Одержимость Багги

После того как шторм миновал, а корабль был залатан под строгим надзором Багги, на "Великом Топе" воцарилась относительно спокойная рутина. Лира, теперь ещё более ограниченная в своих передвижениях, проводила дни, наблюдая. Её внутренний аналитический механизм работал без устали, собирая данные не только о Багги, Моджи и Кабадзи, но и о других членах команды, которых ранее она видела лишь мельком или вовсе не замечала.

Команда Багги была разношерстной: несколько смуглых, худощавых пиратов, вечно грязных и слегка трусливых; пара неуклюжих, но сильных громил, которые постоянно что-то роняли или ломали; и несколько нервных, суетливых матросов, которые, казалось, паниковали при каждом шорохе. Они были настоящим сбродом, не особо умелые, но безропотно подчинявшиеся Багги, в основном из страха перед его непредсказуемым гневом.

Лира внимательно наблюдала, как они выполняли свои обязанности: поднимали паруса, чистили палубу, драили пушки, которые, по правде говоря, никогда не использовались. Они избегали прямых взглядов с Лирой, но она чувствовала их любопытные, порой опасливые взгляды. Для них она была чем-то вроде экзотического домашнего животного Багги – ценной, но потенциально опасной. Они перешептывались, когда она проходила мимо, и отступали, если Багги был поблизости.

"Капитан Багги, – произнесла Лира однажды, когда они стояли на палубе, наблюдая за одним из пиратов, который неуклюже пытался закрепить верёвку. – "Ваша команда... она не так многочисленна, как можно было бы ожидать от пиратского корабля. И их квалификация... ниже средней."

Багги фыркнул. "Чепуха! Это элитная команда! Моя элитная команда! А то, что их мало... это потому, что мне не нужны лишние рты! Только самые лучшие и самые преданные! Такие, как Моджи, Кабадзи... и ты, умница! Моя ценность!"

Он огляделся, с гордостью выпячивая грудь, а остальные пираты, услышав его голос, тут же принялись изображать бурную деятельность, словно стараясь доказать свою "элитность".

Однажды, когда Багги ушел в свою каюту, чтобы "подумать о сокровищах", один из пиратов, по имени Густ, невысокий и крайне нервный тип, попытался заговорить с Лирой. Он был единственным, кто осмеливался проявлять хоть какое-то любопытство, хотя и очень осторожно.

"Эй... эм... Лира?" – пробормотал Густ, держа в руках маленький, блестящий камешек, который он, видимо, нашёл на палубе. – "Красивый камушек, да? Ты... ты любишь такие? Я вот нашел..."

Он протянул ей камешек. Лира, привыкшая к тому, что Багги запрещает ей любые взаимодействия, сначала напряглась, но потом её научный интерес взял верх. Она потянулась к камню, чтобы рассмотреть его.

В этот самый момент из каюты выскочил Багги. Он, видимо, решил проверить, как обстоят дела с его "ценностью". Его глаза моментально заметили Густа, протягивающего что-то Лире, и Лиру, тянущуюся к этому.

"ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! – взревел Багги, его голос разорвал тишину, а нос мгновенно налился кровью. Он бросился к Густу, его тело начало рассыпаться на части. – "КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! ТЫ ДУМАЕШЬ, ТЫ МОЖЕШЬ ТРОГАТЬ МОЮ ЦЕННОСТЬ?! И ДАВАТЬ ЕЙ ЧТО-ТО БЕЗ МОЕГО РАЗРЕШЕНИЯ?!"

Густ побледнел, его глаза расширились от ужаса. Он мгновенно выронил камешек и рухнул на палубу, дрожа. "Н-нет, Капитан! Я ничего... я просто..."

"МОЛЧАТЬ! ТЫ ХОТЕЛ УКРАСТЬ ЕЁ?! ИЛИ ЕЁ ВНИМАНИЕ?! ТЫ ХОТЕЛ ЕЁ ПОВРЕДИТЬ?!" – Багги, уже рассыпавшийся на десяток кусков, обрушился на несчастного пирата. Его кулаки и ноги, казалось, возникали из ниоткуда, нанося неистовые удары. Густ завопил от ужаса и боли, пытаясь закрыться руками.

Остальные члены команды, которые до этого наблюдали за происходящим из-за укрытий, тут же бросились прочь, пытаясь скрыться в самые дальние уголки корабля. Моджи и Кабадзи, уже привыкшие к подобным приступам, лишь тяжело вздохнули, стараясь не вмешиваться.

Лира стояла рядом, наблюдая за этим хаосом. Она подобрала камешек, который обронил Густ. Он был простым, без особой ценности. Но реакция Багги была... невероятной. Он не просто запрещал ей покидать корабль. Он запрещал ей даже общаться с другими. Его "цепи" были не только физическими, но и социальными, изолируя её от всех, кроме него самого и его ближайшего окружения.

Багги, наконец, прекратил избиение Густа, который корчился на палубе, плача. Он тяжело дышал, его части тела медленно собирались воедино. Он повернулся к Лире, его лицо всё ещё было искажено гневом, но в нём читалось и что-то похожее на... собственное удовлетворение.
"Вот! Видишь?! Никто! Никто не посмеет даже дышать в твою сторону без моего разрешения! Потому что ты – моя ценность! И Великий Капитан Багги не допустит никакого ущерба своей собственности!"

Лира посмотрела на него. Она поняла, что его ярость – это не только проявление его эго и собственничества, но и своего рода извращённая форма привязанности. Он охранял её не потому, что она была всего лишь инструментом, а потому, что она стала частью его мира, его величия, его гордости. Он не хотел делиться ею ни с кем.

Она крепко сжала камешек в руке. Эти "цепи", которые Багги накладывал на неё, были всеобъемлющими. Но с каждой новой цепью, с каждым новым ограничением, Багги, сам того не осознавая, всё больше и больше привязывал её к себе, делая её не просто пленницей, а частью своей безумной, но теперь уже такой знакомой и даже... безопасной реальности. Она была в его "золотой клетке", но эта клетка, по крайней мере, была под защитой самого неистового и непредсказуемого капитана во всех Восточных морях.