Глава 15
Охранник на турникете удивлен моему появлению, и винить его не в чем.
Являться в восемь утра на экзамен, который запланирован на девять, не
модно даже среди зубрил.
Толкнув металлическую планку, киваю ему свинцовой головой, боясь
растерять все закаченные в себя этой ночью знания. Игнорируя гардероб и
темноту за окнами вокруг, сонно двигаюсь вверх по лестнице. Веки на ходу
опускаются, и термос с кофе, который делает мою сумку на килограмм
тяжелее, кажется неподъемный.
В пустом коридоре угги шелестят по полу, будто я какое-то привидение.
Примерно так я себя и ощущаю.
Оболочкой.
Я знаю, что жизнь может преподносить всякие сюрпризы и, несмотря ни на
что, вроде как, должна продолжаться, но как все это происходит на
практике пока не разобралась...
Как?
Как можно всюду изображать из себя “happy girl”, таская в душе такую
черную тоску?!
“Надеюсь, вам также дерьмово, Даниил Вячеславович”, — обращаюсь к
нему в сердцах, точно зная, что он меня не услышит.
Если он думает… хотя бы на одну секунду думает, что я не замечаю того, как он на меня смотрит, то он… ошибается…
Я девушка, а не ребенок.
Я… женщина.
Каждый его взгляд, как теплый воск на коже. Будоражит до самых костей. А
когда он меня целует, его глаза становятся такими… горячими. Может это
ничего и не значит. Может быть это я глупая дура, но я знаю, что он хотел
всего “этого” не меньше меня самой. Я ему надоела? Так… так быстро? Но
ведь я не навязывалась. Не преследовала его, черт возьми. Не бросала
ему в лицо свою любовь, не выносила мозги.
Очевидно, всего этого мало, чтобы влюбить в себя мужчину своей мечты.
Наверное, нужно что-то еще. Что-то, чего во мне нет…
— Пф-ф-ф… — смаргиваю с глаз слезы, чтобы они не успели пролиться.
Свалив на подоконник шубу и сумку, плещу в крышку термоса кофе и
опускаюсь на пол у стены, ругая себя за то, что забыла взять у охранника
ключ от экзаменационной аудитории. Отпив из крышки, прислушиваюсь к
эху чьих-то шагов.
Я притащилась сюда в такую рань не от скуки.
Просто я хочу свести к минимуму вероятность встречи с Касьяновам. Если
я и знаю о нем что-то, так это то, что даже ради моего “уничтожения” он не
поднялся бы с постели раньше десяти утра, а к тому времени меня в
университете уже не будет. Надеюсь, что к тому времени, как я выйду на
учебу, он устанет гоняться за мной и просто… отчалит в задницу вместе со
своими угрозами, которые спамят мои социальные сети. Я перестала
заходить туда. Может быть, я вообще их удалю.
Открыв конспект, ухожу в него так глубоко, что с опозданием замечаю, как
утренний свет разбавляет искусственный, и как топот ног где-то на
лестнице превращается в настоящий галдеж, потому что мои
одногруппники начинают подтягиваться на экзамен.
— Ты что, номер сменила? — останавливается надо мной Лена, вертя в
руках свой мобильный.
— Да, — прячу от нее глаза, потому что не собираюсь давать ей свой
новый номер.
По крайней мере, не сейчас.
— М-м-м… — тянет она, заглядывая в мое лицо. — Заболела?
— Типа того, — поднявшись с пола, собираю с подоконника свои вещи.
На мне черный свитер и джинсы, но это не потому что я в трауре. Просто
утром мне было не до того, чтобы раздумывать над одеждой. Как и над
прической, поэтому мои волосы собраны в самый обычный хвост.
Не самая любимая мной прическа.
С ней я всегда выгляжу, как ребенок.
— Все выходные тебе бьюсь, — заходит Лена следом за мной в аудиторию.
— Зачем?
— Хотела на пати одно позвать.
— Я пас… — бормочу, усаживаясь за первую парту.
Я собираюсь остаться в первой пятерке, чтобы разделаться с этим
экзаменом поскорее, и исчезнуть отсюда тоже. Исчезнуть поскорее.
— М-м-м… — снова тянет она. — Ясно.
Ее парень водит дружбу с Касьяновым. Так мы с ним и познакомились. И
теперь… я чувствую себя двуличной, потому что предпочитаю и от Лены
тоже держаться подальше. Наверное, это ее обидит, но ведь мы не близкие
подруги. Близких у меня никогда не было. В школе я была слишком
замкнутой в себе, а это отпугивает.
Я получаю свою пятерку только из жалости преподавателя. Откровенно
говоря, я подготовилась хуже некуда, он тоже это понял, как и то, что
пытать меня нет никакого смысла, поэтому просто отпускает с миром на все
четыре стороны.
На кафедре Милохина кроме Алены других “уродов” нет. Он… умеет
работать с коллективом. Он много чего умеет! Энергии в нем хоть
отбавляй, как и ума. В основном…
— Гаврилина, — летит мне в лицо, как только выхожу за дверь.
Вытянув шею, староста моей группы хаотично жестикулирует:
— Тебя деканат ищет. Че с телефоном твоим?
Округлив глаза, чувствую, как ударяется о ребра сердце.
Деканат?!
Сглотнув, зажимаю в ладонях ручки сумки и с волнением лепечу:
— Зачем?
— А я что, Ванга? — закатывает он глаза.
Пересчитав знакомые лица, вижу, что всем абсолютно плевать на то, что
меня вызывают в деканат! И взрыва в моем животе тоже никто не заметил, как и легкой паники, которая сменяется неуверенностью.
В себе.
В своем умении скрывать чувства, которые давят на грудь изнутри, собираясь вырваться, как только дам хоть какую-то слабину!
Стараясь двигаться не как взвинченная буйно-помешанная, забираю с
подоконника свой пуховик, и каждый шаг, приближающий к деканату, делает меня безмозглой курицей, но не настолько безмозглой, чтобы не
понимать, кто меня туда вызывает, ведь я иду туда второй раз в жизни с тех
пор, как сдала в него документы о поступлении…
“Ну?”, — в отчаянии кричу внутри себя. — “Чего еще тебе от меня нужно?”
Спины знакомых мне близнецов, нависшие над столами двух секретарей, отрезвляют в ту же секунду, как вхожу в маленькую приемную, где справа, и
это я знаю точно, дверь в кабинет декана, а слева…
Втянув в себя воздух, поворачиваю голову, выдавливая:
— Доброе утро…
На двери слева черными буквами по золотому пластику выбито имя и
должность, которые в моей голове без разрешения складываются в
отчетливый образ. Отчетливый и настырный настолько, что хочется с
обидой топнуть ногой. Даже его запах фантомом пробирается в нос, а тело
ломит от потребностей, которые проснулись во мне с подачи Данила Вячеславовича, чтоб он провалился, Милохина. От осознания, что он там, за
дверью, мое тело трепещет, как бабочка на ветру. Когда-то я отчаянно
искала этой любви, с которой все носятся, и теперь я понимаю, почему
носятся. Это мука! Тогда почему, почему я не пытаюсь от нее избавиться?
Да потому что лучше умереть, чем никогда его не встречать!
— Эт Гаврилина, — дергает в мою сторону головой один из близнецов.
Расступившись, они освобождают для меня место у стола, пока я изнываю
от вероятной близости Милохина за той чертовой дверью, но все розовые
облака в моей голове рассеивает листок с пятью фамилиями. Фамилиями преподавателей, которым
заместитель декана
передает своих
несостоявшихся дипломников в свете вступления в новую должность.
Тупо глядя на эти фамилии, пытаюсь понять, чего я вообще ожидала?!
Что он сдаст меня с рук на руки самолично? С девяти до пяти он
заместитель декана. Ничего не изменилось. Но моей обиде это без
разницы! Для меня этот листок сигнал о том, что… когда я снова приду на
его лекцию, своими чувствами я могу подтереться.
Вскинув голову, глотаю застрявший в горле ком, тонко выговорив:
— Можно подумать?
— Да ради Бога, — вращается секретарша на своем стуле, начиная стучать
по клавиатуре компьютера и полностью теряя ко всем нам интерес.
Как бы не путалась я в себе самой, четко и бесповоротно понимаю, что
хотела писать свой диплом именно с ним. Не потому что мечтала о нем
ночами. А потому что он преподаватель от Бога, и представлять на его
месте кого-то другого мне сейчас до тошноты не хочется…
Не хочется!
Сняв с плеча сумку, пихаю в нее листок, роняя на пол шубу. Прижав ее к
груди вместе с сумкой, бросаю сверлящий взгляд на золотую табличку и
разворачиваюсь на пятках, врезаясь носом в плечо парня, который маячил
за спиной. С шипением схватившись за нос, ураганом несусь к двери, подальше отсюда и от Милохина. Может, мы вообще никогда больше не
увидимся, ведь он увидеть меня явно не стремится.
Толкнув дверь, вырываюсь в коридор, с разбега натыкаясь на серьезный
живот декана.
— Извините! — пищу, отскакивая от него и врезаясь спиной в твердую грудь
его зама.
— Тпррр… — шумный выдох над моим ухом похож на гром среди ясного неба, а сжавшие плечи руки — на стальные пруты.
Роняю сумку, в панике повторяя:
— Извините…
— Что за гонки? — строго требует декан, поправляя свои очки и хмуря
густые брови.
— Я… извините… — прячусь от его гневного взгляда, пытаясь не
чувствовать сильного тела, к которому прижимаюсь каждым сантиметром
своего.
По плечам проносится дрожь, и мне нестерпимо хочется закрыть глаза, особенно когда пальцы Дани напрягаются.
— Вы не на дискотеке, уважаемая, — продолжает давить на меня декан, поправляя пиджак и пыхтя.
— Я же извинилась… — выпаливаю в сердцах.
— Помолчи, — слышу тихий приказ над головой, от которого сомн мурашек
стекает по позвоночнику. — Это ко мне, — обращается Милохин к декану, выпуская мои плечи и отходя на шаг.
— Черте что… — ворчит тот, дергая на себя дверь и хлопая ею так, что я
вздрагиваю.
В тишине опустевшего коридора отчетливо слышу близкое дыхание.
Слышу знакомый аромат мужского парфюма и, кажется, стук своего
сердца. Мысли скачут в голове, набегая друг на друга и сталкиваясь.
Опустившись на колени, снова роняю на пол шубу, начиная собирать
высыпавшийся из сумки хлам. Помаду, ручки и… паспорт…
Он может думать, что я разучилась говорить, но я не знаю, что ему сказать.
Даже смотреть на него я опасаюсь, потому что не знаю, как сдержать
чувство досады от того, что меня только что отчитал декан, и это было
недружелюбно и враждебно. И ужасно неприятно…
Воздух шевелится, когда в абсолютной тишине Даниил Вячеславович
опускается на корточки напротив, подбирая лежащую рядом с его ботинком
ручку и мохнатый красный колпачок к ней.
Упрямо молчу, выхватывая ее из его пальцев. Его взгляд на своем лице я
чувствую кожей. Подцепив мою шубу, укладывает ее на свои колени, перебросив через локоть.
— Как дела?
Вскинув глаза, встречаю тяжелый взгляд исподлобья.
Лучше бы мне этого не делать, потому что я мгновенно забываю, где
нахожусь! Слишком близко. Его плечи закрывают собой свет. Обтянутые
черным пиджаком, они опущены, из ворота белой рубашки выступает его
чертовски скульптурная шея.
— Лучше всех, — мой голос звучит шершаво.
Его глаза кружат по моему лицу, то сталкиваясь, то разминаясь с моими, потому что я тоже кружу по его лицу. Сжимаю пальцы, чтобы они вдруг не
оказались на его губах или еще где-нибудь на его теле. Он опять зарос, но
успел постричься. Волосы мягкими волнами отброшены со лба. Меня тянет
к нему какой-то аномальной магнитной силой, особенно когда его рука
вдруг взмывает вверх, а потом резко возвращается обратно на колено, складываясь по дороге в кулак…
Округлив глаза, смотрю на дверь деканата, за которой слышна возня.
Что с этим мужчиной не так?! Что?
Он смотрит на меня так, что у меня уши закладывает. Мне вдруг кажется, что если он немедленно до меня не дотронется, мы оба начнем корчиться в
муках!
Метнув взгляд на закрытую дверь, сжимает зубы и с выдохом раздувает
крылья своего прямого красивого носа, переводя на меня мрачный
молчаливый взгляд.
Выхватив из его рук свою шубу, вскакиваю на ноги, говоря:
— Хорошего дня.
Не дожидаясь ответа, с пылающими щеками оставляю его наедине с собой
и со всеми его делами вместе взятыми. Напрягая шею до хруста в мышцах, потому что моя голова так и норовит обернуться, но, в отличии от
Даниил Вячеславовича Милохина, я помню, что с девяти до пяти он, черт
возьми, замдекана моего факультета!