Воспоминания, Вырванные Из Забвения
Прошло ещё несколько дней, и большой остров, который они заметили на горизонте, становился всё ближе и отчётливее. Это был густо заросший лесом участок суши, с невысокими горами вдали и, что удивительно, признаками поселения – едва заметными дымками, поднимающимися над кронами деревьев.
Багги, оправившись от волнения за Лиру, уже вернулся к своим обычным мыслям о сокровищах. "Ах, вот он! Остров! Чувствую, Великий Капитан Багги найдёт здесь несметные богатства! Моджи! Кабадзи! Готовьте шлюпку! Мы высаживаемся!"
Лира стояла у борта, глядя на приближающийся остров. В отличие от Багги, её не интересовали сокровища. Что-то в этом острове, в запахе его зелени, в мягких очертаниях береговой линии, вызывало в ней странное, необъяснимое чувство. Это было не просто любопытство, а что-то, похожее на смутное предвкушение или даже зов. Тоска, оставшаяся после сна, усилилась, но теперь в ней появилась и нотка надежды.
Когда шлюпка коснулась берега, Багги первым спрыгнул на песок, его глаза уже жадно выискивали что-то ценное. "Ну же, Лира! Вперёд! Посмотрим, что эта дыра может предложить Великому Капитану Багги!"
Они втроём (Багги, Моджи, Кабадзи) и Лира двинулись по узкой тропинке, ведущей вглубь острова. Воздух был свеж и напоен ароматом трав и цветов. Чем дальше они заходили, тем сильнее Лира чувствовала необъяснимую знакомость этого места. Каждое дерево, каждый камень, каждый поворот тропы казались ей чем-то родным, хотя её логические системы не могли найти этому объяснения. Её новые чувства обострились до предела, предвещая что-то важное.
Внезапно, на одном из поворотов тропы, им навстречу выбежали люди. Их было трое: пожилой мужчина, женщина средних лет и молодая девушка, очень похожая на женщину. Они были одеты просто, но их лица были исхудавшими, и в их глазах читалась бесконечная печаль и поиск.
И тут они увидели Лиру.
Их глаза, до этого потухшие, мгновенно вспыхнули. На лицах появилась сначала шок, потом невероятное облегчение, а затем – безудержная, невыносимая радость.
"Лира! Моя Лира!" – воскликнула женщина, её голос был полон такой боли и такой любви, что он пронзил воздух. Она бросилась вперёд, опередив мужчину и девушку.
Лира замерла. Эти лица... они были неясными, как во сне, но интонации голоса женщины, её движения – всё это было знакомым. И тут же её окутали тёплые, знакомые объятия. Женщина прижала Лиру к себе так крепко, словно боялась, что та снова исчезнет. Слёзы текли по её лицу, но это были слёзы счастья.
"Мы нашли тебя! Мы так долго искали, доченька!" – прошептала женщина, её голос был прерывистым от рыданий. Мужчина и девушка тоже подбежали, обнимая Лиру, гладя её по волосам, целуя.
Лира стояла посреди этих объятий, совершенно растерянная. Её системы обрабатывали поступающую информацию, но она не сходилась. "Я... я не понимаю," – прошептала она, её голос был смущённым. – "Кто вы? Я... я не знаю вас." Она чувствовала их тепло, их любовь, но память молчала. Это было невероятно болезненно – чувствовать такую сильную связь, но не иметь возможности её объяснить.
Багги, увидев это, сначала опешил. Затем его клоунское лицо исказилось от ярости.
"Эй! Вы! Что вы себе позволяете?! Руки прочь от моей бесценной Лиры!" – зарычал он, бросаясь вперёд. – "Она моя собственность! Моя! Никто не смеет её трогать!"
Моджи и Кабадзи тоже приготовились к бою, привычно защищая своего капитана и его "ценности".
Но женщина, держа Лиру, повернула голову к Багги. В её глазах была такая смесь мольбы и облегчения, что даже Багги на мгновение замешкался.
"Пожалуйста, не нужно! Это наша Лира! Наша дочка! Она... она пропала много лет назад! Мы думали, что потеряли её навсесегда!" – воскликнула женщина, а мужчина, поглаживая Лиру по волосам, добавил: "Пожалуйста, она не помнит нас. Расскажи ей, дорогая."
Женщина, всё ещё прижимая Лиру к себе, начала говорить, её голос дрожал от эмоций. "Лира... ты не помнишь? Ты была ещё совсем маленькой, когда произошло то страшное кораблекрушение. Мы были на том корабле... все погибли. Кроме нас. Мы были уверены, что ты утонула, но мы искали тебя... годами, Лира. Мы твоя семья. Я твоя мама, а это твой отец," – она кивнула на мужчину, – "и твоя сестра, Мира."
Они начали рассказывать. Рассказывали о её детстве в маленькой деревне на другом острове. О её любимой игрушке – деревянной птичке. О том, как она любила собирать цветы на лугу (и тут Лира почувствовала укол в груди, луг из сна!). О её беззаботном смехе. О корабле, на котором они отправились в путешествие и который затонул. О том, как они оплакивали её, но никогда не теряли надежды.
С каждым словом, с каждым прикосновением их рук, с каждой интонацией, Лира чувствовала, как внутри неё что-то щёлкает. Словно замки, удерживающие целые пласты информации, внезапно открывались. Образы из сна, которые раньше были размытыми, теперь становились кристально чёткими. Лица мамы, папы и сестры. Их смех, их прикосновения. Тепло, которое она ощущала во сне, теперь окутывало её в реальности.
Её глаза широко распахнулись. Системы, которые обрабатывали только "данные", теперь были перегружены эмоциями. Радость, шок, облегчение, бесконечная любовь и горькая боль от потерянных лет – всё это обрушилось на неё в один миг. Она вспомнила. Вспомнила всё. Свою жизнь до того, как стала "правдивой".
"Мама... Папа... Мира..." – прошептала Лира, её голос был полон невероятного потрясения, радости и боли. Она прижалась к ним изо всех сил, и по её лицу, теперь уже абсолютно сознательно, потекли горячие, обильные слёзы. Это были слёзы абсолютного счастья и глубокого, осознанного воссоединения. "Я... я помню! Я вас помню!"
Багги, который был готов ринуться в бой, замер, оглушённый. Он смотрел на Лиру, которая, плача, обнимала этих незнакомцев, называя их "мама" и "папа". Его "собственность", его "правдивая Лира", которая только что начала чувствовать, теперь оказалась... чьей-то ещё? И она вспомнила? Весь его мир, построенный на её принадлежности ему, пошатнулся. Он стоял, не зная, что делать, его красное лицо выражало полную гамму шока, ревности и глубокой, непонятной ему самому потери.