Green Green Green

— Мистер Чон? — у черного автомобиля стоит мужчина средних лет, опрятно одетый и мирно держащий руки в замке перед собой.

— Эм... да?

— Меня прислала Ким Сохи, — он открывает дверь, чтобы Чонгук мог присесть. — Она искренне извиняется, что не смогла приехать сюда вместе со мной.

Во-первых, к Чонгуку впервые кто-то обращается "мистер Чон" без сексуального подтекста. Во-вторых, он еще никогда не чувствовал себя такой значимой шишкой, хотя за ним просто прислали водителя.

В машине приятно пахнет кожей, каким-то особым парфюмом, и вообще не слышно, как гудит мотор. Едет тихо, но быстро.

Поправляет черный галстук, проверяет свою прическу во фронтальной камере, думая, не перемудрил ли он. Его открытое лицо казалось непривычным, а андеркат оголял уши и подчеркивал остроту челюсти. Чонгуку было не то, чтобы некомфортно, скорее... странно сидеть в костюме, стоимостью в два последних айфона. Он не боялся его порвать или испачкать – он довольно аккуратный в этом плане, но у него в голове не укладывается, как можно ходить в таких дорогих шмотках.

Кстати, Сова довольно скромно одевается, учитывая, что она может себе позволить. Поэтому Чонгук не чувствует между ними колоссальной разницы в социальном статусе?

Всё же, стоит её познакомить с Хосоком – они найдут общий язык.

— Мы прибыли, — объявляет водитель, когда заворачивает на частную территорию. — Чуть не забыл, — он открывает бардачок машины и вытаскивает черную, перьевую маску, которую Чонгук обычно встречает во всяких магазинах бесполезного мусора. — Сохи попросила передать Вам. Наденьте, как будете заходить.

— А... эм...

— Она сейчас подойдет и заберет Вас. Не беспокойтесь, — водитель натянул самую обыкновенную улыбку, и на одну долю секунды он показался каким-то роботом.

— Спасибо, что подвезли.

Сжимает в руках маску и выходит, тут же осматриваясь. Аккуратно закрывает дверь, поправляет пиджак, стряхивает несуществующую пыль с брюк и, прочистив горло, оглядывается вокруг, пытаясь не выдать глубоко шока.

Он точно попал в какую-то сказку.

Мимо проезжает настоящая красная Феррари, откуда чуть спустя выходит парень не старше Чонгука и девушка в длинном, обтягивающем платье. Затем проезжает Мерседес, МакЛарен, Шевроле и куча-куча разных машин, которых Чонгук встречал только в фильмах на подобие Форсажа или Трансформеров.

Здание, куда все приезжие мажоры (Чонгук правда не знает, как еще их можно назвать) потихоньку заходили, больше всего напоминало школу профессора X из Людей-Икс. В нем наверняка можно потеряться, не стараясь. Все окна горели, где-то мелькали чьи-то тени, была слышна классическая музыка, смех, бесконечные разговоры и звенящие бокалы.

Теперь он начинает понимать, почему Сова тогда захихикала, когда увидела его любительский наряд воспитанного ботана. Он бы точно сюда не вписался, если бы она не выслала костюм от Армани.

— Молодой человек, Вы кого-то ждете?

Чонгук оборачивается и замечает очень симпатичную девушку, которая только что выскочила из длинного белого лимузина. Она, кажется, немного младше, ниже и, вообще, по взгляду еще ребенок.

— А... я кое-кого жду.

— И кого же? — она окидывает оценивающим взглядом Чонгука, явно подмечая дорогущий костюм и приятный аромат одеколона. — Если твоя дама тебя кинула, я могу её заменить.

— Спасибо, но... я, пожалуй, дождусь её, — фальшиво улыбается и слышит, как другие женщины спрашивают у своих партнеров, кто же он такой, когда проходят мимо. Трудно не наслаждаться вниманием, несмотря на то, что, в отличие от клуба, здесь публика не такая пошлая и грубая.

— Извини, но, он со мной.

Чонгук разворачивается и замирает.

Сова? Перед ним стоит Сова?

И не просто Сова. Нет. Не та, которая гоняет в коже на мотоцикле, и не та, которая приходит в безвкусном наряде в университет, лишь бы скрыться от любопытных глаз. Перед ним стояла самая великолепная, самая прекрасная и волшебная Сохи, о которой он не мог и мечтать в своих самых глубоких снах.

Чонгук не знает, что ему нравится больше всего, и он просто осматривает её всю, пока она общается с незнакомкой.

Начинает с собранных в небрежные завитки волос, что открывают её шею, ушки и линию челюсти. Скорее всего, на загривке можно рассмотреть татуировку. У Сохи был необычный макияж, такой вечерний и таинственный. Её губы опять были клубнично-красными, и в голове тут же проскользнула крыша, звезды, их близость...

Чонгук моргает и опускает взгляд на открытые плечи, ключицу и, Господи Иисусе, ложбинку упругой груди, из-за чего он сглатывает и рвано выдыхает. Какого хуя она вообще в таком открытом платье, блять? Да, её руки закрыты прозрачной, пышной вуалью, и платье в пол, но... но, Боже, её чистая, нетронутая кожа заставляет Чонгука забыть о том, кто он вообще.

Пытается отвлечься на само платье, фасон которого явно был сделан на заказ. Корсет облегает до середины талии, где переход в свободную юбку прикрыт красной лентой. Красной, блять, лентой, которой Чонгук мог сделать всё, что угодно, и он правда пытался не думать о связанных руках. Вот правда. Он смотрел на узоры красных роз, розовых лилий, темно-зеленых листьев и стеблей, что обвивали вверх, переходили на рукава и слегка падали на юбку.

Самое главное. Платье было минерально-зеленым, да, темнее и тусклее, чем истинный цвет Совы, но он подходил ей лучше любого зеленого.

Чонгук втягивает носом воздух, надеясь прийти в себя, но, конечно, хер там, потому что цветочный аромат Совы проникает почти под кожу, и он не знает, как сможет выдержать целый вечер, при этом ничего не делая со своей спутницей.

Он настолько впечатлен... нет, восхищен её внешностью, что у него в голове по-настоящему пусто.

Поэтому, когда Сова избавляется от девушки, он не думает, и просто говорит:

— Ты такая красивая, — выдыхает и с удовольствием подмечает румянец на щеках у Совы, которая неловко опускает взгляд. — Ты очень-очень краси...

— Да-да, я поняла, — она закатывает глаза, ухмыляется и, скрестив руки на груди, поднимает взгляд. — Ты тоже очень... хорошо выглядишь. Я боялась, что выбрала слишком маленький размер, — она осматривает Чонгука с головы до пят, и он не мог не упустить из внимания её взволнованный взгляд. Всё-таки, она тоже впервые видит Чонгука в таком официальном виде, в черном костюме, который он, как думал, никогда в жизни не будет носить. — Тебе идет, да.

Чонгуку хочется сказать что-то еще, но он просто не в силах выдавить что-либо, кроме комплиментов, поэтому он просто молчит, пока Cова берет из его рук маску и бережно надевает на него.

— Прости за это. Господин Со обожает маскарады, балы и всё, что связано с викторианской эпохой, поэтому, как сказано в его приглашении, он не пустит, если кто-то пришел без маски, — она ухмыляется и только сейчас Чонгук замечает, что у неё в ладошке была тонкая, черная маска с крохотными, зелеными бабочками. Ему кажется, что любой аксессуар на её лице лишний, но он молчит. — Мне очень нравится, когда у тебя открытое лицо, — шепчет напоследок и берет его под руку, пока Чонгук смотрит на неё, думая, не показалось ли ему.

Значит, она тоже им очарована? Боже, ну конечно она им очарована! Чонгук совершенно растерял свою уверенность, а зря, потому что самая прекрасная девушка во всей Вселенной сейчас ведет его ко входу, представляет их дворецкому на входе, как пара, а потом ступает медленно вовнутрь, где Чонгука одолевает яркий свет, высокие потолки, огромная, хрустальная люстра и бродящие туда-сюда люди.

— Если кто-то подойдет к тебе – просто скажи, что ты со мной, — шепчет, когда они вливаются в стадо утонченных и роскошных богачей. — О, и да, надеюсь ты готов ко встрече с моей мамой.

— С твоей мамой?!

— Ты думал, что меня пригласили, а её нет? — она ухмыляется и подходит к фуршетному столу, где вряд ли можно найти обыкновенное пиво или орешки. — Не бойся. Я сказала, что познакомилась с тобой в университете, и что ты очень хороший парень из приличной семьи, — протягивает Чонгуку бокал шампанского, который кажется ему таким крохотным по сравнению с коктейлями в клубе.

— Кажется, ты меня предупреждала только о вальсе, — он ухмыляется и смотрит на виновато выглядевшую Сову.

— Обещаю. Я сделаю всё, что ты попросишь, как только мы покончим с балом.

Чонгук знает, что она говорит об уроках на мотоцикле, но его воображение опять идет не в ту степь.

— Не делай из меня тирана, принцесса. Если что – я не чувствую тут себя белой вороной, — он хмыкает, понимая иронию, но затем начинает осматривать толпу. — Я, конечно, впервые на таком мероприятии, немного нервничаю, но понимаю, как себя нужно вести.

Ему действительно было плевать на свою родословную, на отсутствие аристократии в крови, на финансовое положение и то, что он предпочтет гонять по уличному Пусану, нежели общаться с людьми, которые и жизни-то настоящей не знали. Он здесь не из-за них.

Главное – Сова рядом, и она кардинально отличается от всех вокруг. Да, она играет на публику, вежливо улыбается каждому, кто к ней подходит, отвечает на все вопросы и выглядит, как частый гость подобных собраний богатеньких лизоблюдов, но в другой, настоящей жизни она совершенно не такая.

— О, черт.

— Что такое?

— Минхек... с моей мамой, вот крысеныш, — шипит Сова и, наверное, она бы раздавила бокал шампанского у себя в руках, если бы была сильнее. — Знает, как я его ненавижу и выбрал самый легкий способ подобраться.

— Не переживай, — успокаивает Чонгук, потому что ему меньше всего хотелось, чтобы Сова нервничала. — Я ведь на сегодня твой партнер.

— Прошу тебя – не врежь ему, — она светит зеленым и, видимо, не шутит вообще.

Неужели этот Минхек настолько мудак, что Чонгук мог бы ему врезать?

— А! Прелестная Сохи! Аншанте! — берет за ладошку Сову и медленно целует тыльную сторону, слишком долго целует.

Ладно. Чонгук уже хочет ему врезать.

— Ваша дочь, миссис Ким, как всегда очаровательна, — этот напыщенный, блондинистый индюк с голубыми глазами, явно с европейскими корнями, почти не смотрит на Чонгука. Словно его тут и не существует.

Словно он ему не ровня.

— Привет, Минхек, — улыбается Сова, но видно, как у неё почти трескается лицо. — Мама. Познакомьтесь – Чон Чонгук, мой сегодняшний партнер, — она галантно приподнимает ладошку, чтобы указать на Чонгука, который вежливо улыбается и кланяется исключительно маме Совы.

Этот Минхек думает, что Чонгук какой-то лох? Посмотрим еще, кто тут из них лох.

— Я так рад познакомиться с мамой Сохи, — кладет ладошку на грудь и кивает, встречая любопытный взгляд со стороны старшей Ким. К слову, Сова была больше похожа на отца, но сходство с мамой тоже просматривалось. — Она так часто мне рассказывала о Вас.

— Неужели? А вот мне о Вас ни слова, — она с упреком смотрит на свою дочь, которая крепче сжимает руку Чонгука. — В последний момент объявила, что у неё есть пара на вечер.

— Чонгук? — ухмыляется Минхек, почти смеется в лицо, словно его новый знакомый какой-то необузданный дикарь. — Вы никогда раньше не бывали на подобных мероприятиях, верно?

— Очень занят.

— Как вы познакомились? — интересуется миссис Ким и берет у официанта бокальчик шампанского, не отрывая взгляда от Чонгука.

Судя по всему, он её заинтересовал, и это радует.

Чонгук вовсе не планировал знакомиться с родителями Совы, а уж тем более производить на них хорошее впечатление, нет-нет, но... но почему бы не заполучить одобрение от её матери?

— Мы учимся в одном университете, и как-то случайно пересеклись в столовой, — честно отвечает Чонгук, упуская важные детали.

— О, так Вы учитесь на финансиста? — у миссис Ким оживились глаза. Конечно, в их университет не каждый глупыш поступит, хоть Чонгук до сих пор считает, что ему очень повезло.

Но почему бы не пофлексить?

— На экономиста, да. Поступил на бюджет, получаю стипендию – в общем, стараюсь изо всех сил, — он играет самого очаровательного и милого мальчика, включая обезоруживающую улыбку, от которой даже мама Совы скромно приподнимает уголки тонких губ.

— Как похвально, что Вы не рассчитывали на помощь родителей, — миссис Ким краткими, изысканными жестами даёт понять не только Чонгуку, но и Минхеку, что её дочь выбрала прекрасного сопровождающего.

Минхек не стесняется прожигать взглядом Чонгука, сжимает челюсть и внимательно изучает чуть ли не каждую ворсинку на костюме. Он думает, что здесь есть какой-то подвох, и он прав, но он никогда не выиграет у Чон Чонгука.

— Позвольте спросить, а кем являются Ваши родители? — интересуется блондин, настолько противно ухмыляясь, что кулак сам сжался, неосознанно. Сова незаметно гладит его по локтю, и Чонгук чувствует, что она тоже напряжена. — Возможно, владельцы крупной компании? Заводов? Неужели – крипто-магнаты?

Миссис Ким не прерывает Минхека, наоборот, она словно использует его, чтобы ближе узнать Чонгука. Не хочет показаться грубой, ведет себя, как истинная аристократка, что впечатляет.

Но ему кажется, что она не будет осуждать за то, что семья его не такая уж и богатая, и что Чонгуку, по сути, нечего делать рядом с такой, как Сова.

— Мой отец преподает точные науки в университете, а мать работает врачом-акушером, — верно, он не будет стесняться своей семьи, и как бы его родители не поддерживали его увлечение, он не позволит каким-то самовлюбленным лицемерам осуждать их за жизнь.

Как и ожидалось.

Минхек хмыкнул и уже собирался унизить Чонгука, но миссис Ким добродушно улыбнулась, чем тут же прервала любые порывы блондина произнести хоть слово.

— Похвально. Таких талантливых парней, которые не зависят от денег родителей, очень сложно найти. Мой нынешний муж живет по принципу "всего добейся сам", и Вы, молодой человек, ему бы очень понравились, — она кивает, пока Чонгук слышит, как Сова облегченно вздыхает. То есть, ей было важно, чтобы Чонгука одобрили? — Жаль, что его сегодня нет.

— Миссис Ким, кстати, мой отец хотел с Вами кое-что обсудить, — вставил свои золотистые пять копеек Минхек, но на лице у мамы Совы и мускул не дрогнул, хотя по её глазам можно было прочитать, что она видит его насквозь.

— О, да? И где же он?

— Видите? У входа в галерею.

— Хм, тогда... Сохи, не хочешь поздороваться с мистером Чхве? Чонгук, ты не против, если я её украду? — она всё еще улыбается и многозначительно смотрит на свою дочь, которая смело принимает её взгляд.

— Да, конечно.

— Спасибо. А вы, мальчики, пока побеседуйте, — она берет Сову за ручку, пока та кидает предостерегающий взгляд на Чонгука, который очень напоминает Ви, когда тот оттянул его в клубе от Кошки.

Как только они скрываются в толпе, Минхек поворачивается к новому знакомому и смотрит, как змея, ядовитая и скользкая. Улыбочка не сходит с его лица, пока он наливает два бокала пунша и протягивает один из них Чонгуку, который приходиться принять.

— Итак. Спрошу напрямую. Решил охмурить богатенькую девицу и за её счет выряжаться в костюмы или же..., — он издает смешок, как будто бы других вариантов не может существовать, — любовь?

Ого. Да он может посоревноваться с Кошкой в мудачестве.

— О таком понятии, как крепкая дружба ты не знаешь? — Чонгук и сам в это не верит, но не может же он признаться какому-то вычурному петуху в своих чувствах к Сове.

Минхек тоже это понимает, поэтому смеется громче, и противнее.

— Давай на чистоту. Ты, Чонгук, не похож на очень дружелюбного парня. Татуировки, самодельная укладка, неухоженные руки, сухие губы и... что-то еще, но я не могу понять что, — он хмыкает и делает глоток пунша. — Для тебя я могу позвать таких девочек, от которых у тебя голова пойдет кругом.

— Я похож на человека, который нуждается в твоей помощи? — раздраженно выдыхает, потому что его уже конкретно заебало, что его сравнивают с какой-то секс-машиной, которая думает не головой, а головкой.

— Могу предположить, что ты слишком долго охмуряешь Сохи, а разрядка ведь нужна, — он подходит ближе, чтобы прошептать, хотя из-за музыки и громких разговоров их все равно никто не разберет. — У меня есть близняшки, которые могут быть для тебя, кем угодно. Называй их, как хочешь, и я правда могу организовать тебе их прямо сейчас, — он дергает бровью и отходит, оставляя ужаснейший запах острого одеколона.

Чонгук не дурак. Он далеко не дурак. Он, блять, учится в престижном универе (хоть и катает очень много у Хосока, но это не важно), а этот конченный придурок пытается его обмануть какими-то телками. Хочет увести отсюда препятствие, которое мешает подобраться к Сохи.

Не на того напал, мудак, потому что если Чонгук пришел сюда с Совой, он и уйдет с ней, и ему нахуй не нужен никто, кроме неё.

— Минхек, верно? Я бы предпочел больше не общаться с тобой, потому что я терпеть не могу голубоглазых мальчиков, которые считают, что могут в этой жизни всё лишь благодаря маме и папе, — он бы засмеялся прямо в лицо шокированному Минхеку, но не может. Этикет, блять. — Я здесь только по просьбе моей Сохи и буду беседовать лишь с ней.

Окей, ладно. Ладно! Возможно, он перегнул. Но, что поделать – вот такая он вспыльчивая, дерзкая натура, которая бесится, что какой-то Минхек, который разбрасывается девочками, может быть суженным для Совы, невинной, доверчивой, беспечной Совы. Чонгук просто не может этого позволить никогда.

Да и ему всегда хотелось унизить какого-нибудь мажора с идеальной кожей и маникюром. Мечты сбываются.

— Твоей? — с насмешкой почти выплевывает и начинает хохотать, как сумасшедший. — Сбавь обороты, мальчик, она всего лишь пригласила тебя на вечер, — он глотает немного пунша, всё еще хихикая. — И не забывай, с кем и как ты общаешься.

— Я не боюсь тявкающих шавок, — Чонгук, какого хрена? Держи себя в руках!

— Знаешь, мне даже нравится твоя привязанность к ней, — он словно и не слушал Чонгука, как будто пропускал все оскорбления мимо ушей. — Она покоряет, верно? — Минхек смотрит куда-то в толпу, и Чонгук замечает Сохи, которая общается с какой-то парой, улыбается и смеется. — И ты прав, — он хлопает его по плечу, как будто они друзья с детства, и это очень не нравится Чонгуку. — Никакая девушка не заменит её.

— К чему ты клонишь?

— Она такая неприступная, да? Такая вся... закрытая, — он подходит ближе, уже и вовсе приобнимая за плечи. Обвивает, как питон свою жертву. — Я тебя понимаю, друг, ведь я, как и ты, очень давно мечтаю присунуть ей. Представь, какое у неё лицо, когда она кончает, и какая же её грудь может быть вкусной, — Минхек не отводит взгляда от Сохи, а Чонгук чувствует, как её словно оскверняют. Да, у него тоже были такие мысли, но когда их озвучивает совершенно другой парень, то всё перед глазами начинает темнеть. — Как думаешь? Вдвоем мы сможем уломать эту суку?

Жаль, что здесь нет Ви, который его бы остановил.

Но есть музыка, которая начинает играть слишком громко, и отвлекает от резкого замаха. Его кулак был уже на полпути, но он вовремя остановился, замечая, что Минхек не двинулся. Он даже улыбался и подставлял лицо, а это значит...

...что Чонгука вновь провоцировали.

Почему он такой вспыльчивый? Почему он не может просто включить в голове белый шум и не слышать никого, в особенности Минхека?

Если бы он сейчас его ударил, то его бы выгнали. Никто бы не слушал какого-то Чон Чонгука, его бы выставили настоящим дикарем, агрессором, который не может нормально вести себя, как человек в высшем обществе.

Он бы пережил, ему похуй на мнение остальных, но вот Сова... она бы его не простила за такой переполох. Она доверилась ему, привела сюда, научила танцевать и надеялась, что Чонгук не опозорит её, что он произведет хорошее впечатление на маму и будет лучшим мальчиком.

Впервые в жизни он благодарит классику.

Минхек хмыкает, когда Чонгук опускает руку и поправляет галстук. Решает просто уйти, не слушая никого, и найти Сову, рядом с которой ему намного спокойнее и безопаснее. Кто знает, сколько еще парней не в силах удержать свои фантазии вдали от слишком красивой и прелестной девушки, которая сейчас стоит и разговаривает со своей мамой в галерее.

— А, Чонгук, — миссис Ким кратко улыбается и, судя по её острому взгляду, замечает перемену в настроении. — Где же Минхек?

— Я решил прогуляться, а он отказался составить мне компанию, — прячет слегка трясущиеся ладони в карманах, но моментально приходит в себя, когда к нему подходит Сова и берет под руку. — Тем более... там, вроде как, скоро начинаются танцы.

— Вы умеете танцевать? — радуется миссис Ким и с одобрением смотрит на дочку. — Вы правда очень талантливый, Чонгук. Я рада, что Сохи встретилась именно с Вами.

— Мам, перестань...

— Ступайте. Мне всё равно не радостно кружиться без мужа, — она хмыкает, и, возможно, Чонгуку показалось, но он заметил очень знакомую печаль в её глазах. Безмолвную, недопустимую, которую она тут же убирает, разворачивается и отвлекается на разговоры с людьми.

— Всё в порядке? — тут же спрашивает Сова, и Чонгук правда пытается не глазеть на её открытую ключицу и декольте.

— Эм... да. Я просто чуть не врезал Минхеку, — жмет плечами и хочет взлохматить волосы, но вспоминает, что у него укладка.

— Прости, что оставила тебя одного. Но ты молодец, что сдержался, — она ухмыляется и, взяв его за ладонь, тянет обратно в зал, цокая туфлями. Наверное, она на высоком каблуке, хотя ходит так спокойно, словно в кроссовках. — Пошли! Ты же меня, вроде как, на танец хотел пригласить?

— Вообще-то, теоретически, ты первая пригласила меня, — он улыбается и чувствует, как по его телу растекается нежное умиротворение. Адреналин, который подскочил из-за долбанного Минхека, заменяется ярким желанием вести Сову в вальсе.

— То есть – один танец и всё?

— Хочешь больше? — он ухмыляется и, когда они приближаются к центру, он берет её за талию и встает в лучшую позу, выпрямляя спину и прижимая Сову к себе.

— Посмотрим.

Чонгук определенно попал в сказку, потому что как еще описать то, что он кружится с настоящей принцессой по залу, и все остальные на фоне превращаются в какой-то блюр. Медленно, аккуратно он ведет Сову, смотрит ей в глаза, улыбается так же широко и радостно, как и она, и сейчас есть разительное отличие от их тренировки.

Они расслабленны. Да, Чонгук чувствует взгляды на себе, возможно, на них пялится Минхек и с раздражением сжимает стакан пунша, но ему так по боку, потому что он держит за теплую ладошку чудесную Сову, которая так близко, которая полностью доверяет ему и следует за каждым шагом.

Напряжение, созданное вульгарными разговорами, испарилось. Живая, классическая музыка вдохновляла, и Чонгук чувствовал себя очень странно. Возможно, он словно вернулся в детство, когда маленький танцевал с мамой, когда папа покупал ему новогодний костюм кролика в младшей школе, когда сам Чонгук находился в своем мире, где не было никаких интриг, никакого негатива и всё казалось таким же разноцветным и магическим, как и сейчас.

Возможно, если бы рядом не было Совы, он бы всего этого не чувствовал.

Мелодия останавливается и все хлопают музыкантам, которые меняют ноты и готовятся ко следующей композиции. Чонгук облизывает губы, тяжело дышит не потому что устал, а потому что... вау, он хочет еще раз покружиться с Совой.

И она, судя по её взволнованному взгляду, тоже.

— Кхем-кхем, прошу прощения, — только вот шипение гремучей скотины отвлекает от идиллии. — Сохи, не подаришь мне один танец? — Минхек натягивает улыбку, больше похожую на оскал, и Чонгук надеется, что Сова сейчас ему откажет.

Но она тяжело вздыхает, обреченно, и с извинениями смотрит на своего партнера. Он уже видел такой взгляд. Чонгук понимает, что она вынуждена согласиться, потому что в её мире она обязана поддерживать хорошие отношения со всеми, в особенности с потенциальным женихом, который нравится миссис Ким.

И это просто пиздец, как бесит.

— Ты не против, Чонгук?

Против. Он, блять, против, потому что Минхек – бабник и говноед, и он просто не имеет права хотя бы прикасаться к Сове.

— Пожалуйста, — он тоже натягивает улыбку, и как только Минхек, с победной ухмылкой берет спутницу за пальчики, Чонугк случайно ставит ему подножку.

И тот падает. Прямо посреди зала, когда наступает тишина и все оборачиваются на неуклюже развалившегося блондина, который явно неплохо приложился носом.

— Ох, ты как, в порядке?! — Чонгук присаживается, помогает встать, но затем проходящий мимо официант так удачно попадает под руку, что он небрежно толкает его локтем и все содержимое подноса падает на Минхека.

Громкое "ах" разлетается, кажется, по всему поместью, и все глаза направлены на мокрого, испачканного, помятого Минхека, который и слова не может вымолвить.

— Сэр, прошу прощения, я не... не хотел, — бедный официант настолько перепугался, что он, видимо, не понял, что его пихнули.

Минхек всё еще молчит, а Сова застыла и смотрела только на Чонгука, потому что её зоркий глаз всё заметил, и, судя по всему, ей выходки не понравились. Неужели она не видит шарма в забавных пранках?

Блондин отталкивает Чонгука, фыркает и смотрит на него с нескрываемой яростью и самой пылающей злостью, на какую только был способен. Запах одеколона мешается с алкоголем, костюм покрыт темными пятнами, его маска сломана, и – какой же официант умничка – его волосы утеряли укладку, искупавшись в пузыристом шампанском.

Ну и кто теперь здесь сука? К тому же, мокрая и грязная.

Боже, как жаль, что Чонгук не может сказать этого вслух.

— Сэр, позвольте, я проведу Вас...

— Отвянь, — гаркает и подходит так близко к Чонгуку, что чуть ли кончиком носа не утыкается в маску. — Ты...

— Я? — искренне удивляется, вспоминая, как играла Кошка. — Я же помочь хотел!

— Ты подставил мне подножку. Он сделал так, чтобы я упал, — тыкает указательным пальцем в Чонгука, который невинно хлопает глазками. — Этот... этот самозванец, который пришел сюда, чтобы...

— Минхек! — громогласно обрывает его мужчина, который выходит из толпы. Высокий, выше Чонгука, но видно, что пожилой – всё лицо в морщинах, а руки обтянуты сухой кожей. — Ты что здесь утроил?

— Господин Со! Я тут не причем! Вот этот вот, Чон Чонгук, он специально сделал всё так, чтобы опозорить меня перед...

— Дорогие гости, свидетели, — прочистив горло, говорит хозяин вечеринки. — Как было дело?

— Простите, но... он сам споткнулся, а официант не заметил его и врезался, — говорит – кто бы мог подумать! – сама миссис Ким, к которой, судя по всему, Господин Со прислушивается. — Минхек, Вы сами виноваты, не стоит клеветать бедного мальчика.

Главное не засмеяться во всю глотку, Чонгук очень пытается не выдать себя, поэтому поджимает губы и с благодарностью кивает маме Совы.

— Нет! Вы не...

— Минхек. Думаешь, что миссис Ким будет врать? Очень невежливо! — Господин Со, судя по всему, был довольно суровым, хоть и любил вычурные балы и танцы под классику. — Вы, как мужчина, обязаны отвечать за свои поступки и не портить столь прекрасный вечер.

Гости всё еще пялятся на Минхека, а затем начинают шептаться, что бесит блондина еще больше. Он бы, наверное, тут взорвался от злости, если бы была возможность. Лицо заметно покраснело, и на фоне его блондинистых волос и бледной кожи он выглядел, как самый настоящий Красный Череп из Капитана Америки.

— Прошу прощения, — извиняется сквозь зубы.

— Вы можете воспользоваться моей ванной для гостей. Дворецкий проведет и выдаст Вам...

— Благодарю, но я, пожалуй, лучше удалюсь, — поправляет пиджак и смотрит на Господина Со, который лишь жмет плечами. — Спасибо за приглашение. Надеюсь, подарок Вам понравился.

— Спасибо, что пришли.

Минхек разворачивается на одних пятках и тут же встречается со взглядом Чонгука. На самом деле, если бы они встретились где-то в подворотне, то он бы смахивал на какого-то гопника или же того самого школьника, у которого за спиной целая банда. Видно, что сам он не любит пачкать руки.

— Еще увидимся, дворняжка, — шепчет, когда проходит мимо, и специально задевает плечом.

— Простите за заминку. Продолжаем вечер! — опять крик на весь зал, затем хлопок в ладоши и музыка вновь играет, люди расходятся, танцы закручиваются. — Молодой человек, приношу Вам искренние извинения за случившееся, — Господин Со подходит прямо к Чонгуку, а затем с любопытством смотрит на Сохи и так широко улыбается, словно увидел перед собой маленькую девочку с корзинкой цветов. — Теперь я всё понимаю.

— Простите? — спрашивает Чонгук.

— Вы пришли с такой прекрасной девушкой, конечно же, кое-кто приревновал, — он смеется и обнимается с Совой, как дедушка со внучкой. — Я так рад, что ты пришла.

— Господин Со, Вы не отпустите нас на несколько минут? — она улыбается, и этого достаточно, чтобы покорить сердце старика, который тут же кивает и неоднозначно подмигивает Чонгуку.

— Конечно. Миссис Ким, не желаете ли потанцевать? Ах, простите, — он тяжело вздыхает. — Помню, что Вы не танцуете без мужа.

— Верно. Но, мы можем побеседовать, если пожелаете, — она всё еще пытается изучить Чонгука, но отводит взгляд, когда Господин Со согласно кивает и уводит её куда-то вглубь толпы.

Не успевает Чонгук дерзко поправить галстук и посмотреть на Сову с триумфом, как она его хватает за ладонь и тянет куда-то сквозь бродящих туда-сюда гостей. Не останавливается ни на минуту, и даже когда они выбираются в галерею, где людей поменьше, мчит вперед, придерживая одной рукой платье, чтобы не споткнуться.

Выходит на балкон, где никого нет, и закрывает за ними дверь, а затем резко срывает с себя маску и с таким возмущением смотрит на Чонгука, что тот начинает теряться.

— Ты что натворил?!

— А что? Разве это я натворил? — ухмыляется и тоже стягивает маску, чувствуя облегчение. — Ты же слышала свою маму – чистая случайность.

— Моя мама просто не хотела, чтобы партнер её дочери попал под раздачу Господина Со, — она глубоко вздыхает и трет виски, словно её мучает адская мигрень. — Я же просила, не ведись на Минхека. Он очень хитрый.

— О, знаешь, что, этот твой Минхек назвал тебя сукой прямо мне в лицо, и что мне нужно было делать? — Чонгук злился, потому что Сова не понимала его, так еще и обвиняла.

Она поднимает на него удивленный взгляд, словно она не ожидала такого ответа. Её глаза, к сожалению, не светятся в ночи, как у настоящей совы, но всё равно она может околдовывать и одним лишь мазком зеленой краски по сердцу. Чонгук успокаивается, потому что правда зря взъелся.

— Пойми, я злюсь не потому что боюсь, что ты меня опозоришь, или что тебя выкинут отсюда, — она тяжело вздыхает и подходит к парапету, чтобы облокотиться руками и посмотреть на виды ночного города. — Ты не знаешь, на что способен Минхек.

— Переживаешь за меня? — он улыбается и подходит к ней впритык, чтобы коснуться своим локтем её.

— Чонгук, я очень за тебя переживаю, потому что... ты очень задел его гордость, а у него столько безнаказанной власти, — Сова облизывает губы, всё еще такие же красные и притягательные, а потом смотрит на Чонгука. — Я не хочу, чтобы тебя искала полиция Пусана где-то за городом.

— Не будет, — он берет её за ладошки, внезапно остывшие и холодные, и делает так, чтобы они стояли друг напротив друга. — Ты хоть понимаешь, на что я способен?

— Не строй из себя героя, — она ухмыляется и закатывает глаза.

— Не строю. Но, если хочешь, можешь спросить у Хосока, как я когда-то ввязался в драку с тремя пацанами, и вышел лишь с разбитой бровью, — пальцем указывает на шрам, который Сова, прищурившись, пытается рассмотреть. — Юнги тоже может тебе пожаловаться на буйного меня, когда я случайно перепил и устроил взбучку в одном из баров. Там, конечно, было пятеро, и если бы не хен, я бы помер, но... я уверен, что если бы я был трезвым, то они бы отправились в больницу с переломами, — он ухмыляется и, выдохнув теплый пар, крепче сжимает ладошки Совы, которая внимательно его слушала и даже не хотела уходить.

— Ты просто... не понимаешь. Ты слишком смелый, — внезапно, она отпускает руки и пальцами тянется по краям пиджака, к воротнику, поправляет его, хотя он вот вообще не нуждается в этом. У неё очень обеспокоенный взгляд, кончики её пальцев подрагивают, она нервничает и боится, и у Чонгука просто сейчас взорвется сердце. — Не нужно было тебя сюда приводить.

— Нет, — он перехватывает её ладони, вновь получает дозу зеленого и неосознанно делает шаг к Сове, почти оказываясь впритык к ней. — С кем бы ты пошла? С Минхеком?

— Нет, нашла бы кого-то другого, не знаю, — она устало выдыхает. — Ты... просто не понимаешь, что здесь нет доброго и понимающего Намджуна, нет вежливого и заботливого Юнги. Никому нельзя верить.

Чонгук знал, что у Совы довольно сложная жизнь, и теперь он начинает понимать, почему она такая осторожная, вечно занятая, не хочет, чтобы кто-либо из университета узнал о её истинном статусе. Боится всего и всех, живет в каком-то слишком опасном мире, и, наверное, выплескивает весь накопившейся стресс на мотоциклах.

Она выглядела измотанной, расстроенной, почти опустевшей, и так отличалась от той Совы, которую Чонгук чуть не поцеловал на крыше. Сегодня она казалась крохотной, забившейся в угол птичкой, которая вынуждена выступать в цирке по зову дрессировщика.

Поэтому Чонгуку так захотелось защитить её, быть для неё крылом, под которое она может спрятаться. Ему хотелось доказать ей, что никто не грозит, что он сможет отбить всех и вся, но сам прекрасно понимает, что это невозможно.

— Ты можешь верить мне, — он поджимает губы и перехватывает её за кисти. — Я не дам ни тебя, ни себя в обиду никакому Минхеку. Можешь в это поверить?

Она молчит, внимательно смотрит ему в глаза и глубоко вздыхает.

— Почему? Почему ты так рвешься защитить меня, потанцевать со мной, помочь мне? — её взгляд бегает по лицу Чонгука и слишком часто останавливается на губах. — Обычный хороший мальчик не был бы таким... искренним. Таким старательным.

— Тебя беспокоит это только сейчас? — он ухмыляется и кладет ладонь на её холодную щечку, чем тут же фиксирует взгляд на глазах.

— Просто... просто, может, ты действительно делаешь это из-за денег или же потому что тебе нужна победа в Сеуле, и... и..., — её дыхание учащается, она говорит так быстро и рвано, держит всё внимание Чонгука лишь на себе. — Я так запуталась, Чонгук, — она закрывает глаза и утыкается лбом о его лоб, из-за чего Чонгук тут же зависает и задерживает воздух в легких.

У него, кажется, пульс под двести, а в голове бегают куча маленьких Чонгуков, которые пытаются понять, что делать, потому что он чувствует Сову. Он готов поклясться, что её сердце стучит так же быстро, что в её голове такой же хаос, как и у него, и что она мечется туда-сюда, не в силах принять решение.

— Мне немного обидно, но... но судя по всему, у меня действительно херовая репутация, — он ухмыляется и большим пальцем гладит скулу Совы, которая прикрывает глаза и сама ластится под его ладонь. — Мне нужна победа в Сеуле, и мне нужны деньги, но это никак не влияет на моё общение с тобой.

— Тогда почему, Чонгук?

Ему хочется утонуть в зеленом, а еще ему хочется, чтобы они остались на этом балконе навсегда, потому что тот интим, та близость, которая сейчас окутывает их, кажется чем-то нереальным, волшебным, как и сама Сова.

Чонгук не знает, что сказать, потому что он сам еще не до конца разобрался, что же конкретно ему нужно от Совы. Да, он готов на всё ради неё, и он может порвать любого, если тот причинит ей боль. Но он точно так же будет убивать из-за Хосока и уничтожать из-за Юнги.

Только вот...

...этот зеленый.

Она облизывает губы и расслабляется в его руках. Её ресницы подрагивают, несколько тонких локонов выбились из прически и теперь развиваются на ветру. Платье словно танцует само по себе, легко подрагивая у ног. Почти нереальная, словно она пришла к Чонгуку во сне и пытается затуманить разум своей красотой.

Сколько же ему всего хочется сказать, но он не знает, с чего стоит начать. Ему чертовски нужна помощь Хосока, потому что он очень боится облажаться с девушкой, которая так безумно ему нравится.

Он никогда не был хорош в словах, но он был замечателен в действиях, поэтому он двумя ладонями обхватывает её голову, чувствуя жар её румяных щечек. Замечает взволнованный блеск в глазах, видит, как она тут же опускает зрачки на губы Чонгука, пока облизывает свои. Её ладошки хватаются за его пиджак и, возможно, Чонгуку кажется, но она сама поддается вперед и прикрывает глаза.

Его так тянет к ней, и он так хочет попробовать её губы на вкус, и он знает, что лучшего момента не подобрать. Сова в его руках, доверчивая и беззащитная, такая открытая и мягкая, и она понимает, обязана понимать, что ей никуда не сбежать от Чонгука.

Дверь на балкон резко раскрывается, и Чонгук не сдерживает измученного стона, хоть и отпускает Сову, которая более испуганно отскакивает от своего партнера.

Ну еб вашу ж мать, сколько можно?!

— Мама?

— Ах, простите, — после недолгой паузы говорит миссис Ким и с подозрением осматривает Чонгука с Совой. — Я не хотела мешать...

— Ты не мешала.

— В любом случае – Господин Со зовет всех на общий тост. Вы тоже должны присутствовать, — казалось, что она обращается только к Чонгуку.

— Мы сейчас подойдем, — отвечает Сова, и как только её мать исчезает, она облегченно выдыхает и смущенно потирает ладонями открытую шею. — Я... м-м... прости.

— Нет, ты извини, — выдыхает Чонгук и чувствует, как у него по телу течет неприятный зуд. Но он не злится, пытается не злиться и не быть эгоистом, потому что здесь нет ничьей вины.

— Пойдем? — она надевает маску и почти не смотрит на своего партнера, который тоже натягивает свою.

— Да, — он знает, что слова сейчас будут лишними. Казалось, они и так достаточно всего сказали, но какие-то Высшие силы говорят, что лучше не сейчас.

По крайней мере, он больше не увидит Минхека, который, к сожалению, был прав в одной единственной вещи.

Чонгук ужасно нуждается в разрядке, и не с кем попало, а именно с ней, с той, которая тоже хочет его, которая не подпускает к себе, которая боится причинить боль, которая не может всецело довериться не только чужому человеку, но и себе.