Эхо Прошлого в Тишине Сна
Несколько дней миновало с момента, как "Багги-Бунтарь" вырвался из цепких объятий мёртвой зоны. Море было спокойным, ветер попутным, и жизнь на корабле вернулась в привычное русло, хоть и с заметными изменениями в поведении Капитана Багги по отношению к Лире. Он стал менее громким в её присутствии, чаще предлагал ей странные "угощения" (порой весьма сомнительного происхождения) и постоянно бросал на неё взгляды, полные скрытой заботы.
Лира же продолжала осваивать свой внутренний мир. Пережитый опыт потери чувств оставил глубокий след, и теперь она ценила каждое новое ощущение с удивительной остротой. Она могла часами смотреть на игру солнечных зайчиков на волнах, слушать скрип мачт или даже просто ощущать тепло солнечных лучей на своей коже, и на её лице появлялась лёгкая, счастливая улыбка.
Однажды ночью, когда корабль спокойно покачивался на волнах, Лира спала в своей небольшой, но теперь уже обжитой каюте. Её сон, который до этого был лишь состоянием покоя систем, теперь приобрёл новую, удивительную глубину.
Ей приснился... образ. Очень яркий, почти осязаемый. Она увидела себя, но не в своей нынешней одежде, а в какой-то другой, более простой, но тёплой. Она стояла на лугу, залитом солнечным светом, вокруг росли высокие, яркие цветы.
А потом появились они.
Мужчина и женщина. Их лица были размыты, словно скрыты пеленой тумана, но Лира чувствовала от них... тепло. Не просто температуру, а что-то другое – что-то, что ощущалось как любовь. Они смеялись, и их смех был мелодичным, наполняющим грудь странным, радостным трепетом. Мужчина был высоким, с сильными руками, женщина – мягкой и улыбчивой.
И они обнимали её.
Прикосновение их рук было знакомым, хотя Лира не могла понять, откуда. Она чувствовала себя... маленькой и защищённой в их объятиях. Они что-то говорили, их голоса были неясными, но интонации были полны нежности и счастья. Они гладили её по волосам, целовали в лоб, а она... она смеялась в ответ. Её смех в этом сне был лёгким, беззаботным, совершенно отличающимся от той новой, осознанной улыбки, которую она теперь демонстрировала наяву.
Лира ощутила странное, невыносимое желание остаться в этом сне, в этих объятиях, под этим тёплым солнцем. Это было такое сильное чувство, такая тоска, что она почти не могла дышать.
Но затем образ начал таять. Солнце блекло, цветы увядали, лица становились всё более неразличимыми. Тепло уходило, и Лира почувствовала приближение той самой пустоты, которую она так боялась. Она попыталась удержать эти образы, протянула к ним руки, но они ускользали, как дым.
Когда она проснулась, её тело было напряжено, а по щекам текли... слёзы. Настоящие, солёные слёзы, которых она раньше никогда не испытывала. Её сердце колотилось с бешеной скоростью, и она чувствовала глубокую, пронзительную печаль, смешанную с тоской. Она не знала, кто были эти люди, или что это за место, но она знала, что это было важно. И что она потеряла что-то очень ценное.
Она притронулась к своему лицу, ощущая мокрые дорожки слёз. Это было новое, удивительное и пугающее ощущение. Она не понимала, почему плачет, но глубоко внутри знала, что этот сон был не просто "данными", а отголоском чего-то, что было частью неё до того, как она стала "правдивой".