Часть 23 «В памяти»
Алекс
Утро выдалось обманчиво спокойным. Воздух был тяжёлым после ночного дождя, но в комнате царила тишина — почти умиротворение. Я лежал на кровати с телефоном в руках, лениво прокручивая переписку. Ким, как всегда, писал длинными сообщениями, стараясь предугадать каждый шаг Ноа.
"Нужно держать его подальше от неё."
"А если он уже что-то понял?"
"Не исключено, что он специально провоцирует тебя, брат."
Я вчитывался, сжимая челюсти, а пальцы с силой били по экрану. Мне нужно было принять решение. Вечно избегать Ноа не получится. Этот город стал для него ареной, и он явно намерен играть со мной до конца.
На кухне послышался звон ложек и лёгкий стук кружек. Кристи возилась с кофе, и этот звук резал по нервам своей обычностью. Она жила так, будто всё было нормально. А я — будто на пороховой бочке.
Я откинулся на спинку кровати, вглядываясь в экран, и впервые за долгое время поймал себя на мысли, что не хочу впутывать её во всё это. Но выбор уже сделан.
"Что будем делать с Ноа?" — набрал я Киму.
"Решать. Иначе он решит за нас." — быстро пришёл ответ.
Я устало потер лицо рукой и бросил взгляд в сторону кухни, где мелькнула фигура Кристи. Её лёгкие движения, запах свежесваренного кофе — всё это будто удерживало меня на краю пропасти. Но я знал: слишком долго скрывать от неё правду не выйдет.
Телефон завибрировал в руках — новое сообщение от Кима.
"Надо встретиться с Ноа первыми. Не ждать, пока он ударит. Встретим его там, где он меньше всего ожидает. Заставим играть по нашим правилам."
Я сжал губы в тонкую линию. Рискованный план, но в его словах была правда. Если мы будем только обороняться — он загонит нас в угол.
Я быстро набрал:
"Ты уверен, что это не ловушка?"
Ответ не заставил себя ждать:
"С Ноа любая встреча — ловушка. Но лучше уж мы решим, где и когда. Иначе он выберет сам. И угадай, кого первым он тронет?"
Я посмотрел в сторону кухни. Кристи пела что-то себе под нос, переливая кофе в кружки. Лёгкая, живая, будто из другого мира.
Именно её он тронет первой.
Я уронил голову на спинку дивана и закрыл глаза, ощущая, как сжимается грудь.
Да, Ким был прав. Мы должны действовать первыми.
Ссора,крики и её шаги были резкими, почти гневными. Хлопок двери, и тишина. Только стук дождя по крыше и окнам. Я сидел, слушал, как её дыхание ещё витает в комнате, хотя её самой уже не было. Бежать за ней? Бессмысленно. Чем больше я тяну её в свою правду — тем сильнее ломаю её жизнь.
Я поднялся, провёл рукой по лицу и глубоко выдохнул. Время было возвращаться домой. Там ждал вопрос, от которого нельзя отмахнуться. Вопрос по имени Ноа.
В голове всплыл его образ — холодный, как лёд, почти бесчувственный. Ноа не дрогнул даже тогда, когда на его глазах убили животное, — равнодушный взгляд, будто и не человек вовсе. Он не пустил ни одной слезы даже на похоронах Моники, своей сестры, хотя весь город шептался, что должен был разорваться от боли.
Ноа не плакал. Никогда.
И именно в этом крылась его опасность.
Я вышел в коридор, захлопнул за собой дверь и почувствовал, как тяжесть оседает на плечах. Дождь бил по асфальту и будто подталкивал меня вперёд.
Пора закончить эту игру. Или хотя бы заставить Ноа показать, чего он добивается.
Я вернулся домой ближе к ночи. Тишина квартиры встретила меня как старый друг — глухая, давящая, но привычная. Я снял куртку, кинул её на стул и прошёл в гостиную. На столе валялись какие-то бумаги, синтезатор молчал, а телефон мигал непрочитанными сообщениями. Но я даже не притронулся к ним.
Я сел на диван и закрыл глаза.
В памяти всплыл Ноа — холодный, расчётливый. Когда-то он был другим. Мы вместе росли, спорили, дрались и даже смеялись. Но он всегда отличался от остальных. Я — вспыльчивый, слишком эмоциональный, а он... он словно никогда не чувствовал ничего.
Я вспомнил тот день, когда кто-то из пацанов принесённого котёнка ради смеха кинул в лужу. Я тогда чуть не подрался, защищая бедное животное, а Ноа только смотрел. Ни шагу вперёд, ни слова. Только холодный взгляд. Словно проверял — а что сделаю я?
А потом — похороны Моники. Я стоял в стороне, и внутри меня всё переворачивалось от вины и боли. А он... Он был каменным. Ни слезы, ни дрожи в голосе, только сухое «спасибо, что пришли». И этот его взгляд, когда крышка гроба закрылась... не человека, а хищника, потерявшего добычу.
С тех пор я понял: Ноа стал другим. Или, может, всегда был таким — а я просто раньше не замечал.
Я провёл ладонью по лицу, наклонился вперёд и уставился в тёмное окно, за которым дождь стекал длинными полосами. Он вернулся не просто так. Он не играет — он выжидает. А значит, у меня остаётся не так много времени, чтобы понять, чего он хочет... и кого он собирается сломать первым.
Я откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, и мысли утащили меня в прошлое. В школьные годы. Когда мы были втроём — я, Ким и Ноа. Казалось, ничто не могло нас сломать. Мы были как стая, связанная невидимыми нитями.
Помню тот случай. Один парень из параллельного класса — дерзкий, с вечно наглой ухмылкой — перешёл дорогу Киму. Влез к его девушке. Сначала всё выглядело как обычная школьная драма: ревность, обида, злые взгляды. Я хотел просто отвести Кима в сторону, разобраться словами или в худшем случае — кулаками.
Но для Ноа это стало праздником. Я никогда не видел его настолько... живым. Он будто ожил в тот момент, когда почувствовал, что может сломать человека. И он сломал. Не ударом — он был умнее. Он издевался над тем парнем неделями. Плевал в его вещи, оставлял мерзкие записки, выставлял посмешищем при всех. Каждый шаг того превращался в мучение.
А я помню его взгляд. Хищный. Удовлетворённый. Он смаковал каждую деталь этой мести, как будто наконец-то нашёл то, ради чего вообще стоит жить.
Тогда я впервые понял, что Ноа получает удовольствие от боли других. И если уж он был готов пойти так далеко ради школьной мести... чего он способен добиться сейчас, когда в руках у него куда больше рычагов?
Я сжал кулаки, чувствуя, как по телу прокатывается дрожь. В тот вечер я впервые испугался его. Но признаться себе в этом смог только сейчас.
Я сжал виски в ладони, но пить так и не стал. Воспоминания жгли сильнее любого алкоголя.
Тот парень... его лицо до сих пор всплывает перед глазами. Он тогда выглядел, как загнанный зверёк. Мы знали, что Ноа его не отпустит, но никто не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Сплетни в школе ходили, что он хотел покончить с собой, потому что не выдерживал постоянного прессинга. Для любого это стало бы стоп-сигналом. Но не для Ноа.
В один из вечеров мы сидели в подвале старого бара, куда могли пробраться только свои. Я помню, как Ноа пил, глаза его блестели от алкогольного угара, а на губах гуляла ухмылка. Он будто ждал, что произойдёт что-то интересное. И произошло.
Тот парень зашёл туда же. Ошибка, за которую он заплатил. Ноа вскочил, будто только этого момента ждал. И набросился. Он избил его так жестоко, что мы с Кимом еле оттащили его. Парень валялся в крови, полумёртвый, но Ноа даже не дрогнул. Не было ни жалости, ни страха за последствия.
И самое страшное — ему за это ничего не было. У Ноа всегда находились связи, оправдания, угрозы. Он умел выкрутиться, а мы... мы с Кимом молчали. Молчали и позволяли этому продолжаться.
С того времени в школе нас боялись. Не уважали — именно боялись. Потому что знали: если кто-то перейдёт нам дорогу, Ноа его сотрёт с лица земли. И теперь, спустя годы, я понимаю, что этот страх и был его наркотиком.
Я уставился в темноту комнаты, чувствуя, как внутри холодеет.
И вот теперь он снова рядом. Только играем мы уже не в школьном дворе. И ставки куда выше.
Я откинулся на диван, уставившись в потолок.Я знал, на что он способен, знал его до костей — его холодный ум, садистскую натуру, тягу ломать других. Но страх был больше не за себя.
За неё.
Перед глазами всплыло лицо Кристи — упрямое, живое, с огнём в глазах. Она даже не подозревает, в какой мир вляпалась. Для Ноа она станет либо оружием, либо целью. И именно это рвало меня изнутри.