Часть 22 «Отвечай!»
Кристи
Я медленно открыла глаза, ощущая тепло его руки на плече. Ещё минуту назад была ночь, жара, страсть — а теперь мягкий свет и тихий шум дождя за окном. Мир казался одновременно новым и знакомым.
— Доброе утро... — прошептала я, улыбнувшись, всё ещё полусонная. Его тихая улыбка заставила меня почувствовать себя спокойной и в безопасности, хотя внутри всё ещё бурлила энергия ночи.
Я потянулась, потянула себя и слегка поднялась, чтобы осмотреться. Кровать, одеяло, его взгляд — всё говорило о том, что мы здесь и сейчас, и что эта ночь была настоящей, а не сном.
— Кажется, дождь сегодня не даст нам уйти далеко, — сказала я с лёгким юмором, прислушиваясь к каплям за окном. Он усмехнулся, и мы оба знали, что в этой простой фразе скрыт маленький намёк: день только начинается, и игра между нами ещё не окончена.
Внутри была уверенность: сегодняшний день мы проведём вместе, и каждая минута будет нашей маленькой игрой.
Я скинула с себя одеяло и поднялась с кровати, чувствуя лёгкую усталость в теле после вчерашней ночи. Хотелось хоть на секунду вернуть атмосферу спокойствия, поэтому, не глядя на него, я предложила:
— Хочешь кофе?
Алекс лениво перевернулся на бок, взъерошив волосы, и, зевнув, кивнул:
— Сделай... будет идеально.
Я усмехнулась краем губ — он лежит, как будто у него нет ни забот, ни тревог, хотя ещё ночью в его взгляде таилась какая-то тень.
Он потянулся к телефону, щёлкнул экран, и пальцы тут же забегали по клавиатуре. Быстро, резко, словно он торопился загнать мысли в слова. Его лицо стало серьёзным: никакой ленивой ухмылки, только сосредоточенность и злость, прячущаяся в каждом движении.
Я остановилась у края кровати, скрестив руки на груди, и, прищурившись, спросила:
— Кому ты так настойчиво пишешь с утра?
Он поднял глаза на меня, задержал взгляд на пару секунд, будто что-то взвешивал, но так и не ответил. Просто вновь опустил взгляд на экран, делая вид, что мой вопрос для него — пустяк.
Я почувствовала, как раздражение кольнуло внутри. Уютное утро, которое могло быть нашим, рушилось на глазах.
Я уже стояла с кружкой в руках и ждала хоть какого-то ответа. Но тишина между нами становилась всё гуще.
— Кому ты так настойчиво пишешь с утра? — повторила я чуть громче, не скрывая раздражения.
Алекс наконец оторвался от экрана, бросил на меня взгляд — тяжелый, пристальный, будто решал, стоит ли вообще открывать рот.
— Не тебе, — сухо сказал он, отложив телефон на тумбочку. — Дела.
Я вскинула брови.
— Дела? В постели, утром, когда у тебя в двух шагах стою я с кофе?
Он ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья.
— Ты же сама сказала, что я гениальный композитор. Гении тоже иногда работают по утрам, Кристи. Даже если ты хочешь верить, что я ленивый ублюдок.
Я скрестила руки на груди.
— А может, это не про работу? Может, ты что-то от меня скрываешь?
Алекс медленно поднялся, сел на край кровати, и, глядя прямо мне в глаза, проговорил низким голосом:
— Я скрываю многое. Но если захочу — ты узнаешь. Пока рано.
С этими словами он взял кружку из моих рук и сделал первый глоток, даже не отводя взгляда.
Я смотрела на него, как он пьёт мой кофе, будто это самое естественное на свете. Его слова застряли в голове — «я скрываю многое».
У меня внутри всё закипало, но я решила не выдавать злость в лоб.
— Знаешь, Алекс, — я прищурилась, садясь рядом и облокачиваясь на спинку кровати, — ты ведёшь себя как герой дешёвого триллера. Молчаливый, мрачный, с кучей тайн... Только вот обычно таких парней в конце фильма или убивают, или они оказываются виноватыми во всём.
Он усмехнулся краем губ, но даже не попытался оправдаться.
— Хочешь сказать, я — плохой персонаж?
— Я хочу сказать, что если ты и дальше будешь скрывать от меня правду, то рискуешь, что я сама её найду. А мне, поверь, лучше не злиться, — я улыбнулась сладко, но глаза мои оставались холодными.
Он чуть откинулся назад, изучая меня.
— Ты решила играть в опасные игры, Кристи?
— Я решила, что не дам тебе вести меня вслепую, — ответила я, положив ладонь ему на плечо. — Если ты не доверяешь — так и скажи.
Алекс молчал, но его взгляд стал острее. Будто я попала пальцем в самую больную точку.
Я ждала, что он снова пошутит или отрежет, как обычно. Но в этот раз он задержался с ответом. Его взгляд стал тяжелым, и улыбка с губ исчезла.
— Ты не понимаешь... — сказал он хрипло, будто с трудом подбирал слова. — Есть вещи, в которые лучше не лезть. Они опасны.
Я не отвела глаз.
— Опасны для кого? Для тебя? Или для меня?
Алекс провёл рукой по лицу и устало выдохнул.
— Для нас обоих, Кристи. Но в первую очередь для тебя. Ты слишком похожа... на одну девушку из моего прошлого. — Он замолчал, словно испугался, что сказал лишнее. — И эта похожесть может стоить тебе слишком дорого.
Моё сердце забилось быстрее.
— Кто она? — спросила я почти шёпотом.
Алекс качнул головой и попытался вернуть холодную маску.
— Не время. Просто... поверь мне, лучше не знать.
Но я уже понимала: впервые он показал трещину в своей броне.
Я прикусила губу, колеблясь, стоит ли говорить. Но если он хотя бы раз намекнул — я не собиралась отпускать этот момент.
— Алекс... — начала я тихо, — ты сказал «слишком похожа». Я должна признаться... я видела кое-что.
Он поднял на меня глаза — настороженные, колючие.
— Что именно?
Я сделала глоток воздуха и выдохнула всё сразу:
— После той встречи на кино-вечере... с незнакомцем... я не могла успокоиться. Нашла статью в архиве. Там было написано про аварию. Про девушку. Её звали... Моника.
Алекс резко напрягся. Я почувствовала, как воздух в комнате изменился — будто стало тесно, будто стены придвинулись ближе.
— Чёрт... — выдохнул он и вскочил с кровати, начав нервно ходить по комнате. — Тебе не нужно было это видеть.
— Но я видела! — перебила я, чувствуя, как внутри поднимается дрожь. — И теперь я не могу просто забыть. Кто она для тебя? Почему ты так боишься?
Он остановился, повернулся ко мне и сжал кулаки.
— Потому что, Кристи... она была тем, кого я не смог спасти. И ты слишком сильно напоминаешь мне её. — Голос его сорвался. — И если Ноа...
Он осёкся, будто сказал лишнее, но я уже знала: эта история не закончена.
— Хватит этих недомолвок, Алекс! — я вскочила с кровати, не выдержав. — Ты понимаешь, как это сводит с ума? Ты то исчезаешь, то появляешься, кидаешь пару фраз и думаешь, что я должна всё это терпеть?
Он нахмурился, будто мои слова его задели.
— Я пытаюсь тебя защитить, Кристи.
— От чего? — я почти закричала. — От правды? Или от себя самого?
Его глаза потемнели, челюсть напряглась. Он выглядел так, будто вот-вот сорвётся.
— Ты не понимаешь, во что лезешь! — рявкнул он. — Не всё в этом мире тебе нужно знать.
Я шагнула ближе, не отводя взгляда:
— Но я хочу знать! Я не кукла, которой можно управлять, Алекс. Мне надоело! Ты думаешь, я буду спокойно ждать, пока ты соизволишь появиться и бросить в меня пару тайн?
Он тяжело выдохнул и отвернулся, будто борясь с самим собой.
— Иногда я сам ненавижу, что втянул тебя во всё это, — глухо сказал он. — Но поверь, лучше злиться на меня, чем оказаться там, где был я.
— Ты даже не даёшь мне выбора! — голос мой дрогнул, но я держалась. — И это бесит больше всего.
В комнате повисла гулкая тишина, и я впервые подумала: а может, между нами стоит не только его прошлое, но и что-то ещё страшнее.
Я смотрела на него, и злость кипела внутри, но в какой-то момент я заметила, как он сам дрожит от напряжения. Его плечи были словно каменные, кулаки сжаты до белых костяшек.
И вдруг он выдохнул, опустился обратно на край кровати и провёл ладонью по лицу.
— Ладно, — хрипло сказал он. — Ты права. Ты заслужила знать хотя бы часть.
Я замерла, сердце колотилось, будто вот-вот вырвется.
— Тогда говори.
Алекс поднял на меня глаза, в которых было больше боли, чем я когда-либо видела.
— Моника... — он произнёс её имя так, будто каждое слово рвало его изнутри. — Она была сестрой Ноа. И той ночью... я был с ней в машине. Она была пьяна после вечеринки. Я отвлекался на неё, а на улице шёл дождь... Всё закончилось так быстро.
Я сделала шаг ближе, боясь дышать.
— Ты винишь себя...
— Потому что виноват, Кристи, — резко перебил он. — Ноа считает, что я украл у него самое дорогое. И он прав. С тех пор он живёт ради того, чтобы заставить меня страдать.
У меня перехватило дыхание.
— А я? — спросила я тихо. — Я тут при чём?
Алекс сжал губы и прошептал почти не слышно:
— Потому что ты слишком похожа на неё. И если Ноа решит... что я снова хочу забрать то, что когда-то принадлежало ему, — он не остановится.
Я впервые увидела его сломленным. И впервые поняла, насколько глубоко я оказалась в его прошлом.
Он молча достал телефон, пролистал несколько фото, а я только наблюдала, чувствуя, как внутри всё холодеет. Его лицо было напряжённым, взгляд сосредоточенным — будто он решился на то, чего долго избегал.
— Хочешь доказательств? — хрипло сказал он.
Я кивнула, хотя сердце уже билось так, что казалось, вот-вот вырвется.
Алекс повернул экран ко мне. На фото он стоял рядом с девушкой — высокой, в белой футболке, с длинными чёрными волосами и той самой лёгкой улыбкой, от которой по спине пробежали мурашки.
Я замерла.
— Господи... — прошептала я. — Это...
Меня будто ударило током. Та девушка — Моника. Но это была почти я. Та же линия скул, тот же разрез глаз, даже взгляд — живой, уверенный. Только это была не я.
Я не могла оторвать глаз от фотографии, дыхание сбилось.
— Ты понимаешь теперь? — спросил он тихо, почти виновато. — Понимаешь, почему я так среагировал на тебя в первый же день?
Я смотрела на снимок и чувствовала, как внутри всё смешалось: ужас, отвращение, злость, но и что-то ещё — тревожное, пугающее осознание.
— Это ненормально, Алекс, — прошептала я. — До ужаса... ненормально.
Он убрал телефон, но я всё ещё видела перед глазами то лицо. Моё лицо. Только не моё.
Я резко оттолкнула его руку и отодвинулась назад, будто между нами вдруг выросла пропасть. Сердце билось так громко, что я слышала только его стук в висках.
— Нет... нет, Алекс, — я покачала головой, чувствуя, как дрожат пальцы. — Это... это ненормально. Ты понимаешь, как это выглядит?
Он сделал шаг ко мне, но я попятилась дальше, прижимая руки к груди.
— Кристи, послушай...
— Не трогай меня! — сорвалось у меня. Голос дрогнул, но я не могла остановиться. — Ты скрывал это всё время. Ты смотрел на меня... и видел её? Ты вообще меня видишь или я для тебя — чьё-то проклятое отражение?!
Алекс застыл, будто мои слова ударили сильнее, чем он ожидал.
Я чувствовала, что стены давят, что воздух стал слишком густым, и если я останусь ещё минуту — задохнусь.
— Я не могу... — прошептала я и метнулась к двери. — Я не могу это переварить.
Слёзы подступали к глазам, но я не дала им упасть. Я выбежала в коридор, босиком по холодному полу, с единственной мыслью: убежать как можно дальше от этой фотографии, от этого прошлого, от него.
Алекс так и остался в комнате, и я не знала — то ли он не захотел меня остановить, то ли не смог.
Я выскочила на улицу, и холодные капли дождя ударили по лицу, словно разбудили все чувства одновременно. Сердце колотилось так, что казалось, слышно его даже сквозь шум дождя.
Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом. Вода стекала по волосам и одежде, но мне было всё равно. Всё вокруг стало размытым: серое небо, мокрый асфальт — мир словно растворился, оставив меня одну с паникой и болью.
Я не знала, куда бегу. Мне казалось, что если просто продолжу идти, то смогу хоть на мгновение избавиться от этой тревоги, от этого ужасного чувства.
Дождь бил по лицу, смешиваясь со слезами, а я всё бежала и бежала, стараясь убежать не только от него, но и от всей той истории, которая только что ворвалась в мою жизнь.
Я остановилась у пустой скамейки в парке, прислонилась к мокрому дереву и попыталась вдохнуть воздух полной грудью, но он был тяжёлый, пропитанный дождём и воспоминаниями.
— Почему всё так сложно? — прошептала я в пустоту. Никто не ответил. Только дождь барабанил по лицу, словно повторяя то, что я боялась услышать в голосе Алекса.
Я сидела под дождём, промокшая до нитки, и с трудом пыталась успокоить дыхание. В голове крутилось одно и то же: слова Алекса, его взгляд, фотография, которую он показал...
Он говорил при нашей первой встрече, что я кого-то напоминаю. Я тогда смеялась, не придавая значения, думала, что это просто шутка или странная интуиция.
Но теперь... теперь я видела это своими глазами. Я не просто кого-то напоминала — я была её точной копией. Словно Моника и я — сестры-близнецы, которых разделила судьба. И это чувство было дико неправильным, почти пугающим.
Я опустила взгляд на мокрый асфальт, пытаясь собрать мысли. Сомнение, ужас и недоумение смешались внутри меня в клубок, который невозможно было распутать.
— Это... не может быть... — пробормотала я, сжимая кулаки, — так не бывает...
И всё же я знала: теперь это не просто его прошлое, это часть моей собственной реальности, с которой придётся разбираться. Но не сейчас. Сейчас — лишь дождь и я, одни на улицах этого города, и мне нужно было выстоять, хотя бы на минуту, прежде чем возвращаться к нему и всему, что он скрывает.
Я решила вернуться домой. Дождь всё ещё моросил, одежда прилипала к телу, но это уже не имело значения. Когда я открыла дверь, сразу поняла — дома пусто. Тишина встретила меня слишком знакомым холодом. Алекс, конечно же, ушёл. Я даже не удивилась, скорее почувствовала раздражение — я бы и вправду удивилась, если бы он остался.
Я устало прошла по комнатам, ища хоть что-то, что могло бы отвлечь меня от этого хаоса в голове. Телефон... Я была уверена, что оставила его где-то здесь. Память рисовала, как я бросила его на стол, но на столе его не было.
— Да где же ты? — почти зло прошептала я, начиная перебирать вещи.
Каждый шаг, каждый взгляд поднимал тревогу. Словно телефон нарочно исчез, как будто кто-то хотел оставить меня в полном неведении, без связи, без возможности спросить, проверить, услышать хоть чьё-то слово, кроме собственных мыслей.
Я обшарила диван, заглянула на кухню, даже проверила подушку в спальне — ничего. Пустота становилась давящей.
И в какой-то момент мне стало по-настоящему страшно: я не могла найти телефон в собственном доме.
Я уже собиралась сдаться, как вдруг услышала тихий вибрирующий звук. Сердце ухнуло в пятки — телефон был где-то рядом. Я резко обернулась, вслушиваясь. Звук тянулся снизу, из спальни.
Я опустилась на колени и заглянула под кровать. Там, в темноте, экран мигал, отражаясь на полу бледным светом. Протянув руку, я вытащила телефон, словно спасательный круг.
Пальцы дрожали, но я тут же разблокировала его. Не знаю, зачем, но первой мыслью было — ещё раз открыть ту статью. Ту самую, которая разрезала меня пополам, когда я впервые увидела её.
Экран снова показал мне знакомые строчки: «Девушка погибла в аварии... Моника Риверс...» — слова горели прямо в глазах. Я не могла перестать листать вниз, пока не наткнулась на фотографии.
И там, на одном снимке — она. Та, из-за которой всё. Её лицо.
Я замерла. Моё дыхание сбилось, ладони похолодели. Это была не просто схожесть — это была я. Та же форма губ, те же глаза, даже прядь волос падала на лицо точно так же. Казалось, будто я смотрела в зеркало, только отражение принадлежало другой жизни, другому времени.
Я продолжала искать, открывала все найденные фото подряд, надеясь заметить хоть что-то, что нас различало. Но чем больше смотрела, тем сильнее сжималось внутри ощущение ужаса: будто я — не я, а чей-то призрак.
Руки тряслись так сильно, что я едва могла удержать телефон. На экране всё ещё было фото Моники, но в этот раз я не отвела взгляд. Я просто нажала на контакт «Мама».
Долгие гудки разрезали тишину квартиры. Сердце стучало так громко, что казалось, его услышит весь дом.
— Алло, Кристи? — голос матери был обычный, спокойный, но для меня он прозвучал чужим.
Я сжала телефон сильнее.
— Мам... — мой голос сорвался. — Скажи мне честно... у меня когда-нибудь была сестра?
На той стороне повисла тишина. Даже дыхания её не было слышно.
— Мам, я серьёзно, — в моём голосе уже слышалась истерика. — У меня была сестра-близнец?
Снова молчание. Я чувствовала, как дрожь охватывает всё тело.
— Ответь! — почти выкрикнула я. — Я видела её фото... Она выглядит так же, как я. Точно так же!
В трубке раздался тяжёлый вдох, словно мама сдерживала что-то очень давно.
— Кристи... — её голос дрогнул. — Почему ты спрашиваешь?
Эти слова только сильнее вогнали меня в панику.
— Потому что я не могу больше это терпеть! — почти сорвалась я на крик. — Я хочу знать правду!
— Мам, отвечай! — я почти кричала в трубку.
На том конце повисла тишина, только редкое дыхание. Потом её голос зазвучал натянуто, будто она пытается улыбнуться сквозь слова:
— Кристи... ну что за глупости? Ты просто нервничаешь. У тебя никого никогда не было. Ты у меня одна, всегда была одна.
Я резко встала, будто эти слова ударили током.
— Не ври! — в горле всё сжалось, голос сорвался на шёпот. — Я видела её... фото. Она как я. Один в один!
— Ты, наверное, путаешь, — перебила мама, теперь быстрее, торопливо, как будто боялась дать мне закончить. — Может, это просто кто-то похожий. В мире миллионы людей, ты же понимаешь. Сходство бывает.
Я почувствовала, как дрожат пальцы, сжимая телефон.
— Тогда почему ты замолчала, когда я впервые спросила? — слова вырвались из меня резко. — Почему, если всё это глупости, ты молчала, как будто решала — сказать или нет?!
На том конце раздался её нервный смешок, совсем неестественный:
— Господи, Кристи, ну ты себя накручиваешь. Я устала, мне нужно идти... поговорим завтра, ладно?
— Нет! — выкрикнула я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза. — Я не отпущу это, мама. Ты что-то скрываешь. И я узнаю что.
Я сбросила звонок сама, не дождавшись ответа. Тишина в комнате ударила сильнее любых слов.
Я уронила телефон на кровать и закрыла лицо руками. От матери я никогда не услышу правды. Она будет увиливать, лгать, говорить полуправду — но не признается. Это я поняла окончательно.
Значит, всё придется делать самой.
В голове начал выстраиваться план. В наш старый дом родители ездили редко — только по праздникам или чтобы «проветрить комнаты». Ключи должны быть у мамы, но я знала, где прятали запасные, ещё когда была подростком. В саду, под тяжёлым горшком у заднего крыльца.
Я резко встала и подошла к окну. Дождь всё ещё стучал по стеклу, будто подгонял меня. Нужно было придумать, как поехать туда так, чтобы никто не заметил. Не на автобусе — слишком много людей. Такси тоже отпадает — вдруг мать проверит. Придётся дождаться глубокой ночи, взять велосипед или просто пройтись пешком.
Я представила этот дом: скрипучие полы, запах старой мебели, и, возможно, ответы, спрятанные в ящиках и старых альбомах. Что-то подсказывало — там есть правда, которую прятали от меня все эти годы.
Я глубоко вдохнула.
Если у меня действительно была сестра... близнец... я должна это узнать. Даже если придётся ломать собственное прошлое.