Их намеки на интим
1. Эрен Йегер
Поздний вечер в его комнате. Вы сидите на его кровати, спиной к стене, а он на полу, прислонившись к кровати и чистя клинки. Разговор о будущем за стенами затихает, оставляя лишь трепетное напряжение в воздухе.
Он откладывает клинок и ткань, поворачивается, облокачиваясь подбородком на край матраса. Его зелёные глаза пристально и мягко смотрят на вас.
«Знаешь... — его голос низкий, чуть хриплый. — Иногда, когда я превращаюсь... я чувствую не только ярость. Я чувствую... тепло. Оно где-то глубоко внутри, под всей этой яростью. И оно напоминает мне... — он медленно поднимает руку и кончиками пальцев проводит по твоей щиколотке, касание лёгкое, как дуновение, но от него по всему телу бегут мурашки, — ...напоминает то, что я чувствую, когда ты рядом. Это единственное тепло, которое принадлежит только мне. На которое не претендует никто и ничто».
2. Армин Арлерт
Вы лежите рядом в поле за стенами, наблюдая, как первые звёзды проступают в темнеющем небе. Он только что закончил рассказывать вам о созвездиях, и тишина повисла комфортная, но заряженная.
Он переворачивается на бок, опираясь на локоть, его тень накрывает вас. Его голубые глаза в сумерках кажутся бездонными.
«Говорят, что самые ценные открытия делаются не на картах, а в неизведанных землях, — говорит он тихо, его взгляд скользит по твоим губам, затем снова встречается с твоим. — Я изучил все океаны и континенты... но до сих пор есть одна территория, которая остаётся для меня загадкой. — Он мягко касается твоего виска. — Здесь. И здесь, — его пальцы опускаются на твоё запястье, где бьётся пульс. — И я... я хотел бы получить разрешение на её исследование. Полное и безоговорочное».
3. Жан Кирштайн
Он привёл вас на чердак старого амбара, который тайком обустроил как своё убежище — с парой старых, но мягких кресел и видом на закат. Он только что налил вам обоим по бокалу украденного вина.
Жан отставляет свой бокал, его взгляд становится пристальным, без намёка на привычную насмешку.
«Вот знаешь... я всегда строил планы, — он делает паузу, переводит взгляд на твои губы, затем обратно в глаза. — Но в последнее время в этих планах появилась одна... деталь. Очень навязчивая. — Он наклоняется ближе, его голос опускается до интимного шёпота. — Я постоянно представляю, как ты просыпаешься в моей постели. Не казарме. Не в саду. Конкретно в моей постели. И знаешь, что самое дурацкое? Мне до чёртиков нравится эта картина».
4. Конни Спрингер
После бурного празднования выхода за стены вы обедаете в столовой. Он невероятно горд за вас и светится от счастья. Внезапно его болтовня стихает, и он смотрит на вас с необычной серьёзностью.
«[Имя]... — он косится по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и наклоняется через стол. — Я тут думал... Мы же отличная команда, да? Нам всегда везёт, мы всегда прикрываем спины друг другу. — Он краснеет, но не отводит взгляд. — Мне интересно... а насколько нам везёт? Ну, то есть... я бы хотел проверить, распространяется ли наша удача на... на всё. Абсолютно на всё. Может, проверим? Только если ты тоже хочешь!»
5. Леви Аккерман
Он зашёл к вам в комнату, чтобы отдать починенный механизм УПМ. Комната погружена в полумрак, горит лишь одна свеча. Он задерживается у двери, его взгляд скользит по вам, оценивающе, но без обычной критичности.
«Сегодня ты сражалась эффективно, — его голос ровный и тихий, сливающийся с шелестом пламени. — Видеть такое... приятно. — Он делает шаг вперёд. — Но сейчас твои движения стали неэкономными. Ты напряжена. — Он останавливается в двух шагах, его серые глаза горят в полумраке. — Есть методы релаксации, которые не описаны в уставах. Более... прямые. Если ты готова к большей эффективности, я могу их продемонстрировать. Здесь. Сейчас».
6. Эрвин Смит
Ночное дежурство в его кабинете. Вы помогаете ему систематизировать отчёты. Он внезапно откладывает перо, и его присутствие, всегда мощное, становится почти осязаемым.
«Любая успешная операция состоит из этапов, — начинает он своим глубоким, бархатным баритоном, отчего по спине бегут мурашки. — Разведка, сближение, штурм. — Он медленно встаёт и обходит стол, его тень накрывает вас. — Мы с тобой сейчас прошли первые два этапа с выдающимися результатами. — Он останавливается рядом, его палец проводит по контуру вашего плеча, не касаясь, лишь ощущается тепло. — И теперь я как стратег, стоящий перед величайшей дилеммой... жажду отдать приказ о решающем наступлении, но вынужден ждать сигнала от своего самого ценного союзника».
7. Райнер Браун
Он помогал вам отрабатывать силовые приёмы в почти пустом спортзале. Его руки поправляли вашу стойку, его грудь на секунду прижималась к вашей спине. Напряжение витает в воздухе.
Он не отходит после того, как вы закончили упражнение. Его дыхание немного сбито, и он смотрит на вас с той же сосредоточенностью, с какой смотрит на поле боя.
«Ты становишься сильнее, — говорит он, его голос — низкий гул. — Но есть виды силы... которые не отработать в спортзале. — Его рука поднимается, и он тыльной стороной пальцев, шершавой от мозолей, проводит по твоей щеке. — Есть сила, которая нужна, чтобы быть уязвимым. Чтобы позволить кому-то подойти так близко, что уже не будет видно, где заканчиваешься ты и начинаюсь я. Солдат во мне знает все риски. Но мужчина... мужчина готов их принять. С тобой».
8. Бертольд Гувер
Вы застали его одного на крыше, где он обычно прячется от всех. Сегодня вы принесли ему ужин. Он ест молча, но его взгляд постоянно возвращается к вам, тяжёлый и полный немого вопроса.
Когда вы собираетесь уходить, его рука неожиданно, но очень осторожно хватает вас за запястье. Он не смотрит в глаза.
«Я... я всё время думаю о том, каково это... — его голос прерывистый, почти шёпот. — Каково это — не быть незаметным. Чтобы кто-то... чтобы ты... видела меня. Не сквозь меня, а... — он делает глубокий вдох, и его пальцы слегка сжимаются вокруг твоего запястья, — ...а впустила в душу. Так далеко, как только возможно».
9. Мик Закариос
Он находит вас на складе, где вы искали свечи. Войдя, он принюхался и замер, глядя на вас с новой, животной интенсивностью.
«Твой запах... — хрипит он, приближаясь так, что вы отступаете к полкам. — Сегодня он... гуще. Горячее. — Его нос почти касается твоей шеи, он вдыхает, и его глаза закатываются. — Он зовёт... — он упирается руками в полки по обе стороны от тебя, загораживая путь. — Мой нос... он никогда не ошибается. Он говорит мне, что ты готова. Готова позволить мне... распробовать его полностью. Без остатка. Я хочу узнать, как ты пахнешь, когда горяча и уязвима со мной».