Необычный Праздник на Море
Утро выдалось необычайно ясным и спокойным. Багги, проснувшись в своём роскошном капитанском каюте, предвкушал очередной день, полный его величия и, возможно, новых открытий. Он выглянул на палубу и увидел Лиру, которая, как обычно, стояла у борта, глядя на бескрайнее море. В её позе, однако, было что-то другое – не обычная сосредоточенность, а лёгкая... задумчивость.
Багги, почувствовав, что что-то не так, подошёл к ней. "Что, Лира? Снова какие-то великие истины постигаешь? Делись! Ведь тебе нужно знать, как Великий Капитан Багги их использует!"
Лира повернулась к нему, её взгляд был чуть более рассеянным, чем обычно. "Капитан Багги," – произнесла она, её голос был ровным, но в нём появилась едва уловимая печаль? Или ностальгия? – "Сегодня... мой день. Согласно моим внутренним хронометрическим данным, сегодня исполняется ровно один год с момента моей... активации. В человеческих терминах это называется 'днём рождения'."
Багги моргнул. "Днём... рождения? Что это за праздник такой? Ты же не живая! Ты же... правдивая! У тебя нет дней рождения!" Он хотел отмахнуться, но тут же что-то щёлкнуло в его клоунской голове. Его Лира! Его бесценная! У неё сегодня день рождения! Это же повод для праздника! А значит, повод для его величия!
"Ах, так это так!" – Багги тут же расплылся в самодовольной улыбке. – "День рождения, значит! Ну, конечно! У моей Лиры, самой ценной и правдивой, должен быть свой особенный день! И я, Великий Капитан Багги, позабочусь, чтобы это был самый незабываемый день рождения в истории всего моря!"
Он повернулся к Моджи и Кабадзи, которые, услышав обрывки разговора, уже настороженно прислушивались. "Эй, вы! Кабадзи! Моджи! Сюда немедленно! Сегодня великий день! Сегодня день рождения моей бесценной, моей правдивой Лиры! Мы устроим праздник! Немедленно! Самый грандиозный, самый пышный праздник!"
Моджи и Кабадзи переглянулись, но привычно взяли под козырёк. "Есть, Капитан!"
Вскоре на палубе начался хаос. Багги метался, отдавая приказы. Он требовал "праздничного" оформления (что на практике обернулось развешиванием старых флагов и обрывков ткани), "праздничного" угощения (кое-как слепленный из остатков муки и найденных на каком-то острове ягод "торт") и "праздничной" музыки (Моджи неумело дудел в старую трубу, а Кабадзи пытался отбивать ритм на бочке).
Лира наблюдала за всем этим с новой, смешанной гаммой чувств. Её брови были слегка приподняты, на лице читалось лёгкое недоумение, смешанное с любопытством. Но в её глазах, теперь полных света, было и что-то, похожее на нежность. Она не понимала полностью сути "праздника", но она понимала намерение. Она видела, что всё это делается для неё.
К вечеру, когда солнце начало садиться, Багги собрал всех на палубе. Он стоял перед Лирой, гордо выпятив грудь.
"Лира!" – провозгласил он, его голос гремел. – "Поздравляю тебя, моя бесценная, с твоим... хм... днём активации! В честь этого великого события, я, Великий Капитан Багги, дарю тебе самый ценный подарок!"
Он вытащил из-за пазухи нечто блестящее – это было крупное, но явно фальшивое ожерелье из стекла, которое он когда-то принял за настоящие драгоценности. Оно было безвкусно, но для Багги это было сокровище.
"Это," – заявил Багги, протягивая его Лире, – "сделает тебя ещё более... сияющей! Как и твоя правда!"
Лира осторожно взяла ожерелье. Оно было тяжёлым и холодным. Она посмотрела на него, затем перевела взгляд на Багги, на его сияющее от гордости лицо, на неуклюжие попытки Моджи и Кабадзи изобразить поздравления.
И вдруг...
Её губы дрогнули, и по её лицу расплылась настоящая, искренняя улыбка. Она не была широкой или громкой, но она была настолько подлинной и сияющей, что все присутствующие, даже Багги, на мгновение замерли. В её глазах появилось что-то, похожее на слёзы, которые так и не пролились, но их едва заметный блеск был красноречивее любых слов.
"Капитан Багги," – произнесла Лира, её голос был чуть дрожащим, а интонации были такими тёплыми, что Багги почувствовал, как у него что-то сжалось в груди. – "Это... это очень... приятно. И... трогательно. Я... не ожидала. Я ощущаю... радость."
Слово "радость" прозвучало из её уст совершенно иначе, чем раньше – не как констатация факта, а как глубокое, личное переживание. Она медленно подняла ожерелье и, не отрывая взгляда от Багги, осторожно надела его на себя. Оно нелепо смотрелось на её простой одежде, но для неё оно было самым ценным подарком.
Багги стоял, оглушённый. Он ожидал благодарности, восхищения, но не такой искренности. Не такой чистой радости. Он увидел в её глазах не только понимание, но и чувство, которое он, со всей своей клоунской нелепостью, каким-то образом сумел в ней пробудить.
Позже, когда шум праздника стих, и Моджи с Кабадзи ушли спать, Багги подошел к Лире. Она сидела у борта, глядя на звёздное небо, и на её шее поблескивало фальшивое ожерелье.
"Так что, Лира," – тихо произнёс Багги, присаживаясь рядом. – "День рождения, значит... Великий день, да?"
Лира повернула голову. "Да, Капитан Багги," – её голос был мягким, почти умиротворяющим. – "Это был... особенный день. Вы сделали его... особенным." Она протянула руку и, очень осторожно, положила свою ладонь на его. Это было не просто прикосновение, а жест признательности и новой привязанности.
Багги не убрал руку. Он посмотрел на их соединённые ладони, а затем на Лиру. В её глазах, отражающих звёзды, читалась невысказанная, но очень глубокая нежность. И в этот момент, под безмолвным небом, он понял, что его "правдивая" Лира, которая не знала эмоций, теперь начала чувствовать. И он, Багги, был тем, кто подарил ей этот бесценный дар. И это делало его не просто великим, но... необходимым для неё.