Смех (или Почти Смех) и Новые Оттенки Правды
После череды "стратегических советов" и демонстрации своего "гения", Багги почувствовал себя особенно вдохновлённым. Он решил, что его ценнейшая находка, Лира, должна видеть не только его ум, но и его... артистические таланты! Он вытащил из своего клоунского арсенала несколько старых реквизитов и объявил о "великом представлении", которое будет посвящено его собственной славе.
"Лира! Моя единственная и неповторимая! Приготовься к зрелищу! Сегодня я, Великий Капитан Багги, покажу тебе истинное искусство циркового мастера! Только для тебя!" – провозгласил он, важно вышагивая по палубе, на которой уже собрались Кабадзи и Моджи, нервно переглядываясь.
Он начал своё представление. Сначала Багги попытался жонглировать десятью кинжалами одновременно, но, как обычно, его координация подвела его. Один кинжал пролетел мимо, едва не пронзив его знаменитый красный нос, другой отскочил от мачты, и в итоге вся связка с грохотом упала на палубу.
"Хм! Разминка!" – пробормотал Багги, потирая ушибленный локоть. – "А теперь... моя коронка! Человек-пружина!"
Он активировал свой Плод Багги-Багги, разлетелся на части, собираясь выполнить сложный трюк, заключавшийся в том, чтобы его торс подпрыгнул высоко в воздух, а затем идеально приземлился на ноги. Однако, отвлёкшись на Лиру, которая наблюдала за ним с привычной пристальностью, Багги ошибся в расчётах. Его торс поднялся слишком высоко, ударился о натянутый трос на мачте, и, вместо изящного приземления, начал беспорядочно вращаться в воздухе, словно плохо запущенный волчок. Его голова, которая осталась на месте, выпучила глаза от ужаса.
"Ааааа! Моджи! Кабадзи! Помогите! Я застрял! Меня крутит!" – завопил Багги, в то время как его части тела метались над палубой, путаясь в канатах.
Лира наблюдала. Её взгляд, обычно такой пустой, начал меняться. Сначала это был тот же аналитический взгляд, фиксирующий траекторию, скорость вращения и потенциальные повреждения. Но затем... что-то произошло. Её губы, обычно сложенные в ровную линию, дрогнули. Затем дрогнули снова. Её глаза, казалось, на долю секунды сузились, а затем расширились, и в их глубинах, что-то блеснуло. Это было нечто, что не было чистой радостью или грустью, но совершенно определённо было живым откликом.
"Вероятность успешного завершения трюка составляла 0.003%," – произнесла Лира, но её голос! Он не был абсолютно ровным. В нём появился едва заметный, хрипловатый оттенок, словно она пыталась сдержать что-то внутри себя. – "Траектория была ошибочна. Смещение центра тяжести привело к неконтролируемому вращению."
Багги, который наконец-то, с помощью Моджи и Кабадзи, смог собраться обратно, тяжело дышал, поправляя шляпу и грим. Он посмотрел на Лиру, ожидая очередного "анализа".
"Смешно, не так ли?! Я – гений!" – выдавил он, пытаясь сохранить лицо.
И тогда Лира сделала это.
Её плечи едва заметно вздрогнули. В её груди что-то зародилось – низкий, почти неслышимый звук, который постепенно набирал силу. Её губы растянулись, не в широкую, но в несомненную улыбку. Не ту мимолётную, что он видел раньше, а настоящую, хоть и сдержанную. И из её горла вырвался... смешок. Это был негромкий, немного хриплый, но совершенно настоящий смешок.
Багги, Моджи и Кабадзи застыли. Смех Лиры. Это было нечто совершенно невообразимое. Багги таращился на неё, его глаза были шире, чем его красный нос.
"Ты... ты... ты смеёшься?!" – прошептал Багги, указывая на неё трясущимся пальцем. В его голосе смешались изумление и какая-то дикая радость. – "Надо мной?! Моя Лира смеётся?! Но... но это же неправда! Я же был великолепен!"
Лира посмотрела на него. Её улыбка всё ещё играла на губах, и её глаза светились чем-то, что было очень похоже на лёгкое веселье. И её голос, хоть и оставался спокойным, теперь был... тёплым.
"Ваши попытки были... [она снова сделала паузу, словно ища точное, эмоциональное слово]... весьма увлекательными. И совершенно неэффективными. Это наблюдение вызвало... [она кивнула, словно подтверждая внутренний процесс]... положительный эмоциональный отклик."
Багги, сначала ошарашенный, затем его лицо озарилось широчайшей улыбкой. "Она! Она смеётся! Она смеётся надо мной! Это значит... это значит, что я настолько велик, что даже она, моя правдивая, не может сдержать эмоций! Я – гений! Я заставил её смеяться! Я – самый великий!"
Он начал прыгать и танцевать на палубе, празднуя эту новую, невероятную "победу". Моджи и Кабадзи переглянулись. Лира, которая продолжала наблюдать за ликующим Багги, медленно, но заметно покачала головой, и её улыбка стала чуть шире. В её глазах теперь жил новый, доселе неизведанный огонёк. Она больше не была просто сосудом для правды. Она была... ощущающей. И Багги, в своём хаотичном величии, каким-то образом сумел это пробудить.