Green Green Green

Чонгук опаздывает. Он пиздец как опаздывает, потому что решил в очередной раз поколдовать над своими волосами, хотя лишь потом понял, что всё равно шлем всё испортит. Он также потратил время и на глажку футболки, хотя обычно надевал мятые и скомканные. Использовал немного одеколона, который он экономил, ведь, черт возьми, это подарок от Совы, причем не дешевый.

Мчит, как Призрачный Гонщик, огибая машины и вырываясь на красный свет, чуть не сбивая людей. Телефон вибрирует, но он не может ответить, и прекрасно знает, что это Сова, которая последние двадцать минут ждет его на парковке у ТРЦ.

Чонгук правда дурак, потому что он опаздывает на главную тренировку в своей жизни.

Вдалеке видит силуэт с мотоциклом, и когда подъезжает, прямо чувствует мрачную ауру, исходящую из Совы. Она поднимает взгляд с телефона, брызгает темно-зеленым и раздраженно выдыхает, когда Чонгук тормозит, спрыгивает со своего байка и, на ходу снимая шлем, начинает очень быстро тараторить:

— Прости! Прости-прости-прости! Я проспал! Я поставил три будильника, и все три выключил сквозь сон! Я правда виноват, я очень виноват, я прямо нереально виноват, я не хотел, пожалуйста, проведи мне урок, — он складывает ладошки друг с другом и кланяется, словно молится Будде.

Сова молчит, всё еще осуждающе смотрит, скрестив руки на груди. Честно, Чонгуку казалось, что она будет несколько мягче и не будет зацикливаться на каких-то двадцати минутах.

— На первый раз прощаю, — где-то он уже это слышал.

— Первый? То есть, у нас будет и второй урок? — его глаза горят, он пытается скрыть восхищение и предвкушение, но у него очень плохо получается.

— Посмотрим, как пройдет первый, — Сова кратко ухмыляется, и Чонгук чувствует облегчение – она не сильно злится. — Давай сразу начнем. Садись на мотоцикл, я бы хотела для старта оценить то, как ты сидишь.

Чонгук послушно кивает и, надев шлем, но не опустив визор, садится на свой байк и, взявшись за руль, немного напрягается. Его еще никогда так не типало, даже когда Юнги давал ему наставления, но сейчас он словно проходит экзамен у какого-то мистера Кима, которому лет за 70, и который довольно строгий к таким непослушным студентам, как Чон Чонгук.

Сова обходит вокруг дважды, внимательно осматривая позу своего ученика. Хмыкает, слабо выгибает бровь и подходит, чтобы положить ладонь на ногу Чонгука, тем самым пустив электрический разряд, пока вторая проходится по спине.

— Не сутулься. Ноги расслабь, стопу поставь ровно на лапку, а не просто носочком касайся. Чуть нагнись вперед, ближе к баку, да, вот так. Твой взгляд должен быть направлен ровно вперед. Знаешь, как ездить верхом?

Ха-ха... ха... черт, Чонгук, не думай о таких вещах, когда Сова смотрит прямо тебе в глаза и говорит исключительно серьезным тоном.

— Ну... нет. Никогда не пробовал, — прочищает горло, почти закусывает язык, чтобы не сказать "нет, но ты можешь проехаться на мне".

— Я занималась верховой ездой около года, и первое правило, когда ты садишься на лошадь – смотреть прямо между её навостренных ушек, то есть, как и на мотоцикле – прямо между рулем, — она встает напротив Чонгука и руками показывает направление. — Ты очень часто оглядывался, когда ехал на гонке, прямо как и Ви.

Только сейчас он вспоминает, что почти не сталкивался взглядом с Совой, которая смотрела толькоо перед собой, не оборачиваясь и не отвлекаясь.

— Но как тогда мне уследить за оппонентами?

— А боковые зеркала тебе зачем? — она ухмыляется и настраивает их в нужном положении. — Они твои лучшие помощники, поэтому всегда держи их в чистоте. Не оглядывайся никогда назад, чтобы проверить, как там враги – твой взгляд должен быть настроен только на дорогу.

— Ага, понял.

— Отлично. Также не забывай напрягать пресс, чтобы быть в балансе, — Чонгук сглатывает, когда Сова кладет ладошку прямо ему на живот, и он прямо чувствует её тепло сквозь выглаженную футболку. Как хорошо, что она не видит его сжатых челюстей. — Когда ты меня вез, я заметила, что ты очень расслаблен, но нельзя быть и слишком напряженным, — она отходит, и Чонгук выдыхает, но Сова, кажется, это замечает и останавливается, внимательно осматривая Чонгука.

Кажется, она что-то уловила, и нужно срочно придумать какую-то колкую фразу, если...

— Ты использовал одеколон, что я подарила?

— Эм... д-да, да. Мне он очень нравится, так что я... сделал пару пшиков, — пытается как можно небрежнее жать плечами. — Думаю пользоваться им каждый день.

Сова поджимает губы, разворачивается и, Чонгук очень надеется, что она сейчас широко улыбается.

Они толком так и не обговорили ситуацию на балкончике, как и ситуацию на крыше. Сова будто бы избегала этого, чего-то боялась, не подпускала к себе, и, скорее всего, она понимала, что если подобное повторится, она больше не сможет убегать и не сможет сдерживать себя.

Как и Чонгук.

Он правда не знает, сколько еще раз позволит ей так просто сбегать.

— Ладно, давай, — она облокачивается о свой мотоцикл и, достав телефон, включает камеру. — Сделай несколько кругов, просто покатайся так, как тебе нравится, как ты обычно ездишь, а потом я укажу тебе на ошибки.

Чонгук вздыхает, потому что... да, ему нравится тренировка, нравится вся та новая информация, которую предоставляет Сова, но что-то здесь не так. Ему больше хочется разобраться, в каких они, блин, отношениях.

Но потом он вспоминает Юнги, почти чувствует фантомную оплеуху, словно хен смог прочитать его мысли, и тут же приходит в себя.

Сова не главное, главное – гонки и мотоцикл.

Делает несколько кругов, решает повыебываться и становится на козу, а потом и вовсе музыкально рычит байком, когда объезжает вокруг Совы, которая слабо ухмыляется и иногда опускает взгляд. Встает на ноги и моментами даже отпускает руль, а при торможении оставляет несколько черных следов на тротуаре и останавливается прямо возле Совы, идеально паркуясь.

— Я же попросила – покатайся так, как ты обычно ездишь, — она ухмыляется, опускает телефон и смотрит на довольно ухмыляющегося Чонгука, когда тот снимает шлем.

— Но ты также сказала, как мне нравится ездить, — он подмигивает и подходит ближе, чтобы всмотреться в экран.

Пока Сова объясняла ему, какие и где он сделал ошибки, она не упускала момента, чтобы скромно похвалить его фокусы и трюки. Чонгук улыбался и почти хихикал, когда она сказала "вау" на его ювелирный стоппи*, и даже добавила, что самой редко удается такое сделать.

Они уже много раз были настолько близко, что Чонгук мог рассмотреть её реснички или же почувствовать прекрасный цветочный аромат её духов, но каждый раз, как первый. Он всё равно не может остановить бешенный пульс, ему всё равно хочется быть еще ближе, и его взгляд всё равно падает на её розоватые губки, которые ужасно соблазнительно двигаются.

— ...отлично, но не хватает обычной, стандартной тренировки, как в мотошколах, — она ставит телефон на блокировку и слишком резко поднимает взгляд на Чонгука, который отодвигается лишь спустя некоторое время. — Есть вопросы?

— М-м... да, — он хмурится, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы выбросить из головы ненужные мысли. — Откуда ты всё это знаешь?

— Ты забыл? Мой папа владелец мастерской, и в юношеские годы отъездил больше, чем мы с тобой вместе взятые, — она ухмыляется и, облизнув губы, смотрит на мотоцикл Чонгука. — Он мне всегда говорил, что у каждого должен быть свой стиль вождения, и когда ты его найдешь, тогда ты сольешься со своим байком, — жмет плечами и вновь блещет зеленым, почти ослепляя Чонгука. — Наверное, самый важный совет, который он мне давал перед гонками – наслаждайся ездой, а не думай о том, как бы быстрее победить.

Боже мой, как же Чонгук жалеет, что он не встретил Сову раньше. Она и вправду очень умная, несмотря на то, что она катает у Минджу и Чонхи. Серьезно, в ней столько всего интересного, именно интересного, а не заученных учебников и бесчувственных чисел. Наверное, если бы не её родители, она бы ни за что не пошла в этот университет, а жила бы с отцом и зарабатывала на жизнь гонками, возможно, уроками вождения на мотоцикле или же просто помощью в мастерской.

С первого взгляда, Сова очень простая, но в ней на самом деле таится столько всего, что Чонгук не уверен, сможет ли он откопать всё самое любопытное и захватывающее.

— Спасибо тебе, — говорит как-то тихо, но Сова всё равно его слышит и улыбается.

— Нет, тебе спасибо, что так помог мне, — она проверяет время на телефоне. — Ох, ничего себе, мы тут два часа проторчали. Солнце уже почти село, — она кивает в сторону заката, который слабо можно разглядеть за деревьями и высотками на горизонте.

Чонгук ухмыляется и поднимает руку, на что Сова хмурится и не понимает, к чему он клонит. Он так стоит, как придурок, где-то минуту, а потом прищуривается и слегка наклоняет голову.

— Ну... как Наташа говорила.

— Наташа?

— Из Мстителей. Только не говори мне...

— Я не смотрела Мстителей, — она как-то виновато опускает взгляд и поглаживает шею, словно её только что осудили за незнания законов притяжения. — То есть, я когда-то смотрела Человека-Паука, еще знаю немного о Капитане Америке, но... но я не читаю комиксы и мне особо не с кем ходить на фильмы от Марвел.

— А как же "Мстители, общий сбор!" — она мотает головой. — "Не выражаться!", — опять отрицательный жест. — "Что с тобой? Испугался молний?!" "Я не в восторге от того, что за ними последует", — когда Сова поднимает растерянный взгляд, у Чонгука тут же наступает прозрение. — О, Боже, нам нужно срочно это исправлять! — Чонгук не мог поверить, что кто-то в мире вообще мог не смотреть Мстителей! Тут вышли почти последние, весь интернет гудит об этом, а Сова не знает! — Черт, я как раз на днях отдал билеты Хосоку, — он раздосадовано стонет и взлохмачивает уже растрепанные в разные стороны волосы. — Плевать. Куплю еще. Ты занята завтра?

— Эм... вечером? После пар? — осторожно спрашивает, пока Чонгук находится под властью бурных эмоций и не понимает, что делает.

— Ага. Завтра же среда, верно?

— Да...

— Отлично. Я куплю билеты, надеюсь, они вообще будут, но, если что, попытаюсь найти удобный нам сеанс, — он достает телефон, открывая приложение кинотеатра, и тут же начинает шерстить места. — Тебе где больше нравится? Посередине? Сзади? Спереди?

— М-м... наверное, посередине, — она смущенно облизывает губы и смотрит в экран Чонгука, который он демонстрирует.

— Всё. Я взял, и чтобы завтра обязательно пришла на восемь тридцать к кинотеатру в этом же ТРЦ, — он указывает большим пальцем на здание сзади и сурово глядит на Сову, у которой просто нет другого выхода.

— Да. Да, хорошо, — она смущенно улыбается и, когда Чонгук довольный ставит на блокировку телефон и убирает в карман, она выдаёт: — Это свидание?

Чонгук зависает и, кажется, приходит в себя. Его лицо меняется шоком и осознанием, что он только что действительно пригласил Сову на долбанное свидание, оплатил билеты, к тому же, взял вечерний сеанс и... блять, наверное, нужно было брать задние места.

Почему он всегда теряет контроль, когда находится рядом с Совой?

Стоп, а че он вообще боится? Да все девушки, кого он звал на свидание, сами прыгали к нему на руки и плясали от одной мысли, что сегодня они проведут вечер с Чон Чонгуком, а этот самый Чон Чонгук сейчас стоит, как тот самый участник анонимных дрочеров, и мнется, как целка.

Он, блять, доводит девушек до оргазмов одними пальцами, а смело позвать в кино девушку, от которой без ума, может лишь по божественной случайности.

Надо это исправлять. Он может очаровать Сову, он готов её очаровать, и она будет от него в необыкновенном восторге.

Поэтому он выпрямляется, поворачивается к ней всем корпусом и, дерзко ухмыляясь, поправляет кожанку и зачесывает волосы назад. Хочет облокотиться о мотоцикл рядом, чтобы добавить своему образу еще больше секса, а еще уверенно произносит:

— Да, это свида-а-А-А-А!

— Чонгук!

Он падает на мотоцикл, а затем и вместе с ним прямо на тротуар. Конечно же, именно сейчас его руке стоило проскользнуть мимо и облокотиться о невидимое ничто, чтобы Чонгук выглядел, как самый настоящий идиот.

— Ты не ушибся? — она помогает ему встать, а затем и поднимает вместе с Чонгуком его же мотоцикл.

— Нет. Нет, всё отлично, — он прочищает горло, слабо шипит, потому что приложился рукой и бедром, но он почти не чувствует боли. — Всё так и было задумано, — жмет плечами и сдувает с носа упавшую челку, а потом смотрит на хохочущую Сову. — О, ну да, ты прямо как Хосок.

— Прости, просто... ты очень смешной, — она прикрывает рот ладошкой и слабо сгибается пополам, пока Чонгук с легкой ухмылкой наблюдает за ней и вслушивается в её смех. — Ты так... так старался выглядеть крутым.

— В смысле? Я и есть крутой, — он закатывает глаза, но всё равно слабо улыбается.

— О, ну да, — она кивает и еле успокаивается. — А если серьезно – больше так не делай. Я, конечно, понимаю, что для мотоциклистов падения не в новинку, но есть риск что-то сломать.

— Теперь ты за меня переживаешь? Странно, я думал, что ты надо мной только и можешь, что смеяться, — он прищуривается и нагибается чуть вперед, чтобы столкнуться с зеленым, который уже посветлел и стал более свежим.

— Конечно, я за тебя переживаю, — она закатывает глаза и вновь скрещивает руки на груди. — Тебе еще нужно дожить до гонок, а еще ходить в универ, да и я сама не пойду на Мстителей в среду, — Сова жмет плечами и пытается отвести взгляд, но Чонгук следует за ним, и она молча сталкивает с его темными глазами.

— То есть, ты действительно не против сходить со мной на свидание?

Она моргает и начинает немного чаще дышать. Пальцами крепче вцепляется в свою курточку, закусывает губу и переступает с ноги на ногу. Чонгук с удовольствием подмечает, как её щечки в очередной раз покрываются румянцем, а губки то открываются, то закрываются.

— М-м... да. Да, я хочу сходить с тобой на свидание.

С её уст это звучит намного приятнее.

Чонгук улыбается и сдерживает себя, чтобы не запрыгать вокруг, как бешенный кролик, ведь он всё еще пытается быть крутым: хмыкает, поправляет кожанку и, спрятав ладони в карманах джинс, слегка наклоняет в голову и приближается к лицу Совы, которая хочет сделать шаг назад, но ей мешает мотоцикл Чонгука.

— Только в этот раз, ты от меня не убежишь, принцесса, — он опускает взгляд на её губы, что она прекрасно замечает, а затем отшатывается и натягивает самую милую и невинную улыбку. — Спасибо за ценный урок. Попытаюсь на днях немного потренироваться, — подбирает с тротуара свалившейся шлем и, струсив с него пыль, натягивает на голову, замечая всё еще смущенную Сову.

— Опять-таки, не за что, — она кидает взгляд на Чонгука, а затем двигается к своему мотоциклу, почти бежит рысью.

— О, кстати! — он щелкает пальцами, и Сова оборачивается. — Хосок от меня не отстает. Я могу ему рассказать всю правду о тебе?

Она долго молчит, прищуривается и думает. Видимо, вопрос был слишком неожиданный, и ей проще сходить на свидание с Чонгуком, чем раскрыть себя для еще одного студента.

— Думаешь, ему можно доверять?

— Конечно! К тому же, он безумно хочет с тобой познакомиться. Как-никак, он видел тебя только в амплуа серой мышки, — ухмыляется, когда замечает, как Сова издает саркастический смешок. — И он, в отличие от твоего Минхека, очень порядочный и вежливый.

— Я могу подумать? Извини, просто... будет лучше, если как можно меньше людей будут знать о том, кто я на самом деле, — она выдыхает и садится на байк в своей любимой манере, поэтому Чонгук вновь засматривается на её ноги и прекрасные бедра.

— Да, окей. Я не настаиваю. Если что, я могу его заткнуть чем-то вроде мороженого или бесплатных обедов на целую неделю.

— Спасибо, — она натягивает шлем и опускает визор. Заводит мотор и смотрит на Чонгука через плечо. — Тогда... до встречи?

— До среды, принцесса, — он подмигивает и ждет, пока Сова уедет первой, оставляя за собой рычащее эхо на всю стоянку.

О, Боже.

О, Боже!

Чонгук идет на свидание с самой Совой!!! Об этом ну точно надо рассказать не только Хосоку, но и Юнги, и Чонгуку плевать, как хен отреагирует, потому что он не принимает ничего, кроме одобрения и братской поддержки.

Юнги ему отвечает всего лишь одним эмоджи с большим пальцем, а Хосок строчит ему почти поэмы, а также вопросы и угрозы, что он не может долго жить без ответов. Чонгук в очередной раз даёт обещания, что скоро он раскроет тайну, но также просит помощи в одежде – ему не хочется идти в том же наряде байкера или же дерзкого парня, который обожает кожу и черное, но и стиль маминького сыночка ему тоже не идет.

Чонгуку просто хочется, чтобы всё было идеально, а всё так и будет!!!

__________________

Когда последний раз он вообще нервничал перед свиданием? В школе? Нет, Чонгук просто никогда и не знал, что такое бояться встречи с девушкой, потому что он всегда знал, что он очарует, пленит, влюбит в себя за считанные секунды.

Но с Совой всё было по-другому, и не потому что она была не такой как остальные, нет. Возможно, она немного отличалась. У Чонгука были девушки, которые строили из себя недоступных, но при первом физическом контакте тут же таяли и забывали о своих принципах. Наверное, Чонха и Минджу такие, только намного запутаннее, а вот Сова... она слишком простая, слишком честная, обычная и, на самом деле, очень предсказуемая.

Он следовал всем советам Хосока, который выступал в роли стилиста, и даже одолжил Чонгуку несколько вещей, а то его черный гардероб больше напоминал "шкаф унылого гота", с чем Чонгук не согласен, но спорить не стал. Он перемерял сотни образов, и Хосок решил остановиться на светлом, самоуверенном стилем миллионера-холостяка: шелковая рубашка солнечного цвета с короткими рукавами и карамельными узорами, белоснежно-белые штаны, в которых его бедра были супер-соблазнительными и туфли под цвет низа. Чонгук не хотел знать, сколько всё это стоит. Хосок также заставил его надеть браслеты, золотые часы и солнечные очки, на что Чонгук возмущался, потому что они пойду в кино вечером, а не днем, но Хосок просто напросто его не слушал.

Сделав несколько фоток в зеркале, он скинул их другу, и тот прислал одобрительные эмоджи и куча пожеланий удачи. Он требовал, чтобы Чонгук рассказал ему после свидания всё в мельчайших подробностях, что удивляло, ведь он всегда был безразличен к встречам Чонгука. Более того, он с отвращением смотрел на засосы, закрывал уши, когда слушал, в каких позах и как долго, а затем с отвращением просто уходил.

В принципе, его можно понять, потому что даже сам Чонгук хотел бы задать себе несколько вопросов, начиная с: "А какого хуя ты вообще творишь, чувак?".

Финальным штрихом был одеколон и укладка, которая с каждым разом давалась Чонгуку всё легче и легче. Закинув в рот жвачку со вкусом апельсина, он проверил наличие сигарет и заметил, что у него осталась всего лишь одна. Времени еще было достаточно, чтобы заскочить в ближайший круглосуточный, а затем можно вызвать такси и поехать прямо в кинотеатру, где его, наверняка, ждет невероятно красивая, милая и прелестная Сова, скромно сжимая в ручках сумочку и покачиваясь на каблучках.

Заходит в магазин и встает в очередь, во всех красках представляя её. Она должна быть в платье, с распущенными волосами, с красными губками, длинными ресничками, цветочным ароматом и невинным, смущенным взглядом. Чонгук правда не может дождаться, поэтому второпях просит пачку Парламента, выскакивает из магазина и останавливается у цветочного магазина.

Нет, ну он точно сошел с ума.

Стоит с букетом весенних цветов у дороги, чувствуя на себе взгляды. Кто-то прошел мимо и захихикал, а кто-то только что свистнул, но когда Чонгук обернулся, то никого не увидел. Да где же это хреново такси?

— О-о-о, Чонгук, — перед ним тормозит черный Бентли, из которого на него поглядывает уж больно знакомая рожа с уж больно знакомым шипящим голосом. — Давно не виделись. Помнишь меня?

— Помню, — раздражено вздыхает и опускает букет, замечая, как взгляд Минхека следует за цветами. — Я сейчас немного занят.

— Хм, — он оценивающе осматривает Чонгука, противно ухмыляется и щурится, как хитрая лисица. — Ждешь кого-то?

— Да, поэтому отвянь, — они сейчас находятся на нейтральной территории, поэтому он не боится этого слащавого блондина.

— Почему так грубо? Хочешь, подвезу?

Чонгук молча отходит в сторону и достает телефон, чтобы позвонить таксисту и сказать, что он немного меняет место встречи, но черная Бентли следует за ним, и это катастрофически быстро выводит из себя.

— Давай так. Ты разрешишь мне тебя подвезти, а я не ставлю под угрозу жизнь Сохи, — он мило улыбается, когда Чонгук, сжимая челюсти, поворачивает к нему взгляд. — Давай, Чонгук, мне не очень хочется, чтобы Сохи страдала.

— Ты блефуешь, — о, нет, Чонгук больше не купится на всё это.

— Я бы на твоем месте не был так уверен, — он устало вздыхает и достает телефон, а затем показывает Чонгуку фотографию, где трое высоких и широких парней делают селфи на фоне ТРЦ, где стоит Сова.

У Чонгука что-то оборвалось внутри, а бедные стебли букета затрещали под его кулаком.

— Ты так не поступишь. Её семья прикончит тебя.

— Вряд ли, особенно если я скажу, что всему виной Чон Чонгук, который настолько сблизился с Сохи, что она, ах, бедная и наивная, купилась на его ангельскую улыбку, а потом оказалась изнасилована и избита, — хлопает глазками и, спрятав телефон в кармане пиджака, внимательно следит за помрачневшим лицом Чонгука. — Садись, мальчик, а то всё будет очень плохо.

Нельзя терять контроль. Минхек может блефовать. К тому же, Сохи не слепая, она увидит, кто её избивает, но дело даже не в этом. У Чонгука всё нутро начинает кипеть, когда он представляет, как к ней хотя бы пальцем притрагиваются. Он просто не может... нет, не хочет думать о том, что её могут изнасиловать.

Минхек улыбается и двигается, когда Чонгук подходит и открывает дверь, а затем садится и хлопает, сжимая в руках букет. Сглатывает и медленно выдыхает, пытаясь не сойти с ума и не сорваться, потому что какого хуя ему постоянно мешают?

— Итак, — он достает с кармана портсигар, но вместо сигарет там лежит несколько косяков, и Минхек протягивает коробочку Чонгуку, — хочешь? Качественная, расслабляет и позволяет вести приемлемый разговор.

— Курю только с друзьями, — и это правда, потому что ему хватило опыта долбить траву с незнакомцами.

— Оу, вот как? Можешь закурить свои сигареты, если хочешь – у меня можно, — он подмигивает, берет косяк и, зажав между зубами, подкуривает от зажигалки.

— Что ты хочешь от меня?

Минхек выпускает вязкий дым, заполняя салон машины едким запахом марихуаны. Он даже не кашляет, а просто делает слабые затяжки и, закинув ногу на ногу, смотрит на Чонгука. Он не вселяет страха, но вызывает настороженность и готовность биться и бежать.

У Чонгука очень плохое предчувствие.

— Да так, просто поговорить. Знаешь ли, ты поступил очень грубо, когда устроил на вечере у Господина Со шоу, — ухмыляется и смотрит в окно машины, где Чонгук замечает, что они едут в совершенно другую сторону от ТРЦ. — Я, в принципе, понимающий, поэтому я даю тебе шанс, Чонгук. Если извинишься, то я ничего не сделаю. Ни с тобой, ни с Сохи, а если нет...

— Какого хуя я должен перед тобой извиняться? Ты грубо выражался по отношению к Сохи, здесь тебе стоит просить прощения, — сжав зубы, он смотрит на Минхека сквозь солнечные очки, но тот ни капельки не удивлен поведением Чонгука. — Я уже в курсе, что у вас все друг другу отсасывают, но я не такой, так что никаких извинений.

— О-хо-хо, а ты мне нравишься, — он противно смеется и делает глубокую затяжку. — Как думаешь, это действие травы? Я вот сомневаюсь...

— Останови машину.

— Нет, Чонгук. Рано. Мне нужно тебя перевоспитать, — он опять хихикает и даже хрюкает. — Ты такая необузданная шавка, не думал, что Сохи нравятся дикие дворняжки...

— Блять, — Чонгуку уже настолько насрать, что он готов выпрыгнуть из машины, поэтому находу открывает дверь, но цепкая рука Минхека тут же тянет обратно.

— Ты оглох? Я сказал, что тебя нужно перевоспитать. Сохи нужен воспитанный песик, — он отпускает Чонгука и сидит слишком расслабленным, несмотря на то, что находится в закрытом помещении с парнем, который без проблем может ему навалять. — Смотри, мы приехали.

Не успевает Чонгук осмотреться, как дверь открывают и его вытаскивают чьи-то сильные, огромные руки. Чисто на рефлексах начинает отбиваться и пытаться выбраться, но двое пар мужских ладоней тащат его по какому-то темному, забытому всеми и вся переулку, где воняет мусором, дерьмом и чьей-то блевотиной.

А еще кровью.

— Чонгук-Чонгук, ну почему ты такой непослушный, а? — Минхек идет перед ним, всё еще покуривая косяк. Сзади появляется еще двое амбалов в черных костюмах, которых Чонгук последний раз мог видеть только в каком-то боевике по телеку или же в роли охранника в клубах.

Не время думать об этом.

Он быстро оценивает ситуацию и понимает, что просто так ему не выбраться. Как бы он не пытался, он не может выскользнуть из захвата, а когда его еще и заставляют сесть на колени, чтобы подставить лицо Минхеку, он и вовсе смиряется с фактом, что ему полная жопа.

Минхек больно тянет за волосы, стаскивает очки и откидывает в сторону. Букет валяется где-то там же, пока что нетронутый. Из карманов брюк достают телефон, сигареты, ключи от квартиры и всё раскидывают вокруг переулка, а мобильный еще и раздавливают под ногами.

Блеск.

— У тебя всё еще есть шанс, парень, — Минхек делает затяжку и кидает остатки косяка себе под лакированные туфли. — Одно единственное слово, и я тебя отпущу. Хотя... м-м... наверное, я еще попрошу тебя отстать от Сохи, потому что она, всё-таки, предписана мне, а не какому-то Чон Чонг...

Чонгук плюет прямо в лицо Минхеку, который замолкает и на глазах начинает краснеть от злости. Такой видок стоит ухмылки, но также он стоит и яростного удара в лицо, который прилетел от самого блондина.

— Бьешь, как напыщенный, дряхлый мажор, — хрипло хихикает Чонгук и поднимает взгляд на яростного и слегка накуренного Минхека.

— Зато они – нет. Не жалейте его, парни, а в особенности – его лицо.

Чонгук слабо помнит, что было. После трех ударов в лицо он не открывал глаза, пытался отбиваться и вырываться, и ему даже удалось отметелить одного из нападавших, но всё это лишь везуха. Ему не справиться с мужиками в два раза больше него самого, как бы он не старался применять свои боевые навыки.

Бесчисленные удары по ребрам, в живот. Кажется, ему что-то сломали, но во время боя тяжело определить, что именно. Его стойка боксера не спасает, но помогает устоять при тяжелых ударах. Он, кажется, даже использовал мусорки, какие-то банки, кидался ими, а еще кричал, много кричал, не только матерные слова, но и тупые шутки.

Ведь Человек-Паук так же делал, да? Чтобы не бояться, он много шутил, и это придавало ему уверенности. Но Чонгук не боялся за себя, он боялся за Сохи, которая осталась стоять одна у кинотеатра, и которая не скоро узнает, что произошло.

Его оставляют лежать на мокром асфальте, почти без сознания. Голова гудит, в ушах какой-то странный шум, легкие почти разъедает запах крови и метала. Немного тошнит, но сердце так стучит, словно вот-вот выпрыгнет, и привычный адреналин уже не спасает.

Над ним нависает улыбчивое лицо Минхека, который курит Парламент и выпускает дым прямо в лицо избитого Чонгука.

— Так-то лучше. Но, признаться, ты уложил одного из моих... похвально. Если бы я тебя не ненавидел, то я бы предложил тебе работу, но ты самый настоящий кусок дерьма, который прилип к прелестной Сохи и не хочет отставать, — он докуривает и кидает окурок прямо на Чонгука. — Будешь знать, мразь, как унижать меня перед Господином Со, и как манипулировать наивной крохой. Бывай.

Чонгук сглатывает и смотрит в ночное небо, слыша, как машина уезжает и наступает тишина.

У Чонгука нет страха даже сейчас, он не боится умереть от потери крови или же переломов, которые, возможно, присутствуют где-то в ребрах, на руках и ногах, но это не точно. Его телефон разбит, его костюм порванный и весь в крови и грязи, а очки раздавлены на крохотные частички. Хосок точно его убьет.

Ха-ха, смешно же.

Кашляет и пытается встать, но ничего не получается, поэтому он решает еще немного полежать.

Интересно, Сохи всё еще его ждет? Наверное, она подумала, что он её бросил, а может и переживает, наверняка же трезвонит ему, а у него вне зоны.

Боже, как же он хочет увидеть её лицо. Узнать, что с ней всё в порядке, что её никто не тронул, услышать её голос и почувствовать на себе её ручки. Чонгук уверен, что её цветочный запах самый настоящий опиум, и ему очень хочется почувствовать её истинный аромат, пройтись носом по шее и глубоко втянуть.

Наверное, она пахнет чем-то приятным, нежным, мягким, чувственным и...

— Чонгук?

Чонгук хмурится и смотрит на нависающее лицо, с трудом узнавая голос. Немного кашляет, а затем удивляется, когда свет от фонаря падает на густые усы и суженные глаза.

— Вы...

— Кто ж тебя так? — отец Совы встревоженно осматривает Чонгука, присаживаясь на одно колено. — Бог ты мой, как ты выжил, сынок?

— Легко, — хихикая, но потом опять кашляет, замечая, как владелец мастерской неодобрительно мотает головой и ведет усами.

— Тебе нужна помощь, — он аккуратно помогает Чонгуку встать, но тот чувствует щемящую боль в груди и животе. — Я отвезу тебя к себе, осмотрю, и если понадобится врач – вызову.

— Не надо, я сам...

— Не выеживайся, понял? — грозно спросил отец Совы и, перекинув руку Чонгука себе на плечи, тихо зарычал.

Он помогает дойти до машины, куда усаживает Чонгука на заднее сиденье. Сам садится на водительское и выезжает на дорогу, включая фары. В салоне приятно пахнет лесом, а сам Чонгук чувствует внезапную безопасность, как будто бы его подобрал его же отец.

— Только... только не говорите ей, хорошо? — он смотрит в суженные глаза через зеркало заднего вида, но в ответ слышит лишь тишину и звук поворотника.

Чонгуку меньше всего хочется, чтобы она знала, какой же он жалкий и слабый. Черт, не смог справиться с какими-то любителями-гопниками. Хах. Если бы его друзья услышали об этом, они бы сразу сказали, что Чонгук нагло врет им в лицо.

Он еще и наверняка выглядит ужасно, а ведь так старался, и всё к херам. Сегодня явно не его день.

Чонгук устал, он очень устал, ведь таких драк у него не было уже года два, поэтому организм, измотанный ударами и яркими эмоциональными вспышками, медленно отключился. Он не заметил, когда его привезли к мастерской, потому что крепко спал и видел только зеленый, ярко-ярко зеленый, который мигал, словно неон, и звал к себе.