Неуклюжее Восхищение и Непостижимая Суть
Утро пришло на корабль, но для Багги оно было лишь продолжением вчерашней ночи. Он проснулся на полу, прислонившись к сундуку с сокровищами, с головной болью и смутным ощущением, что что-то важное произошло. Глаза его медленно открылись, и первое, что он увидел, была Лира. Она стояла у окна, её силуэт был обрисован мягким утренним светом, который проникал сквозь иллюминатор. Она просто смотрела на горизонт, её поза была абсолютно неподвижной, а лицо, как всегда, бесстрастным.
"Ах... моя... Лира..." – прохрипел Багги, голос его был сиплым от переизбытка рома и сна на полу. Он попытался подняться, но ноги его подвели, и он снова плюхнулся на сундук. – "Ты... ты всегда такая... такая... идеальная!"
Он кряхтел, пытаясь оттолкнуться от сундука. "Подойди... ближе, моя находка! Капитан... капитан Багги зовет тебя!"
Лира медленно повернулась, её взгляд, казалось, скользнул по его раскрасневшемуся, смазанному лицу, по помятому костюму, по его беспорядочным движениям. Она сделала несколько бесшумных шагов и остановилась в паре метров от него, ожидая.
Багги, наконец, поднялся, пошатываясь, и сделал неуверенный шаг к ней. "Ты знаешь... ты знаешь, насколько ты ценна? Ты... ты ведь не лжешь! Никогда! Это... это так... прекрасно!" Он протянул к ней руку, его пальцы, усыпанные кольцами, дрожали. Его намерение было неясным – прикоснуться к ней, притянуть к себе, или просто указать на неё, как на особенно ценный экспонат.
"Твои глаза... они такие... такие... понятные!" – пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд на её необычных, бездонных глазах. Он сделал ещё один неуверенный шаг, и его рука, наконец, дотянулась до её щеки. Его пальцы, горячие и чуть влажные, легли на её прохладную, гладкую кожу. Это было прикосновение нежного, но неуклюжего осязания, без намёка на грубость. Скорее, это было прикосновение человека, который пытается убедиться в реальности чего-то удивительного.
Лира не шелохнулась. Её глаза продолжали смотреть на Багги, не выражая ничего. Её тело оставалось расслабленным, не проявляя ни отторжения, ни малейшего намека на ответную реакцию. Она просто позволяла этому прикосновению быть, обрабатывая его как физический контакт, не более.
Багги, словно озадаченный её полным отсутствием реакции, вдруг отдернул руку, его пьяная улыбка сменилась на что-то среднее между замешательством и восхищением. "Ты... ты как статуя! Красивая... но... ты же чувствуешь?! Я ведь... я ведь Великий Капитан Багги!" Он попытался обхватить её талию, но из-за своей неуклюжести и качки корабля (или своего собственного состояния) он лишь слегка задел её бок, а затем, потеряв равновесие, чуть не упал.
Лира осталась неподвижной. "Моё физическое состояние не подразумевает эмоциональных реакций на прикосновения," – ровно произнесла она. – "Вы демонстрируете неустойчивость положения. Возможно, это связано с влиянием... внешних факторов."
Её слова, снова абсолютно логичные и лишённые хоть какой-то эмоции, вновь отрезвили Багги, но не от алкоголя, а от его пьяной сентиментальности. Он посмотрел на неё, как на сложную головоломку.
"Внешних... факторов?" – пробормотал он, его глаза забегали по каюте. – "Да! Конечно! Эти болваны... они слишком много шумели! Они не дают мне покоя!" Он махнул рукой в сторону двери, уже забыв о своей попытке "приставать" к ней, и переключившись на привычное возмущение.
Багги, опираясь о стену, пошатываясь, направился к столу, где стояла бутылка. "Нужно... нужно поправить здоровье! Ты! Ты оставайся здесь! Будь моей... моей правдивой находкой!"
Он налил себе ещё один стакан рома, пролил часть на стол, и, не обращая внимания, осушил его. Лира же, дождавшись, пока он снова займется своими делами, бесшумно поправила складки на своей одежде, которые были нарушены его неуклюжим касанием, и вернулась к своим обычным обязанностям, словно эта короткая, странная сцена и вовсе не произошла.