Глава 14
Я знаю, что мужчина, который украл мое сердце, умный.
Просто, убеждаюсь в этом еще раз, вот и все.
Поджав ледяные пальцы в своих ботинках, наблюдаю в окно такси, как
очень ухоженный и очень продуманный район частного сектора медленно
перетекает в самый центр города за каких-то десять минут пути.
Выходит, чтобы жить за городом, ему не нужно жертвовать даже временем.
Но это в том случае, если тебе не приходится ждать на улице такси.
Передернув плечами, втягиваю шею в плечи, чтобы спрятать под шарфом
нос.
Телефон, который не выпускаю из рук всю дорогу до дома молчит, как
заговоренный.
Не удивительно.
Моя губа поджимается, прямо как у ребенка.
Мой новый номер есть только… у двух человек.
Глядя на бесполезный гаджет, понимаю, что рано или поздно мне придется
дать свой номер одногруппникам, и тогда он разлетится повсюду, как вирус.
Может быть, если я побуду оффлайн какое-то время, мои проблемы от
меня просто отлипнут? Отцепятся и оставят в покое?
Я не жалею. Я бы залила перцовой смеси Касьянову даже за пазуху, если
бы могла! Он не знает где я живу. Он не знает моего номера. Пусть
подавится своими угрозами, он меня не найдет.
Плевать.
Гладя пальцем экран, я глупо жду одного единственного звонка. Но его нет.
Сама звонить я… просто не решаюсь.
Он сказал, что с девяти до пяти беспокоить можно только в крайних случаях.
Я не знаю, относится ли мой случай к категории “крайних”.
Я вообще не знаю своих прав в отношениях, которые, как и предполагала, вряд ли потяну.
Его жизнь как отлаженный часовой механизм, и центральное место в ней
занимает работа. А еще в ней есть какая-то женщина с ребенком, которая
хозяйничает в его холодильнике, как в своем. Она не… не его любовница.
Иначе, как объяснить то, что на меня ей было плевать?
Тайные встречи с мужчиной… жизнь которого никак не пересекается с
моей.
Но когда я бросалась с разбега в этот омут, не думала ни о чем!
Ни о чем, кроме его губ, его глаз, его голоса. Кроме того, каково это — быть
его женщиной. И забирать себе все его внимание, хотя бы на пару часов в
сутки. Ловить на себе его яркие живые глаза и знать, что мы думаем об
одном и том же. И подыхать, черт возьми, в его руках от удовольствия и
удовлетворенности каждой минутой жизни.
Да! Это именно так, потому что
ни один из моих “бывших” парней с ним даже рядом не стоял. В сравнении
с ним у них просто мозги куриные!
Я не так уж много знаю о жизни. Может быть. Но без этих ощущений она…
будто пустая. И я не променяю их ни на что. Поэтому… я не стану звонить
и… чего-то требовать. Объяснений? Я не знаю, как требовать у него чего
бы то ни было.
Ну и что?
Может Даниил Вячеславович и не заметил, но он уже дал мне все, что я
хотела. Сам.
Все, кроме уверенности в завтрашнем дне…
Вздохнув, выхожу из такси и плетусь к подъезду, замечая у самого бордюра
машину брата. Она втиснута между двумя другими так, что даже муравей
не пролезет.
Хочется закатить глаза, ведь это так на него похоже — везде ломиться
вперед.
Войдя в квартиру, раздеваюсь, встречаясь в зеркале с собственным
отражением. На кухне гремит посуда. Под ее шум быстро достаю из комода
расческу и кое-как привожу в порядок волосы.
— Эм-м-м… — кричу, с ужасом глядя на свой топ, под которым нет белья.
— Ты не говорил, что зайдешь!
— А че, ты мой телепатический сигнал не получила? — слышу глухой голос
из кухни.
— Эм-м-м… нет… — морщусь, пытаясь собрать волосы в хвост.
— С телефоном что? — слышу прямо за своей спиной и молниеносно
складываю на груди руки, роняя расческу.
Развернувшись, вижу стоящего в дверях Глеба.
Проводив расческу взглядом, переводит на меня глаза. На нем старые
потертые джинсы и водолазка, а плечи украшают кожаные ремни кобуры.
— Сдох… — вру, собираясь прошмыгнуть мимо него в комнату и
переодеться.
С каменным лицом изучает мое.
Вспыхиваю, отводя глаза к потолку.
— Где была?
— Гуляла.
— Ясно, — уходит на кухню, почесывая свой немного заросший затылок.
Вздохнув, плетусь за ним.
Он выглядит уставшим. Наверное, не спал всю ночь. Забираю из его рук
тарелку, бормоча:
— Давай я.
— Угу… — опустившись на стул, занимает собой половину комнаты.
Посмотрев на его сгорбленные плечи, закусываю изнутри щеку и ставлю
перед ним тарелку с супом, корчась в муках внутри себя.
— Глеб… — зову тихо, стоя над его душой.
— М? — берет ложку, принимаясь за еду.
Собравшись с духом, выпаливаю:
— Не приходи ко мне больше без… без… предупреждения.
Замерев, он поднимает на меня глаза.
— Что так? — спрашивает ровно.
В груди грохочет сердце, будто я отрезаю от него целый кусок!
Но ведь моя жизнь не стоит на месте.
От этого не становится легче. Мой брат — самый близкий мне человек.
Даже когда ведет себя, как дурак, он не перестает быть моим братом.
Желание вывалить на него свои проблемы с сыночком богатеньких
родителей огромное, но я этого не сделаю. Сломанный нос Касьянова
ничем мне не поможет, а сделает только хуже.
— Я же могу… знаешь… быть не одна… — стараюсь не провалиться
сквозь землю.
— А, — смотрит на тарелку, шевеля мозгами.
Откусив еще хлеба и клацнув челюстью, спрашивает:
— А с кем?
— С… парнем, — морщусь, ожидая его реакции.
— А, — бормочет. — И как его зовут?
Его зовут Даниил Вячеславович Милохин. Каждая буква в его имени
идеально сочетается с предыдущей. Я не видела его несколько часов и уже
скучаю, как киношная собственница.
— Евлампий, — вздыхаю, глядя в окно.
— А по отчеству? — все также ровно интересуется мой брат.
— Он сирота.
— Может он у тебя бриться начнет? — мрачно тянет Глеб, бросив красноречивый взгляд на мое лицо.
Ахнув, накрываю ладонями горящие щеки.
— Приятного аппетита, — выдавливаю, срываясь с места.
Пролетев через коридор, потрошу карман куртки, доставая оттуда телефон
и закрываю дверь комнаты, хватаясь за голову.
У меня что, клеймо на лбу?!
Баррикадируюсь в комнате очень вовремя, потому что именно в этот
момент мой телефон начинает звонить, и не нужно быть профессором, чтобы знать, чье имя я увижу на дисплее. Там имя человека, ради
спокойствия и удобства которого я только что попросила своего брата о
личных границах. Впервые в своей жизни я попросила брата не соваться в
мою квартиру без почтового уведомления и это… совершенно новый этап
моей жизни.
На гиперскорости прокрутит в голове все свои установки, вколачиваю их в
себя, чтобы не упустить ни одной.
Я не должна «выносить ему мозги». Я не хочу наделать глупостей! Я его
привлекаю. По грубой логике моего брата есть один безотказный способ
это понять. И «это» мы уже выяснили! И если… Если я ему нужна, он
захочет увидеть меня опять… Но внезапно мне кажется, что долго держать
в себе свои чувства я просто не смогу. Может поэтому женщины и выносят
мозг мужчинам? Потому что любят?
Я люблю… почему, черт возьми, я должна это скрывать?
Зло смотрю на телефон, пытаясь затолкать свои чувства в самую глубину
души. Туда, где о них буду знать только я и больше никто.
Как часто встречаются мужчины и женщины, находящиеся в несерьезных
отношениях?
Один раз в неделю?
Или может два?
А может три?
А если я хочу видеть и слышать его каждый день?
Это значит, что я навязываюсь?
Усевшись на неразобранную коробку со своей одеждой, делаю выдох и отвечаю на звонок.
— Это Юля. Слушаю вас, — с интонацией сотрудника колл-центра говорю
я.
— Мы опять перешли на “вы”? — его голос обволакивает меня целиком, и
“держать лицо” становится труднее.
А еще его голос отрывистый и… жесткий. От этого мне становится не по
себе.
— Только с девяти до пяти, — говорю тихо, напряженно глядя в пространство.
С девяти до пяти он заместитель декана в университете, а я его студентка.
Я все понимаю, но его молчание живописнее любых слов!
Он молчит, никак не опровергая и не подтверждая мои выводы, и если это
не невидимая дистанция, которую прямо сейчас он возводит между нами, то что же тогда это такое?
— Добралась до дома? — спрашивает вместо этого, меняя тему.
— Ты… — собравшись с духом, произношу я. — Спрашиваешь, потому что
знаешь, что у тебя меня нет?
— В том числе, — говорит Даниил Вячеславович. — Очень фигово вышло. Извини. Это моя сестра. Я виноват.
Сестра!
От этого ситуация кажется мне еще ужаснее.
Его сестра… высокомерная дамочка, которая хозяйничает в его
холодильнике и с которой я бы второй раз в жизни предпочла не
встречаться. И хотя это не моя вина, я чувствую в его голосе какую-то
отстраненность и сдержанность. Будто и правда разговариваю со своим
преподавателем, а не с мужчиной, в постели которого провела всю
прошлую ночь.
Что это значит?
— Она очень милая, — нервно смеюсь я.
— Пришли свой адрес, — вдруг говорит он.
Сердце взметается в груди, когда с затаенной надеждой спрашиваю:
— Зачем?
— Курьер приедет. Кое-что привезет.
Курьер…
— Что привезет? — спрашиваю хмуро.
— Извинения, — поясняет Милохин.
— Извинения… — повторяю заторможенно.
— Она тебя обидела?
— Нет, — отвечаю поспешно.
Я не хочу говорить о его сестре. Хочу говорить только о нас. Он молчит, а я
хочу спросить, когда мы увидимся, но мои установки велят мне прикрыть
рот. Эта сдержанность в его голосе никуда не делась, и мне вдруг кажется, что… что это не извинения, а… прощания!
От этого озарения приоткрываю рот, выпрямляясь и деревенея.
— Какие планы? — его голос звучит тихо.
Я слышу его дыхание, и сжимаю в руке телефон, боясь запустить им в
стену.
— Буду готовиться к экзамену. Пептидные связи, — говорю хрипло.
— Связи у тебя хромают, — бормочет мужчина, разбивший мое сердце. —
Если не подтянешь, забуксуешь в дипломе.
— Эм-м-м… — чувствую, как щекочет в носу. — Постараюсь.
— У меня сегодня поздняя тренировка.
— Ясно.
— На выходных тоже дел полно.
Сказав это, он замолкает.
Мне его слов больше не нужно.
— И у меня, — вру, мечтая поскорее закончить этот разговор. — Тогда
счастливо. Или удачи. Пока, — кладу трубку, не дожидаясь его ответа.
Закрыв глаза и прогоняя из горла ком, мечусь между желанием принять его
“извинения” и тем, чтобы послать их ко всем-всем-всем чертям собачьим. И
как бы я не старалась, проклятый здравый смысл побеждает. А может это
позорное желание узнать, что же это за извинения такие! Непослушными
пальцами отправляю свой адрес, но когда, два часа спустя, в мою дверь
звонит курьер и вручает фирменный пакет от известной в городе сети
кондитерских, все, что я могу сказать об этом — всего четыре слова!
— Какой же ты идиот… — шепчу сквозь слезы, отправляя его “посылку” в
мусорное ведро.
Даня
Я бы хотел сказать, что за прошедшие сутки моя жизнь вошла в какой-то
привычный ритм, но это ни фига не так.
Мрачно вертя на шелковой скатерти столовый нож, брожу глазами по
банкетному залу ресторана “Ривьера”, прикидывая, когда наступит моя
очередь поздравить именинницу, после чего можно будет с чистой
совестью покинуть мероприятие.
Звонкий голос ведущего в микрофоне пилит мозги.
Темная грива волос Марго бросается в глаза сразу, как и ее заброшенные
друг на друга ноги в откровенном разрезе эффектного вечернего платья.
Нас разделяет четыре столика, честно говоря я понятия не имею, каким
образом она оказалась среди приглашенных, но судя по ее соседям — это
чисто деловой визит. Эта женщина умеет завязывать новые знакомства, особенно с мужиками.
Поймав мой взгляд на своих ногах, делает неправильные выводы, поднимая бокал и салютуя мне в ответ.
Киваю, положив на спинку стула локоть.
Кажется, я прощен за свое исчезновение в новогоднюю ночь, потому что
после того, как заглянул в украшенные блестками глаза Юли и получил
удар в солнечное сплетение от ее братца, секс с Марго показался мне
слишком заурядным времяпрепровождением.
Сегодня ее ноги, даже заброшенные на мои плечи, мне до лампочки. Я
хочу дать себе в бубен, чтобы прекратить думать о других ногах на своей
шее. Ногах, руках, губах. На мне, подо мной и везде.
От злости пинаю пальцем нож, отталкивая его от своей пустой тарелки.
Никогда в жизни не чувствовал себя так твою мать, неспокойно, как в
последние сутки.
Смотрю на часы, потом на свой телефон.
Почти пять вечера.
Среди кучи непрочитанных сообщений нет ни одного от Юли. Она
правильно истолковала мой посыл, и я не думаю, что получу от нее
сообщение, даже если буду подыхать.
Несмотря на ее возраст, на степень ее наивности, на ее очевидную
влюбленность в меня, я могу не опасаться того, что она станет мне писать
после того, как я извинился и попрощался с ней самым дебильным на свете
образом. Откупиться от нее сладостями — все равно что обмотать вокруг
своей задницы колючую проволоку. Именно так я ощущаю дискомфорт, который не дает мне расслабиться. Расслабиться мне не дает не только
это. Есть еще непреодолимое желание, мать вашу, ее увидеть.
“Заткнись”, — велю себе, сжимая зубы.
Пять человек за столом, включая меня — вот компания избранных коллег, приглашенных на день рождения ректора, и ни один из них не остался бы
равнодушным, заявись я сюда с висящей у меня на локте студенткой-второкурсницей. Ситуация выглядела бы иначе, если бы эта студентка
была моей женой.
Женой, твою мать!
Закрыв глаза, издаю тихий смешок.
Мне не нужна жена. Ни сегодня, ни через полгода, ни через долбаный год
мне не нужна очередная неудачная попытка создания семьи, которая
поднимет планку моего идиотизма в глазах близких и окружающих до
небывалых высот.
Это не меняет того, что я хочу проводить с ней время! Я хочу сесть в свою
машину, доехать до отшиба города с районом бюджетных новостроек и
позвонить в одну конкретную дверь. Заглянуть в зелёные глаза Юли и
забыть обо всем дерьме, которое мешает мне это сделать.
Если отбросить мои собственные интересы, для нее же будет лучше, если
я этого не сделаю. То, как она на меня смотрит… это непередаваемо. Ей
девятнадцать и она в меня влюблена. В этом возрасте влюбленность
проходит так же быстро, как приходит.
Оторвав глаза от телефона, нахожу ими ведущего, потому что совершенно
точно только что слышал свою фамилию.
Встряхнувшись, поднимаю руку и встаю сам, привлекая всеобщее
внимание. Улыбнувшись Анне через весь зал, принимаю эстафету, забирая
у парня микрофон.
Откашлявшись в кулак, обращаюсь ко всем сразу:
— Не самый подходящий момент, чтобы вдаваться в воспоминания.
Дождавшись, пока тишина вокруг станет максимальной, продолжаю:
— Но если позволите, начну как раз с них, — послав своему ректору взгляд, призываю окунуться в них вместе со мной. — Когда-то я, зеленым пацаном, переступил порог кабинета одного очень строгого декана, — губы Анны
дергаются в улыбке. — Пришел просить. Просил дать мне шанс, и очень
строгий декан мне его дал. Звали его Анна Гавриловна Повелецкая. С тех
пор много воды утекло, но тот день помню отлично. Я мог бы в сотый раз
сказать спасибо, но скажу, пожалуй, что для меня большая честь быть
среди тех, кто может лично пожелать ей, чтобы дело ее жизни изменило
мир к лучшему. Думаю мы все знаем, сколько уникальных разработок под
ее руководством было создано, и я бы хотел, чтобы мой бесценный
дипломный и научный руководитель никогда не останавливался на
достигнутом, — подняв бокал виски, к которому не притронулся, искренне
добавляю. — С днем рождения!
Она шлет мне воздушный поцелуй, который принимаю с веселой улыбкой, но опустившись на стул, кошусь на дверь. Мое знакомство с новым главой
департамента образования состоялось, знакомиться с кем-то еще сегодня
желания нет.
Дождавшись музыкальной паузы, пожимаю руку своему декану, сидящему
рядом, и прощаюсь с остальными коллегами. Забрав в гардеробе пальто, притормаживаю, потому что, пересекая фойе ко мне движется Марго.
Стройная нога мелькает в разрезе после каждого шага. Потрясающая
женщина. То, что я динамлю ее уже второй год — долбаная ирония судьбы.
Запах ее духов касается меня раньше, чем она сама. Подняв руку, стряхивает с моего пиджака воображаемые пылинки, заглядывая в мои
глаза. Ее сдержанный макияж подчеркивает сногсшибательные черты лица.
Блестящие темные волосы переброшены через одно плечо в идеальном
порядке, на полных губах убийственно-красная помада.
— Уже уходишь? — спрашивает, убрав руку.
— Пф-ф-ф… — смотрю на стеклянные двери, за которым опять метет. —
Да.
Я очень надеюсь, что мне не придется динамить ее в очередной раз, но о
том, чтобы отвезти ее к себе, я не думаю даже близко. Не потому что я
гребаный Ланселот, рыцарь чести без страха и упрека, а потому что ее не
хочу. Ее кожа не будет пахнуть цветами, твою мать.
— Расслабься, — усмехается, складывая на груди руки. — Я за мужиками
не бегаю, Дань.
— Уверен, у тебя все наоборот, — вздыхаю, посмотрев на нее.
Склонив голову, рассматривает меня молча и снова усмехается, только на
этот раз с ноткой горечи.
— В основном. Поможешь? По-дружески.
— Помогу чем смогу, — киваю, оставляя последнее замечание без
комментариев.
— Мне бы к губернатору на юбилей попасть. Не с бейджиком рабочим.Чернышова в городе не будет… возьмешь меня с собой?
Это своевременное решение моей проблемы обнадеживает.
— Без проблем, — говорю, надевая пальто.
— Ты святой, — сухо улыбается она, провожая глазами мои движения.
— В основном, — беру со стойки телефон и ключи от машины.
Я ни хрена не святой. Если бы это было так, я бы сам предложил составить
мне компанию, вместо того, чтобы сутки напролет метелить боксерскую
грушу у себя в подвале.
— Созвонимся, — обещаю, выходя из ресторана.
Слушая бубнение новостей по радио, усилием воли направляю машину в
сторону выезда из города. Звонок курьера настигает, когда решаю в кое-то
веке загнать машину в гараж, вместо того, чтобы бросать ее посреди двора.
Принимая у него конверт полчаса спустя, пытаюсь припомнить что и зачем
заказывал, но когда из прямоугольного конверта на ладонь падает
запасной комплект ключей от моего дома, понимаю, что эта посылка не
моих рук дело.
Сдавив в кулаке долбаные ключи, ударяю ногой по комоду на входе.
— Зараза!
Запрокинув голову, всасываю в себя весь кислород, который есть вокруг.
Ну что, Милохин.
Вот они ключи. Забирай и вали.