Их поддержка
1. Эрен Йегер
Он застает вас на пустом плацу, сидящей на краю колодца и бесцельно бросающей камешки в темную воду. Ваши плечи опущены, а взгляд отсутствует. Эрен подходит и молча садится рядом, его плечо почти касается вашего.
«Знаешь, что мне сегодня сказал один новобранец? — его голос звучит непривычно спокойно, без обычной ярости. — Он спросил, не страшно ли мне превращаться в титана. Я ответил, что страшно. Но потом я подумал...»
Он подбирает камень и запускает его так далеко, что тот исчезает из виду.
«...самое страшное — это не изменение. Самое страшное — позволить этому миру сломать тебя, пока ты остаешься в своем обычном теле. Этот новобранец... он дрожал от ужаса. Но он здесь. Он сражается. — Эрен поворачивается к вам, и в его зеленых глазах горит знакомый огонь, но на этот раз он теплый. — А ты... ты сильнее его. Ты пережила вещи, от которых многие сломались. И эта грусть... она просто еще одна стена, которую нужно снести. И мы ее разрушим. Вместе».
2. Армин Арлерт
Вы найдены им в библиотеке, не читающей, а просто смотрящей в окно на затянутое тучами небо. Армин подходит и ставит перед вами две чашки чая, прежде чем сесть напротив.
«Когда мы были детьми, — начинает он тихо, его глаза светятся теплым воспоминанием, — Эрен пытался украсть яблоко с лотка торговца. Его, конечно, поймали. И знаешь, что он сказал?»
Вы с легким интересом смотрите на него.
«Он сказал: «Я не воровал! Я просто освобождал его из тюрьмы этого лотка!» — Армин улыбается, и его смех наполняет тихую библиотеку. — Торговец так опешил, что просто подарил ему это яблоко. Иногда... иногда наш взгляд на мир превращает проступок в подвиг, а поражение — в тактическое отступление. — Он наклоняется ближе. — Может, и твоя грусть — это не поражение. Может, это просто передышка перед новым освобождением?»
3. Жан Кирштайн
Вы пытаетесь заниматься бумагами в общей комнате, но перо замирает в руке, а взгляд пустой. Жан, проходя мимо, замечает это и делает вид, что ищет что-то на полке рядом.
«Чёрт, опять эти отчеты, — он громко вздыхает, привлекая ваше внимание. — Напоминают мне один случай. Нас, новобранцев, в первый же день заставили чистить картошку тупыми клинками. Представляешь? Я, со всей своей дурью, решил блеснуть и начал чистить картошку в воздухе, вращая клинок. В общем, картошка улетела прямиком в кастрюлю к повару, а клинок воткнулся в потолок ровно над головой инструктора».
Он подходит ближе, и его ухмылка смягчается.
«Суть в том, что иногда нужно сесть и позволить кому-то другому почистить её за тебя. Я, например, отличный чистильщик картошки».
4. Конни Спрингер
Он врывается в вашу комнату с таким видом, будто за ним гонится стая титанов, и замирает, увидев ваше лицо. Его собственная суета мгновенно стихает.
«Ты выглядишь грустнее, чем моя бабушка, когда я случайно покрасил ее кошку в синий цвет! — он плюхается рядом, его глаза широко раскрыты. — Слушай, хочешь, я расскажу тебе, как я впервые попробовал управлять устройством пространственного маневрирования?»
Вы киваете, не в силах устоять перед его энергией.
«Я так уверенно прыгнул... и тут же врезался в сарай. Не просто врезался, а прошел сквозь него, как титан! Вылез весь в соломе и куриных перьях! А капитан Леви как раз проходил мимо. Он посмотрел на меня и сказал: «Спрингер. В следующий раз, когда захочешь стать живым пугалом, предупреди. Я подготовлю вилы». — Конни хохочет так заразительно, что вы не можете сдержать улыбку. — Видишь! Даже из самого эпичного провала можно сделать историю, которая заставляет смеяться!»
5. Леви Аккерман
Он находит вас на тренировочной площадке, где вы бесцельно бьете по манекену. Ваши движения вялые и лишенные энтузиазма. Леви наблюдает несколько минут, затем бесшумно подходит.
«Твоя стойка хромает, — говорит он своим ровным голосом. — Когда умирает боевой дух, следом гибнет и техника».
Вы опускаете руки с тяжелым вздохом. Леви изучает вас своим пронзительным взглядом.
«Однажды, — начинает он неожиданно, — Эрвин, будучи еще зеленым кадетом, решил впечатлить командование. Он разработал сложнейший маневр. Все было идеально... кроме одного. Он забыл рассчитать ветер. — Уголок рта Леви почти незаметно дергается. — Его отряд приземлился прямиком на голову смотрящему генералу. Эрвину потом месяц пришлось чистить парадные туфли всему командному составу. — Он делает паузу, давая истории проникнуть. — Даже величайшие умы терпят поражения. Но они поднимаются. И продолжают идти. Как и ты. Потому что ты сильнее, чем думаешь».
6. Эрвин Смит
Вы застали его в кабинете, но вместо того, чтобы работать, он смотрит в окно. Он оборачивается и сразу считывает ваше состояние. Вместо вопросов он указывает на карту на стене.
«Видишь эту область? — его палец указывает на пустое место за стеной Марии. — Когда я был моложе, я был абсолютно уверен, что там находятся гигантские летающие титаны. Я даже разработал целый тактический план по их уничтожению. — Он издает низкий, теплый смех. — Я представил его моему командиру. Тот выслушал и сказал: «Смит, прежде чем изобретать летающих титанов, научись правильно завязывать портянки. А то на следующей вылазке ноги сотрешь». — Эрвин смотрит на вас, и в его глазах мерцает редкая, неприкрытая нежность. — Мы все строим воздушные замки. Иногда они рушатся. Но именно эти руины учат нас отличать вымысел от реальности и становиться сильнее. Не позволяй сегодняшней грусти украсть завтрашние открытия».
7. Райнер Браун
Он замечает вас, сидящую в одиночестве на скамейке в саду. Подходит и молча садится рядом, его мощная фигура создает ощущение надежности.
«Знаешь, в чем разница между новобранцем и ветераном? — его голос спокоен и глубок. — Однажды на учениях я так старался произвести впечатление, что перегрузил свое снаряжение. Побежал... и провалился в яму с грязью. — Он хмурится, вспоминая. — Солдат во мне кричал о провале. Но человек... человек понимал, что даже в самой глубокой яме можно найти повод улыбнуться. Особенно когда тебя вытаскивают и десять минут отмывают. Не позволяй грусти быть той ямой, из которой ты не можешь выбраться. Дай руку. Я помогу».
8. Бертольд Гувер
Вы сидите в самом тихом углу тренировочного зала, и ваше одиночество становится почти осязаемым. Бертольд медленно приближается и садится в паре метров от вас.
Он долго молчит, глядя перед собой, а потом начинает говорить, его голос тихий, но четкий.
«Когда я был маленьким, я очень боялся грозы. Однажды молния ударила в старое дерево прямо возле нашего дома. Оно не загорелось, но раскололось пополам. На следующее утро я увидел, что внутри, в самой сердцевине, оно было абсолютно черным, обугленным. Но через неделю из трещины потянулся тонкий зеленый росток. Мама сказала, что иногда разрушение — это просто... способ дать чему-то новому прорости. Теперь нужно время... для ростка».
9. Мик Закариос
Вы застаете его в кладовой, где он, как обычно, что-то нюхает. Он оборачивается и сразу фыркает, его нос сморщивается.
«От тебя... пахнет старой пылью и дождем, который никогда не заканчивается, — хрипит он. — Это скучный запах. — Он роется в ящике и достает маленький, сморщенный, но удивительно ароматный перчик. — Вот. Понюхай это».
Вы осторожно нюхаете. Аромат острый и живой.
«Однажды... я нашел целый мешок таких. Решил попробовать. Съел один. Потом другой. — Его глаза становятся стеклянными от воспоминания. — Потом я пролежал в озере три часа, потому что думал, что мой язык загорелся. — Он издает странный, похожий на скрип звук — свой смех. — Иногда... чтобы прогнать скучный запах... нужно добавить немного огня. Даже если потом придется лежать в озере».