он тут ни в чем не виноват.
— М-м... да. Но сейчас уже всё хорошо, — прочищает горло и оглядывается на проходящих мимо студентов за спиной у профессора Кима. Никто не обращает внимания на то, что самый нелюдимый и грубый преподаватель решил поинтересоваться чьим-то самочувствием. — Спасибо, что спросили.
— Я зайду, — и он не спрашивал.
Конечно же, Миён его пропускает. У неё нет выхода. Не то, чтобы она не хотела, но до пары ведь двадцать минут.
Когда Тэхен заходит внутрь, Миён хочет закрыть за ним кабинет, но не успевает, как её хватают за шею и вжимают с такой силой в несчастную деревяшку, что та ощутимо хрустит.
— Ты настолько безнадежная, тупая и слабая, что не смогла удержаться перед остальными?
Профессор Ким не злится, но от его голоса столько холода, раздражения и неприязни, что Миён сглатывает и неосознанно переступает с ноги на ногу, чтобы создать хотя бы малейшее трение.
— Вы были беспощадны, — облизывает губы и хватается за рукав Тэхена, когда его пальцы сужаются еще больше.
— Отвратительно, — почти плюется и приближается к её лицу. — Ты не могла спокойно сидеть, м? Не могла взять себя в руки?
— Было... сложно..., — хватает ртом воздух, так как его становится всё меньше.
Но Тэхен не позволяет ей задыхаться до потери сознания – он играется с ней, опять, он лишь водит её по краю пропасти, где может столкнуть в любой момент.
— Сложно? Ты не подозреваешь, что такое сложно, — он ухмыляется и, не отпуская шеи, перемещает Миён к преподавательскому столу, куда вынуждает сесть. — Подними платье, — фыркает и опускает взгляд вниз, на мокрые трусы и выглядывающие из-под ткани края красного кристалла. — С визуальной частью ты всегда справляешься на отлично. Только вот тебя стоит потренировать быть тише.
— Что Вы задумали? Профессор... у меня пара...
— Мне плевать.
Он жмет сильнее, заставляет лечь спиной и достает телефон. Миён знает, что он собирается делать, поэтому она начинает чаще дышать, сильнее хватается за руку Тэхена и выгибается, когда он проводит пальцем по экрану.
Профессор Ким не собирался уменьшать скорость. Он не отпустит Миён так просто.
Так сложно быть тихой. Ладно столовая, там была толпа, где никто не обращал внимания, шум, который заглушал звук вибратора, но сейчас они наедине, и Тэхен душит её с такой силой, что она с трудом находит возможность наполнять легкие хотя бы капелькой кислорода.
Колени сами сводятся, ей хочется опустить пальцы ниже, но профессор Ким одним своим взглядом говорит ей нет. Он неотрывно смотрит на неё, выгнув бровь, изучает и ухмыляется, замечая, как она начинает дергаться, закрывать глаза и закусывать язык до крови.
Миён никогда не думала, что из-за анальной пробки ей будет настолько приятно, что её бедра сами начнут двигаться по инерции, как будто бы она насаживается.
— Ты не можешь выдержать и пяти минут. Ничтожество.
Нечего ответить. Да, она ничтожество, да, ей невероятно тяжело контролировать себя, и она ничего не может с этим поделать. Но всё это лишь приятная сахарная присыпка сверху сладкого кусочка тортика.
Тэхен её мучает. Он управляет ею. Телом, воздухом, стонами, оргазмом. Всем.
Возбуждает сильнее, чем Миён могла предположить.
Профессор Ким заставляет её подняться, всё еще не отпуская шеи. Он не сбавляет напряжения, на экране его телефона видна бегущая линия, как на кардиомониторе, только у Тэхена она постоянно вверху, беспрерывно.
— В следующий раз всё будет хуже, — шепчет и опускается к уху Миён. — Если ты еще раз облажаешься, позволишь другим увидеть желание – кроме пробки я вставлю в тебя блядский вибратор, и ты будешь молить, чтобы тебя хоть кто-то выебал.
— Проффе-... сор... Ким, — закатывает глаза и понимает, что сейчас кончит.
Не может сдержаться, слишком много рычагов, но главный из них стоит перед ней, держит её, смотрит на неё, пахнет сигаретами и одеколоном, и излучает столько силы, что под ним хочется ползать.
Но, конечно, всё не могло быть настолько просто, настолько прекрасно и наивно.
Скорость падает, вибрация исчезает, как и рука Тэхена с шеи Миён. Она чуть не падает, но успевает ухватиться за края стола, чтобы сохранить равновесие. Тяжело дышит, гладит пальцами шею, кашляет и чувствует, как же сильно она намокла.
Опять.
— Ты меня поняла?
— Д-да, — хрипит и поднимает взгляд на Тэхена, непреклонного, высокого и властного Тэхена.
— Если ты хочешь быть такой же послушной, как и моя собака, — пальчиком он касается подбородка Миён, чтобы слегка приподнять, — то, блять, слушай меня, — с отвращением отталкивает, разворачивается и уходит, хлопнув дверью.
Миён была ничтожно близко к тому, чтобы побежать за ним и попросить его закончить дело, но она обязана держать себя в руках, насколько это возможно. Студенты придут с минуту-на-минуту, но всё, на что способен их преподаватель в данный момент – дрочить себе, представляя профессора Кима.
Нет. Надо успокоиться, прийти в себя, отпустить этот дурман. У неё сегодня на одну пару меньше, она раньше придет домой, сможет расслабиться, вытащить пробку и вставить в себя сразу два резиновых члена.
— Добрый день, учитель Кан!
— Добрый, — улыбается, прочищает горло и несколько раз кашляет. Показывает рукой, чтобы все садились, пока лезет в сумку за салфетками. — Я на пять минут и скоро вернусь.
Не прошло и полчаса, а она снова в кабинке, и снова вытирает последствия из-за Тэхена. Много кто из предыдущих её партнеров говорил, что Миён восхитительно течет, только вот они не понимают, какая же это большая проблема, когда ты не дома и не готов к подобным развлечениям.
Вновь умывается холодной водой, подправляет макияж и не знает, как проведет ближайшую неделю. Это же действительно муки, от которых ей не избавиться, с которыми ей надо смириться и пережить, ведь так хочет профессор Ким, а она готова на всё, лишь бы удовлетворить его.
Ради такого взгляда, ради его голоса и удушения, ради того, чтобы он пришел в университет в свой выходной... кстати, он действительно приехал сюда только для того, чтобы поиздеваться над Миён?
Интересно.