Мёртвая Вода и Неудержимая Тревога
Следующие дни после дня рождения Лиры прошли в относительном спокойствии. Лира продолжала осваивать свои новые эмоции, и её присутствие на корабле стало более живым. Она стала чаще улыбаться, хотя и по-своему, едва заметно. Иногда она даже задавала Багги вопросы о его настроении или о том, что он чувствует, чем приводила его в замешательство, заставляя рассуждать о своих "великих" эмоциях.
Но однажды утром всё изменилось. "Багги-Бунтарь" вошёл в странную, неестественно спокойную область моря. Ветер полностью стих, паруса повисли. Вода была идеально гладкой, словно зеркало, но в её поверхности не отражалось ни облачка – небо было странно блёклым, серым, без единого лучика солнца. Воздух стал тяжёлым, почти давящим, и по палубе пробежала волна тревоги.
"Что за чёрт?!" – воскликнул Багги, подходя к борту. – "Где ветер?! Моджи! Кабадзи! Что это за мерзкая лужа?!"
Моджи почесал затылок. "Не знаю, Капитан. Кажется, мы попали в какую-то мёртвую зону. Ничего такого не видел раньше."
Кабадзи кивнул. "Компас тоже ведёт себя странно, Капитан. Стрелка мечется."
Багги нахмурился, его нос задёргался. Он ненавидел непонятности. "Выбирайтесь отсюда! Немедленно!"
Но корабль стоял, словно прикованный к месту. А тем временем, Лира, которая стояла у борта, начала чувствовать себя странно. Её взгляд, обычно такой живой, стал постепенно мутнеть.
"Капитан Багги," – произнесла она, её голос был непривычно тихим и лишённым всех тех новых, тёплых интонаций, которые появились в нём за последние дни. – "Мои внутренние системы... сообщают о... дисфункции. Моё эмоциональное восприятие... оно затухает."
Багги повернулся к ней. "Что за дисфункция? Ты что, приболела? Не выдумывай, Лира! Ты же не живая! Ты не можешь болеть!"
Но Лира не отреагировала на его браваду. Она покачнулась, и Багги заметил, как её глаза, которые только вчера сияли, теперь стали пустыми, почти как в самый первый день.
"Я... ощущаю... пустоту," – прошептала она, прижимая руки к вискам. – "Те новые... чувства... они исчезают. Это... неправильно. Я не понимаю. Это... больно?"
Багги, увидев её такой – растерянной, побледневшей, почти страдающей – почувствовал, как его обычно неуёмная самоуверенность мгновенно улетучилась. Он бросился к ней.
"Лира! Что с тобой?! Не говори так! Не надо!" – он схватил её за плечи. Её кожа была непривычно холодной. – "Какие ещё пустота и боль?! Моджи! Кабадзи! Сделайте что-нибудь! Она... ей плохо!"
Его голос дрогнул, и в нём прозвучали нотки чистой, неподдельной паники. Он был готов к сражениям, к победам, к воровству сокровищ, но он был совершенно не готов к тому, что его "правдивой" Лире, его бесценной собственности, может стать плохо.
"Капитан, мы ничего не можем сделать! Мы застряли!" – крикнул Моджи.
Лира упала на колени, её дыхание стало прерывистым. Её тело, обычно идеально сбалансированное, теперь дрожало. Фальшивое ожерелье, которое Багги подарил ей на день рождения, тускло поблёскивало на её шее.
"Я... я не могу... чувствовать," – пробормотала она, и по её лицу, впервые, пробежала тень настоящего страха. – "Мой... смех... он исчезает."
Багги опустился рядом с ней, его лицо было искажено тревогой. Его красный нос, обычно такой выразительный, теперь просто дрожал. Он забыл о своём величии, о своих сокровищах, о всём мире. Всё, что имело значение, это Лира, которая страдала прямо у него на глазах.
"Нет! Лира! Держись!" – он попытался обнять её, но не знал, как это сделать, чтобы не повредить. Он просто держал её за руки, его взгляд метался, пытаясь найти решение. – "Что мне делать?! Скажи мне, Лира! Скажи, как это исправить! Я всё сделаю! Я Великий Капитан Багги! Я могу всё!"
Но Лира лишь слегка покачала головой. В её глазах, почти полностью утративших прежний блеск, было лишь глубокое, беспомощное отчаяние.
"Я... отключаюсь..." – прошептала она, и её глаза медленно закрылись. Её тело обмякло в его руках.
Багги замер. "Лира?! Лира! Нет! Открой глаза! Не смей! Ты слышишь?! Не смей! Я приказываю тебе!" – его голос превратился в отчаянный крик. Он прижал её к себе, его сердце бешено колотилось. Его "правдивая" девушка, его Лира, которая только-только начала чувствовать, теперь была безжизненной в его объятиях.
Моджи и Кабадзи стояли в шоке, наблюдая за своим капитаном, который, впервые в их памяти, был по-настоящему испуган и уязвим. Не за сокровища, не за себя, а за неё – за необыкновенную девушку, которая так неожиданно стала неотъемлемой частью его жизни. Мёртвое море вокруг них казалось предвестником новой, пугающей тишины.