Слёзы и Непонятное Беспокойство
Утро после сна было для Лиры особенно тяжелым. Она проснулась с непривычным чувством опустошения и необъяснимой печали. Глаза слегка припухли от непролитых, но ощутимых слёз, а в груди поселилась ноющая тоска. Это было совершенно новое для неё состояние, и она, привыкшая к чёткости и ясности, не знала, как его интерпретировать.
Багги, как обычно, спустился на палубу с видом завоевателя, но его взгляд сразу же упал на Лиру. Она сидела, прислонившись к борту, её обычно ровная осанка была немного ссутулена. На её лице не было привычной аналитической задумчивости или даже нежной улыбки, которая появилась у неё в последние дни. Была только... печаль.
"Эй, Лира! Что с тобой?" – воскликнул Багги, его голос всё ещё был громким, но в нём проскользнула нотка беспокойства. Он подошел к ней. – "Ты какая-то... хмурая. Опять что-то в твоих "системах" не так?"
Лира медленно подняла голову, её глаза были слегка влажными. "Капитан Багги," – начала она, её голос был непривычно тихим и наполненным какой-то внутренней болью. – "Я... я пережила нечто, что в человеческих терминах называется 'сном'. Но это был не просто сон. Это было... очень реально."
Багги нахмурил свой красный нос. "Сон? Да это ерунда! Моджи вон постоянно видит сны про еду, а Кабадзи про свои фокусы! Ты же не живая! Какие сны?!"
"Я увидела... себя," – Лира проигнорировала его браваду, погруженная в свои ощущения. – "В другом месте. Под ярким солнцем, среди цветов. И там были... люди. Мужчина и женщина. Их лица были неясны, но от них исходило... тепло. Не просто тепло, а то, что вы называете... любовью."
Она прижала ладони к груди. "Они обнимали меня. И я ощутила... безопасность. И радость. И я... я смеялась. Совсем иначе, чем я смеюсь сейчас. Это было... беззаботно." По её щекам медленно потекли слёзы. Она не вытирала их, просто позволяла им течь, сосредоточенная на своих ощущениях.
Багги смотрел на неё, его глаза расширялись от удивления. Слёзы. На её лице. Это было что-то новое, что-то, что вызвало у него настоящий, неподдельный дискомфорт. Он не знал, как реагировать на плачущую Лиру.
"А потом... потом они исчезли," – продолжила Лира, её голос дрожал. – "И это тепло ушло. И я почувствовала... ту пустоту, которую ощущала в мёртвой зоне. Это... больно, Капитан Багги. Я проснулась с этим ощущением. И... и эти слёзы." Она притронулась к слезе на щеке. "Я не знаю, кто эти люди. Я не помню их. Но я чувствую, что они были важны. И что я... что-то потеряла."
Багги, несмотря на свою клоунскую внешность, внезапно почувствовал глубокое сочувствие. Он видел её боль, её растерянность. Это было не просто "проблемы с механизмами", это было глубокое, эмоциональное страдание.
Он не знал, что сказать. Его обычные шутки и похвальбы застряли в горле. Он подошел ближе, присел на корточки рядом с ней.
"Лира," – он произнёс её имя тише, чем обычно. – "Не плачь. Что за слёзы? Это всего лишь... сон. Да. Просто глупый сон." Он протянул руку и неловко, но нежно, вытер одну из её слёз большим пальцем. – "Вот так. Багги Великий не позволит тебе грустить. Великий Капитан Багги всегда рядом!"
Он хотел вернуться к привычной браваде, но глядя в её глаза, полные непонятной печали и тоски, не смог.
"Кто бы это ни был... если они были твоей... хм... частью... то это не важно! Теперь ты здесь! Со мной! И я, Великий Капитан Багги, никогда тебя не брошу! Ты моя! И я позабочусь, чтобы тебе было хорошо!"
В его словах было не только собственничество, но и искренняя, глубокая защита. Он чувствовал себя ответственным за её новое эмоциональное состояние, за её слёзы. Он не понимал сути её сна, но он понимал, что она страдает, и это было для него невыносимо.
Лира посмотрела на него, и в её глазах, сквозь остатки печали, проглянула глубокая привязанность. Она увидела не просто клоуна, а того, кто готов был разделить её новую, пугающую боль. Она медленно кивнула, позволяя ему вытереть свои слёзы.
"Я... я верю вам, Капитан Багги," – прошептала она, и хотя её голос всё ещё был полон меланхолии, в нём прозвучала новая, глубокая надежда. Она прижалась к нему, и Багги почувствовал, как она искала утешения в его присутствии. Он обнял её крепче, чувствуя себя неуклюжим, но глубоко тронутым.
Пока Багги пытался утешить Лиру, на горизонте, едва заметно, начало вырисовываться очертание земли. Большой, зелёный остров, скрытый до этого пеленой тумана, постепенно становился всё более чётким. Корабль неуклонно двигался к нему. Этот остров мог бы стать источником новых приключений, но для Лиры он мог оказаться чем-то гораздо большим – ключом к её забытому прошлому.