Под дождём, где мы одни

Алекс

Я сидел, сжимая в руках телефон, глядя на экран так, будто он обжигал мне пальцы. Мы с Кимом только что обсуждали детали плана, как вытянуть Ноа, как заставить его оступиться. Но вся наша стратегия рухнула за одно мгновение.

На экране — Кристи. Руки связаны за спиной, лицо испачкано, глаза смотрят прямо в камеру, в этих глазах я видел страх и отчаяние. За её спиной — бетонная стена и ржавые балки. Узнаваемое место. Заброшка на окраине города.

Сразу следом всплыло сообщение от Ноа:

«Ну что, герои? Хотите её увидеть снова живой — поторопитесь. И не вздумайте играть со мной. Вы знаете, что я могу.»

Я сжал зубы так, что в висках отдало болью.

— Чёрт... — только и выдохнул я, чувствуя, как внутри всё клокочет.

Ким встал, прошёлся по комнате, потом резко ударил кулаком по столу:

— Я же говорил, что он будет давить через неё! Алекс, у нас нет времени на игры. Нужно решить — идём в лоб или тянем дальше.

Я молчал. Внутри меня боролось всё: желание кинуться сломя голову, вырвать её из его рук — и холодный разум, который шептал, что именно этого Ноа и ждёт.

Я смотрел на фото Кристи и понимал: выбора у меня нет.

Я сжал кулаки, глядя в телефон, но глаза всё равно возвращались к фото Кристи. Каждый раз будто нож в сердце.

Ким, конечно, не упустил момента. Он ходил по комнате, нервно курил и язвил:

— Я же говорил тебе, Алекс. Я тебя предупреждал! Но нет, ты решил по-своему. Думал, справишься? Думал, что можно тянуть время, строить планы? — он зло усмехнулся. — Вот и дотянулся, брат. Теперь она у него.

Я резко поднял глаза на него:

— Заткнись.

— А что? Правда глаза режет? — Ким с вызовом посмотрел на меня. — Ты всегда всё решал сердцем, а не головой. Вот и результат. Ноа держит твою девочку, а ты тут сидишь и даже не знаешь, что делать.

Я сжал зубы так, что челюсть свело. Внутри кипело, но я понимал — если поддамся злости, будет только хуже.

— Хочешь сказать, что это моя вина? — процедил я.

Ким затянулся, выпустил дым и пожал плечами:

— Она бы не оказалась там, если бы ты меня послушал. Я говорил — убирать Ноа нужно было раньше. Пока он не начал играть грязно. А теперь он играет твоей слабостью. И, мать его, выигрывает.

Я сжал телефон в ладони так, что пластик едва не хрустнул. На фото Кристи снова встретила меня взглядом. Я почувствовал, как мир вокруг будто сжимается.

— Нет, — выдохнул я. — Он ещё не выиграл.

Дождь барабанил по крыше и стеклу, капли скатывались вниз, превращая всё за окном в мутное марево. Тишина в комнате нарушалась только этим равномерным шумом и тяжелым дыханием.

Я снова посмотрел на фото. Кристи. Связана. Глаза полны ужаса. Моё сердце сжалось.

Ким сидел у окна, задумчиво вертел стакан с виски и усмехался так, будто всё происходящее было каким-то фарсом.

— Слышишь этот дождь, Алекс? — сказал он лениво. — Он всегда приходит, когда Ноа решает играть. Символично, правда?

Я не ответил.

— Чёрт, — Ким хмыкнул, — я же говорил тебе. Говорил, что этот дождь — не просто погода. Он как предупреждение. Но ты, как всегда, гнался за иллюзией. А теперь... — он ткнул пальцем в мой телефон. — Она там. У него.

Я сжал виски пальцами, будто хотел раздавить стекло.

— Заткнись, Ким.

— Нет, — он резко поднялся и подошёл ближе, в упор глядя в мои глаза. — Ты всё ещё думаешь, что сможешь решить это красиво? Что Ноа оставит её в живых? Он не оставит. Он играет тобой. И этот дождь будет последним, что она услышит, если ты не включишь голову.

Сквозь шум дождя я услышал, как у меня внутри что-то надломилось.

— У него нет права забрать её. — мой голос прозвучал низко и хрипло. — Я не позволю.

Ким скривил губы в знакомой усмешке:

— Тогда действуй. Но запомни: единственный шанс вытащить её живой — использовать трещину Ноа. И если не получится... — он сделал паузу и отхлебнул виски. — Придётся реализовать план «Б». Убрать его навсегда.

А дождь всё лил и лил, будто скрепляя его слова печатью.

Капли дождя били всё сильнее, будто город тонул в воде. Я сидел, уставившись в фото Кристи на экране, и чувствовал, как ярость сжирает изнутри.

Ким откинулся на спинку кресла, вальяжно крутя стакан в руках:

— Ну давай, Алекс. Вспомни. Ты же знаешь Ноа не хуже меня. Где его слабое место?

Я закрыл глаза и резко втянул воздух. В памяти вспыхнула сцена из прошлого. Та вечеринка. Школьные годы. Мы втроём — я, Ким и Ноа. Тогда он ещё не был таким холодным. Был момент, когда он сорвался. Когда треснула эта его маска.

— Его сестра, — прошептал я. — Единственное, что он любил по-настоящему. Моника.

Ким ухмыльнулся, глаза загорелись.

— Вот именно. Она умерла, и в этом он винит всех, кроме себя. Особенно тебя. Но любая мысль о ней выжигает его изнутри.

Я поднял взгляд на Кима.

— Значит, мы используем её. Мы сделаем так, чтобы он сам застрял в своей слабости. Чтобы в его голове снова ожила эта боль.

Ким хлопнул в ладони и хрипло рассмеялся:

— Вот это я понимаю. Подлить масла в огонь. Только будь осторожен, Алекс. Сыграешь слишком грубо — он слетит с катушек и тогда никто из нас не выберется живым.

Я сжал кулаки, чувствуя, как вены на руках натянулись.

— Ради неё я рискну. Ноа хочет играть — хорошо. Пусть утонет в своей собственной игре.

Ким снова отхлебнул виски и, наклонившись ко мне, сказал:

— Тогда решено. Мы достанем его призраками прошлого.

А дождь всё усиливался, словно подтверждая — обратного пути больше нет.

Я поднял голову от телефона и сказал:

— Против Ноа невозможно идти в лоб. Он привык контролировать всё вокруг. Если ударить прямо — он только сильнее вцепится. Нужно, чтобы он сам поверил, что держит нас в руках.

Ким фыркнул:
— Ты хочешь сыграть с ним в двойную игру?

— Именно. Мы притворимся, что готовы на обмен. Сделаем вид, что я иду один, без защиты. Но он не знает, что у меня уже давно есть доступ к старым складам, где стоят камеры и оборудование. Если выманить его туда, у нас будут доказательства, записи — всё, что сможет его прижать.

Ким усмехнулся, но глаза его блеснули серьёзностью:
— То есть ты хочешь, чтобы он сам загнал себя в угол.

Я кивнул.

— Мы не просто спасём Кристи. Мы сделаем так, чтобы у него не осталось козырей. Если придётся, я буду его приманкой. Ноа обожает чувствовать себя победителем — значит, надо дать ему эту иллюзию.

Ким поднял бокал виски и криво усмехнулся:
— И пока он будет праздновать свою «победу», мы закроем клетку.

Я посмотрел в окно, по стеклу стекали тяжёлые капли дождя.
— Это единственный способ сломать его — не силой, а собственной гордыней.

Я поставил пустую кружку на стол и наклонился вперёд:

— Слушай внимательно, Ким. Если мы облажаемся — Кристи может пострадать.

Он сразу отложил бокал.

— Давай.

— Первое. Мы отвечаем Ноа, что я согласен на обмен. Пусть думает, что он меня прижал. Но место назначим мы. Я предложу старый склад у железной дороги. Он будет уверен, что это я подставляюсь, а на самом деле там стоят мои камеры, оставшиеся ещё со времён проекта.

Ким прищурился.

— Я использовал их, когда снимал атмосферные шумы для одной игры. Микрофоны пишут даже шёпот. Нам нужны доказательства — его угрозы, его признания.

Я ткнул пальцем в стол:

— Второе. Ты и твои ребята будете внутри. Но не вмешиваетесь, пока не дам сигнал. Для Ноа я должен быть один. Он должен почувствовать себя победителем, расслабиться. Тогда он сам заговорит.

— А сигнал? — спросил Ким.

— Три коротких вспышки фонариком. Я всегда ношу его в кармане. Как только он начнёт перегибать палку — включаю. В этот момент вы врываетесь.

Ким молча кивнул, его лицо стало серьёзным.

— И третье... Кристи. — я сжал зубы. — Мы должны узнать, где именно он её держит, до того как я туда приду. Я подтолкну его в разговоре. Он любит хвастаться. Если раскроет хоть намёк на место, мы её вытащим, а потом прижмём его к стене.

Я посмотрел на Кима.

— Это не просто спасение. Это конец Ноа. Если мы сделаем всё правильно, у него не останется шансов.

Ким откинулся на спинку стула и, впервые за вечер, улыбнулся по-настоящему:
— Ты хочешь поймать охотника в собственные сети. Чёрт, Алекс, это чертовски красиво.

Я медленно выдохнул.
— Главное, чтобы Кристи дождалась.

Я открыл телефон, пальцы дрожали, но не от страха — от злости. В строке сообщений уже висели фото Кристи, связанной в заброшке. Ноа знал, как играть на нервах.

Я набрал коротко:

Алекс: «Хватит игр. Давай договоримся. Я иду один. Только ты и я. Заберём её и закончим всё это».

Ответ пришёл почти мгновенно:

Ноа: «Ты никогда не решал, Алекс. Ты всегда был пешкой. Но... любопытно. Где?»

Я усмехнулся. Вот оно, его слабое место — гордыня.

Алекс: «Старый склад у железной дороги. Сегодня ночью. Ты же не струсишь?»

Я специально оставил слово «струсишь». Я знал Ноа: если задеть его самолюбие, он явится, даже если будет чувствовать подвох.

Несколько секунд экран оставался пустым. Потом пришло сообщение:

Ноа: «Ты думаешь, я боюсь? Ладно. Но помни: ты поставил на кон её жизнь. И когда будешь смотреть в её глаза — вспомни, что это твой выбор».

Я сжал телефон так сильно, что костяшки побелели.

Ким наклонился ко мне через стол:
— Ну что?

Я перевёл дыхание и глухо сказал:
— Он клюнул. Сегодня ночью.

Мы переглянулись. За окном стучал дождь, будто отсчёт до финала уже начался.