Моли Аллаха...
Последние два дня чета Фекели принимает у себя в гостях тишину. Проникая в каждый миллиметр незнакомого пространства, укрывая все привычные звуки своим туманным покрывалом, незваная гостья, кажется, превышает полномочия и пользуется положением. Захватив в свой плен все неодушевленные предметы, она подбирается к самому ценному, что есть в этом доме – любви. Любви, которая подверглась главному страху – потеряться и потерять.
- Ты не можешь больше так бездумно лежать, - шепчет Хюнкяр и приподнимается на кровати. – Твой любимый человек умирает от страха потерять тебя, а ты спокойно соблюдаешь чертовы рекомендации и подвергаешь его одиночеству? Хюнкяр, приди в себя, в конце концов!
Черное атласное платье, выбранное супругом для самых трепетных ночей, скользит по каменному полу холла на втором этаже, стирая влажные следы босых стоп и приближая к деревянной двери рабочего кабинета. Дверь бесшумно открывается и впускает женский аромат, скопившийся на неподвижном теле и волосах, завившихся в маленькие волны. Аромат пробирается во вдох господина Фекели и отрывает его заплаканный взгляд от кипы рабочих бумаг.
- Хюнкяр?.. – протирая глаза и не веря тусклому блеску света от лампы, освещающему женский силуэт, застывший посреди кабинета и перебирающий от волнения замерзшие пальцы. – Ты... Ты встала?.. Ты пришла сама?..
- Сама, мое сердце... - улыбаясь сквозь слезы, оставляя нежный поцелуй на лбу и осторожно присаживаясь на дрожащие колени. – Сама, мое счастье... Теперь можешь спокойно выдохнуть, ничего страшного не произошло.
- Ах, Хюнкяр, - не сдерживая сорвавшегося с уст плача и всматриваясь в покрытые хрустальной пеленой изумрудные глаза. – Как мне дышать теперь, любовь моя?.. Два дня... Два дня я боюсь даже прикоснуться к тебе, пытаюсь вспомнить вкус твоих губ, украденный мной в последний раз. Хюнкяр, - глубоко вдыхая и борясь с удушающими чувствами. – Ты высохла за одну секунду на моих глазах... побледнела... Я... разве я могу это спокойно воспринять?.. Я молю Аллаха отдать все мои силы тебе, чтобы ты всегда была здорова и радостна.
- Молчи, любимый... - прикрывая своей нежной ладонью ссохшиеся губы мужа и прерывая отдающий невыносимой болью в сердце монолог. – Разве можно такое говорить, а? Али Рахмет, я всего лишь переутомилась, а ты уже так реагируешь. Мне не нужен никакой покой без тебя. Я хочу, чтобы ты беспокоил меня. Я хочу проживать жизнь, полную разных чувств. Проживать ее и не бояться болезней, потерь, неприятностей и проблем. Ну, приболела немножко. Ничего ведь страшного, да? – пытаясь сменить настроение, подмигивая и целуя кончик носа. – Ай–и-и, какой ты соленый, Фекели!!! – сморщиваясь и тихо смеясь.
- Аллах, что же мне делать с этой женщиной... Фу-у-у-х! – звучно выдыхая, покачивая головой и осторожно дотрагиваясь до лица супруги. – Я боюсь потерять тебя, Хюнкяр. Боюсь, что мои руки забудут эту твою нежную кожу... Красавица... - с еще большей осторожностью и трепетом проводя пальцами по изможденным чертам лица. – Жизнь моя... Можно?.. Можно я... - проводя ладонями по гладкому плечу и приспуская атласную ленту.
- Твое ведь... - загадочно улыбаясь и поглаживая по растрепанным волосам. – Все это давно твое. Можно и не... - прерываясь и приподнимая плечи в ответ на долгожданные прикосновения, - можно и не спрашивать.
Но мужчина уже ничего не слышал. Проведя двое суток в бесконечных молитвах, засыпая с супругой на невыносимо огромном расстоянии в несколько сантиметров, касаясь ладонями лишь дыхания, выпущенного из желанных уст, мужчина, кажется, забыл о силе притяжения, обесценивающей его волю и забирающей вес у данных обещаний. Разговоры об абсолютном покое, соблюдении постельного режима и восстановлении циклов сна обнулились от одного маленького прикосновения. Прикосновения, вернувшего чувство на место и выбрасывающего сотни маленьких звенящих волн по истосковавшимся телам. Пуговица к пуговице, перестукиваясь сердцами, эти тела, наконец, задышали. Задышали глубоко, вязко и, кажется, непозволительно тревожно.
- Я веду себя как полный эгоист, - силой отрываясь от супруги и замирая у полураскрытых выдыхающих уст жены. – Мы разве сможем когда-нибудь целоваться спокойно, Хюнкяр? Не умирая и не дрожа, как влюбленные подростки?
- Вот тогда я и прекращу тебя целовать, а сейчас... - игриво улыбаясь и потягиваясь к губам засмотревшегося на нее супруга, - еще один, хотя бы. Я вообще за эти дни поняла, что если наступит великий голод, упаси Аллах, то насытиться я смогу лишь только тобой, укладывая в ладони твою нежность и запасаясь этими исцеляющими ласками.
- Тогда... - проговаривая сквозь рассыпающиеся на губах поцелуи. – Ты никогда... Ты никогда не испытаешь голода...
- Ммм... - неожиданно отрываясь, отворачиваясь и опуская глаза. – Я не была бы в этом так уверена. Эти два дня. Знаешь, как мне не хватало тебя эти дни?
- Душа моя, - обнимая со спины и прижимаясь щекой к тонкой коже на позвонках, приобретших еще более четкие формы. – Ты потеряла сознание у меня на руках... Я дал слово Всевышнему, что сделаю все, лишь бы он не отнимал мою душу... Соблюсти рекомендации врача – это самая малая плата... Я ведь все равно не отходил от тебя ни на секунду. Даже работу всю перенес домой.
- Ладно... Только пообещай мне, что никогда больше не будешь так буквально воспринимать все рекомендации. Я не хочу больше такого лечения, договорились? А-А! – останавливая ладонью надвигающийся поцелуй, обращая внимание на документы, лежащие на столе, и неожиданно приободряясь. – Любимый, ты почему молчишь? Документы на конкурс готовы? Почему не дал мне посмотреть, там ведь такая сумма большая?
- Хюнкяр, ты с ума сошла? – притягивая жену к себе крепче и опускаясь на спинку кресла. – Я даже дышать рядом с тобой боялся, чтобы ты выспалась и восстановилась, а ты мне о документах каких-то говоришь? Ну-ка, бросай сейчас же, я не позволю тебе переутомлять себя больше.
- Фекели, ну что ты завелся? – улыбаясь, забирая в руки документы и опускаясь обратно на его теплое тело. – Вот, вместе посмотрим. Я даже режим постельный почти соблюла, - смеясь, оборачиваясь к мужу и поглаживая кончиком носа по скулам.
Али Рахмет в ответ лишь обреченно вздохнул, оставил нежный поцелуй на дурманящих волосах жены и принялся изучать документы, вмиг преобразившиеся в ее руках. Четверть часа спустя руки, выпустившие на рабочий стол проработанные документы с ценными пометками от их хозяйки, накрыли ладони мужа на животе и приостановили ласку, разливающуюся в каждом прикосновении.
- Любимый... Не злись только, но я, кажется, устала. Обними меня, пожалуйста, крепче, - поджимая ноги и принимая форму объятий мужа, реагирующего на каждое движение.
- Оф, Хюнкяр... Какая же ты упрямая у меня, - забирая полностью размякшее тело женщины и потягиваясь к подарочному пледу для партнеров, долгое время скучавшему на полке в столе. – Здесь побудем, родная, или в комнату тебя отнести?
- Здесь хочу... Не выпускай меня только, любимый. А-а-х, - неожиданно зевнув и прижавшись к его груди. – Кажется, я засну сейчас.
- Ты же мое счастье... - укутывая в плед, зацеловывая растрепанную макушку и осторожно покачивая. – Спать хочет моя маленькая... Оф, какая же сладкая, - глубоко вдыхая аромат с волос и рассыпая поцелуи на лбу и смыкающихся веках.
Сколько раз могли бы перевернуться песочные часы на столе, остановившие свой ход, чтобы не спугнуть? Сколько раз нехотя сомкнулись мужские ресницы, разглядывающие чистое, сродни ангельскому, лицо Хюнкяр, пребывающей в захватывающем царстве утренних грез? Сколько ласки передано на кончиках мужественных пальцев, скользящих по ее телу и успокаивающих внезапно встрепенувшиеся клеточки? Сколько любви? Сколько сейчас прожито любви? Сколько?.. Сколько?.. Сколько?..
- Господин Али Рахмет? – послышался вдруг растерянный мужской голос, возвращающий завороженного влюбленного в действительность. – Я прошу прощения. Кажется, не очень вовремя пришел. Я... Изви...
- Нет-нет, Юзиф, проходите, пожалуйста. Только потише, я Вас прошу, - переходя на шепот и прижимая к себе крепче никак не реагирующую супругу. – Моя Хюнкяр приболела немного, я не могу ее оставить, поэтому прошу прощения. Не совсем рабочая обстановка...
- Пусть останется позади, Али Рахмет бей. Я прекрасно Вас понимаю и ни в коем случае не побеспокоил бы, но дело все же важное. Да и госпожа Хюнкяр сама меня прикончит, если я не доведу это до конца. Вы посмотрели бумаги?
- Да-да, посмотрели. Хюнкяр сделала кое-какие пометки, нужно все это исправить. Вот, пожалуйста, - протягивая исписанную кипу удивленному сотруднику.
- Но... здесь же... - делая паузу и нервно перелистывая страницы. – У нас почти не осталось времени. Я не могу найти кадры, которые предлагает госпожа. Что... Что нам делать?!!
- Тише, Юзиф... Я ведь просил... - прикасаясь губами ко лбу неожиданно вздрогнувшей жены. – Чшш... Любимая, спокойно... Я рядом... Я с тобой рядом...
- Какие-то голоса... О-ох... - проговаривая сквозь сон и тревожно вздыхая. – Али Рахмет... я слышу какие-то голоса. Может, опять жар?
- Нет, моя радость. Нет никакого жара, - нежно целуя веки и улыбаясь просыпающимся глазам. – У нас просто гости сейчас. Господин Юзиф пришел за документами.
- Господин Юзиф?! – внезапно оборачиваясь и подскакивая на руках у мужа, увидев смущенного сотрудника по ту сторону рабочего стола. – Али Рахмет, ты с ума сошел? Что это еще такое? Аллах-Аллах, как неудобно. Простите нас, пожалуйста, господин. Я не очень хорошо себя чувствую и даже не представляла, что окажусь в такой ситуации, - покачивая головой и слегка ударяя локтем смеющуюся грудь мужа. – Вы... Вы посмотрели документы? Есть вопросы какие-то?
- Госпожа, - приподнимая голову и совершенно спокойно отвечая суетливо прикрывающей свои плечи женщине. – Вам не стоит беспокоиться, это я вынужденно напросился к вам в гости. Но вопросы, к сожалению, есть. Как Вы себе представляете, чтобы я нашел людей с такой серьезной подготовкой за кратчайший срок?
- Юзиф бей, я с самой первой секунды говорила Вам обратить внимание на требования заказчика относительно кадрового состава. Вы кого мне предлагаете на конкурс выставлять? Это же позор для такой крупной компании! Уффф, ладно, - реагируя на успокаивающие касания мужа и приводя в порядок дыхание. – Я переговорю с сыном и назначу вам встречу на вечер. Думаю, он сможет помочь нам со специалистами.
- Любимая, все, хватит. – произнося холодным тоном и приподнимаясь вместе с женой на руках. – Юзиф, прошу тебя, займись делом и уладь этот вопрос.
- Но, господин... Я... как я... Госпожа Хюнкяр, давайте вместе как-то... - пытаясь сдержать очевидное возмущение и подскакивая с кресла.
- Ю-зиф, - сдерживая нарастающий гнев и проговаривая сквозь зубы с небольшими паузами. – Моя жена, кажется, дала тебе слишком много свободы. Ты не видишь в каком мы состоянии?! Даже не смей! – прерывая пытающегося объясниться мужчину и направляясь к выходу. – По результатам встречи с Демиром отчитаешься мне лично.
Минутами спустя озадаченный сотрудник вылетел из дверей особняка, тревожно оглядываясь и задерживая внимание на странной статуе у входа, похожей на старинного стражника. Все, что он увидел сегодняшним утром в особняке, показалось ему каким-то заранее спланированным представлением и нашло свое подтверждение в несколько театрализованном объекте, не имеющем по сути никакого значения для хозяев. В его подозрительном по своей природе сознании возникло множество вопросов, уводящих от действительности и еще сильней искажающих и без того кривые зеркала, в которых он запечатлел сегодняшнее событие.
- Носит на руках... Носится с госпожой, а она вроде бы здорова и бодра, - останавливаясь посреди дороги и задумываясь. – Я, конечно, могу это сделать и самостоятельно, но что, если он подставит меня? Может, ревность... Столько лет его знаю, но он никогда не вел себя так. Что это вообще такое?
В это время зеркала особняка, в которых нет больше никаких искажений, отражали в своих хрупких телах еще более хрупкую нежность, связывающую мужские ладони с возвращающимся к жизни женским телом. Все, что казалось замершим в своем безмолвии и полумраке, озарилось внезапным светом, рожденным в двух парах глаз, одержимых любовью и только любовью. Один из сотрудников, дежурящих в холле, засмотревшись на это сияние, пролил густую пенку с кофе мимо рта и спровоцировал громкий хохот своего напарника, в последствии получившего массу просьб от заметно приободрившегося господина.
- Господин Фекели, кажется, влюблен, как осел! Ничего для него не существует, если госпожи нет рядом, - прошептал мужчина, посмеиваясь и протирая следы кофе на полу.
И был прав, как никогда. Потому что весь мир этого «влюбленного, как осла» господина, сейчас нехотя выпускался из рук на супружескую кровать, утягивая за собой его дрожащее тело, смыкая свои ласковые руки вокруг крепкого торса и нежно шепча:
- Какой же ты у меня хороший, Али Рахмет... Какой хороший... Добрый мой, заботливый мой муж. Ты ведь знаешь, как сильно... как глубоко... как безудержно я люблю тебя?
- Любимая, - приподнимая голову на груди и застывая в удивлении, пытаясь найти хоть какой-то подвох в ее чистых изумрудных глазах. – И ты даже не собираешься ругать меня за сегодняшнюю «сцену»?
- Ругать за то, что ты трясешься над каждым моим вздохом? За то, что взял на себя ответственность и не растерялся? Одному Аллаху известно, что ты пережил за то время, пока я спала... Все, родной, - забираясь под рубашку и отогревая все, что погрузилось в тоску, своими ладонями. – Все теперь позади... Оф-ф-ф, ну что это? Совсем исхудал ведь... Ну – ка, - притягивая к себе и нежно касаясь губ. – М-м?! Только кофе?! Ты совсем с ума сошел?! Ты ведь не можешь без еды нормальной?
- Прекращай, любимая. Я без тебя не могу, а остальное... К тому же, я это все очень быстро наверстаю, - игриво улыбаясь, осыпая наигранно недовольное лицо жены трепетными поцелуями и переходя к самым чувственным участкам на шее. – И это тоже, моя красавица. Ты только поправься у меня, и я все компенсирую.
- Али Рахмет, - пытаясь остановить пылкий порыв супруга сквозь участившееся от чувств дыхание. – Али... Я... Мне даже страшно стало, - уже в голос смеясь. – Ну-у... - осыпая мелкими успокаивающими поцелуями макушку супруга и нежно шепча, - соскучился... соскучился, мой родной... Ну, все, милый... Дай мне небольшую паузу, пожалуйста.
- Жизнь моя... - вмиг отрываясь от жены, целуя ее ласковые руки и опускаясь рядом. – Именно поэтому я и не прикасался к тебе, Хюнкяр... Очень сложно...
- Ничего сложного, - улыбаясь и разворачиваясь к мужу лицом. – Ты никогда не переходишь грань. Никогда. Если бы ты только знал... Если бы ты только мог почувствовать то, что растекается по моему телу, когда оно в твоих руках... Я не знаю, честно. Я не знаю, испытывает ли еще кто-то на этой земле такую чистоту в близости. Но сегодня... Но сегодня совсем иное. Сегодня, - задумываясь и всматриваясь в глубокие, полные нежности глаза мужа, - ты как-то по-особому со мной ласков.
- Ты ведь болеешь, моя маленькая, - улыбаясь и оставляя легкий поцелуй на кончике носа. – Как я еще могу относиться? Мне кажется, что когда человек болеет, то все его доспехи спадают и остается самое нежное, самое хрупкое, что есть в нем. Разве могу я оставить свой нежный цветочек без заботы? Давай, может капельками подышишь успокоительными? – внезапно присаживаясь на кровати и пытаясь потянуться к тумбе.
- А-а! Фекели?! Ради Аллаха! – заливаясь громким хохотом и накрывая стопы мужа руками. – Аллах, что ты за дурной человек такой, Фекели?! Я сейчас умру со смеху, - еще громче хохоча и опуская голову на колени. – Али... Али... Рахмет, - практически задыхаясь от смеха, - это же мои носки!!! Тебя даже красные цветочки на них не смутили?!
- Ну-ка иди сюда, моя хулиганка, - опрокидывая сотрясающееся от смеха тело жены на себя и крепко обнимая. – И это ее я успокоить пытаюсь, да? Шутница моя. Ну, какие еще капельки смогут это остановить?
- Ради Всевышнего, любимый, разве мне до капелек твоих? Ты где вообще... Ты... Ты как... - пытаясь проговорить сквозь смех. – Фекели, если уж носки не нашел, то... - внезапно прерываясь, задумываясь и приспуская пояс брюк. – Фух, слава Аллаху, у нас разный размер, - поддаваясь очередной волне хохота и пряча его на груди у мужа.
- Хюнкяр... - завороженно засматриваясь на розовеющее, преображающееся, впустившее в себя вновь жизнь лицо женщины.
- М-м? – останавливаясь, словив глубокую интонацию мужа и упираясь подбородком о его грудь.
- Ответь мне только честно... Тебе... тебе достаточно моей любви?
- Достаточно ли?.. – загадочно улыбаясь, пытаясь аккуратно присесть и облокачиваясь на мгновенно согнувшиеся колени мужа. – Ай, сейчас... - размещаясь поудобней. – Любимый, не тяжело?
- Счастье мое... - улыбаясь в ответ и поглаживая по коленкам.
- Али Рахмет, помнишь этих мамочек молодых, с которыми я беседовала на празднике детском в Мерсине?
- Помню... Ой, кстати, - приподнимаясь на локтях, - Хюнкяр, я не отправил подарок той женщине, которая Селимчика научила мыльные пузыри раздувать. Сынок ведь еще вчера меня попросил по телефону.
- Отправим, Али Рахмет, три дня прошло всего. И тебе ведь не до этого было. Но... - возвращая мысль и приободряясь. – Я о другом... Эти женщины... Одна из них, кажется, супруга какого-то местного бизнесмена. Знаешь, ну из тех, кто очень демонстративно себя ведет и превращает каждый шаг в событие. Сидела, значит, и рассказывала о том, что на свете нет другой такой счастливой женщины, как она. Эти глупенькие, конечно, слушали первое время, развесив уши, но потом опомнились и спросили в чем конкретно выражается любовь ее мужа. Милый, ты даже представить себе не можешь! – загадочно улыбаясь и покачивая головой. – Шампанское в ванную комнату с подносом клубники на льду и массаж стоп.
- Аллах-Аллах, Хюнкяр, тебе что тоже шампанского захотелось? – смеясь и закрывая лицо ладонями.
- Ну, нет же! Ты будто не знаешь меня, - закатывая глаза и забирая его ладони к себе. – Но эти дурочки сошлись на том, что она действительно самая счастливая жена. Но... я... Знаешь, я ведь даже слова сказать не смогла. Как, любимый? Если ты знаешь, как, то подскажи мне, - опуская глаза и поглаживая его руки. – Как мне это сформулировать? Как уместить мне твою любовь в какие-то слова, если я задыхаюсь даже при одной мысли о том, какого она размера. Я... я сегодня засыпала у тебя на руках в кабинете, а в голове было только одно... Я не знаю, что это, но мне кажется, что ни одна женщина на всем земном шаре не любима так сильно, как я. То, что ты шепчешь мне по ночам, когда мы любим друг друга... То, что так лично и принадлежит только нам двоим... То, что я вижу вокруг себя каждый день... Везде твои руки... Везде отголоски твоей бесконечной заботы... Это сердце, эта самоотверженность и самопожертвование... Как? Ну как можно об этом говорить?.. Как я могу отдать любопытным ушам самое святое и сокровенное, что есть у меня?
- Оф, Хюнкяр... Что же ты со мной делаешь, - стирая слезы, медленно присаживаясь и притягивая любимую в глубочайшие объятия. – Иди ко мне, моя долгожданная... Спинке не холодно? – поглаживая по спине и пытаясь немножко согреть.
- Если не отпустишь, то холодно не будет, - улыбаясь и еще крепче притягивая мужа.
- Вот об этом уж точно не мечтай, - неожиданно тесно прижимая, застывая на мгновение и тихо шепча. – Я люблю тебя намного больше того, что ты можешь почувствовать. Знаешь, сколько слов я нашептываю тебе тогда, когда ты так сладко спишь, прижимаясь ко мне или к нашему сыночку? Я даже спать боюсь иногда, потому что мне кажется, что все это происходит не со мной, и я скоро опять проснусь в тюремной камере. А потом ты прижимаешься своим носиком к моей шее по утрам и мое сердце отправляет меня в какое-то невесомое состояние. А-А! Кто это в такой неподходящий момент? – отвлекаясь на громкий телефонный звонок, нехотя выпуская жену из объятий и укладывая на кровать. – Отдохни пока, любимая, я отвечу.
Несколько часов спустя, обсудив с супругой неожиданное приглашение на деловой ужин от одного из самых крупных представителей текстильной промышленности из Анкары, отвергнув категорически все ее аргументы о готовности к присутствию на данном мероприятии, Али Рахмет спешно сбежал по лестнице и направился в городской клуб. Красивый фрак, аксессуары, радостный повод для встречи автоматически обнулились в таком вынужденном одиночестве и разлуке с любимой женщиной, забравшей все его мысли и сердце утренними откровениями. Добравшись по «мышечной памяти» до помещения, поприветствовав несколько мужчин, так и не разобрав, кому подается рука, господин Фекели направился в сторону небольшой кабинки для деловых ужинов, укрытой от шума и лишних глаз.
- О-о-о, господин Фекели, добро пожаловать! Очень рады Вас видеть! Меня зовут Аяз, а это моя супруга Айсу, - протягивая руку и приглашая присесть.
- Добрый вечер, господин Аяз, госпожа Айсу, - отвечая на рукопожатия и присаживаясь. – Я тоже очень рад знакомству. Для меня это, признаюсь, неожиданно.
- Для нас тоже. Мы ведь изначально вышли на контакт с холдингом Яманов. Я был о нем наслышан, но господин Демир порекомендовал Вас, ссылаясь на то, что у Вас больший ресурс в данном направлении. Кстати, а госпожа Хюнкяр? Она задерживается?
- Нет... Не задерживается, - делая паузу и глубоко вздыхая. – Моя жена не очень себя хорошо чувствовала эти дни, я не хочу подвергать ее лишним нагрузкам. А что по поводу наших ресурсов, то, я бы хотел поподробней узнать о Ваших планах.
- Очень жаль, Али Рахмет бей. Может, нам как-то перенести встречу на удобною для госпожи территорию? На самом деле, я признаюсь, что основные вопросы мои, я бы хотел и с ней обсудить.
- Интересно чем же я заслужила такое внимание, - скользя по плечам Али Рахмета и оставляя нежный поцелуй на его волосах.
- Лю... Любим... Хюн... - растерянно оборачиваясь и пытаясь произнести сквозь неожиданное волнение. – Ты зачем... Что ты...
- Любимый, пожалуйста, - нежно улыбаясь и сжимая ладонь мужа в руках. – Я правда в полном порядке. Чем раньше соберу себя, тем лучше. Это должно пойти на пользу. Тем более такой повод, - оборачиваясь к застывшему в изумлении гостю и протягивая руку. – Добрый вечер, господа Каплан, я прошу прощения, что задержалась.
- Ради Аллаха, госпожа Хюнкяр, это честь для нас. Я уже начал прокручивать в голове все возможные варианты встречи с Вами и тут Вы, в этом белоснежном платье.
- Прекрасно выглядите, госпожа Хюнкяр, особенно для человека, которому нездоровится. Не могу представить, как Вы красивы, когда Вам хорошо,- тихо протянула немногословная Айсу, размывающаяся на фоне очень «громкого» мужа.
- Это, действительно, сложно представить. Присаживайся, красавица моя, - засматриваясь на облаченную в нежное кремовое платье, подпоясанное ремешком из маленьких жемчужин, жену и отодвигая стул.
- Благодарю, - нежно улыбаясь мужу, а затем оборачиваясь к собеседнице. – Вас, госпожа Айсу, благодарю отдельно. Это все Ваша красота. Но, ладно, давайте уже приступим к делу, я совсем не умею растягивать эти церемонии.
- Госпожа Хюнкяр, я удивлен, что и имена Вам наши знакомы, - приподнимая бровь и детально всматриваясь в каждую черту лица женщины. – Значит все, что я слышал о Вас – правда?
- Хм, интересное начало, Аяз бей. Если Вам говорили о том, что я крайне ответственно подхожу к работе и не являюсь на встречи неподготовленной, то правда.
- И это тоже, госпожа. И это тоже, - замедляясь и покручивая бокал в руке. – Я человек прямой. С Вашего позволения, можно я задам самые главные вопросы, не обсудив которые я не могу перейти к самому проекту?
- Попробуйте задать, - немного напрягаясь, уверенно отвечает Фекели.
- Я... Я знаю некоторые факты о Вашей жизни. Госпожа Хюнкяр, Ваш сын Демир, разве не сын того самого Аднана Ямана, которого убил Ваш нынешний муж?
- Что это за вопросы такие, господин Аяз? Какое отношение моя личная жизнь имеет к нашему потенциальному сотрудничеству? Что это за уровень? Вы из Анкары приехали, чтобы это обсудить? Любимый, - оборачиваясь к нервно сжимающему четки в руках мужу и шепча на ухо. – Я молю тебя, спокойно. Ради меня, Али Рахмет. Я не вынесу этих сцен.
- Да нет ведь, Вы не так меня понимаете. Я давно о Вас знаю, еще с тех пор, как Вы с мужем появлялись на разных светских мероприятиях на уровне страны. Вы были самой образцовой парой. Спустя некоторое время я узнал, что Аднана убили. Но я и тогда был уверен, что Вы продолжите его дело, потому что Ваши идеи были намного свежей того, что говорил Ваш муж. Месяц назад я решил расшириться и уйти в регионы, вспомнил о Вашем холдинге. Теперь, как женщина умная, представьте мои вопросы, после того как сын Андана Ямана порекомендовал мне компанию убийцы его отца. Что это за извращение такое? Месть? Как мне вступить в такое рисковое дело? К тому же и Вы? Вы как вышли за него замуж?
- Ради Аллаха, Аяз бей, что Вы несете... - делая паузу и покачивая головой. – Вы вообще осознаете уровень, с которого вы поднимаете эти оскорбительные вопросы? Вы, будучи человеком с таким большим опытом, пришли ко мне и моему любимому мужу, которого с таким спокойствием оклеймили убийцей, с пустыми словами, уверив себя в том, что я отвечу Вам на вопросы, которые никто, даже в самом страшном сне, не посмеет мне задать? Перед Вами кто? Я с уважением к годам, которые Вы отдали индустрии, пришла сюда полубольная, максимально разузнав о Вас и Ваших планах все в кратчайшие сроки. А Вы, не проделав свою домашнюю работу и не определившись приходите сюда, чтобы посплетничать? Или утолить любопытство?
- Ну, что же Вы так это воспринимаете, - ехидно улыбаясь и пытаясь хоть как-то вывести разговор к нужным ему фактам. – Люди не задают Вам вопросы, но говорят. И работу я свою проделал. Кажется, очень хорошую. Вскружить голову убийце мужа, завладеть его компанией, а потом уничтожить? Не так ли? А что? Я считаю, гениальный план.
- Любимый, - оборачиваясь к мужу и не сдерживая внезапных слез.
- Чшш, радость моя, не надо... Все-все, маленькая, это все сейчас закончится, только не нервничай... - шепча, стирая ладонями слезы, а затем с желанием отвечая на неожиданные чувственные поцелуи.
- Вы... да что вы... Что вы делаете, ради Аллаха, как не стыдно вам?! Совсем потеряли совесть?! - выкрикивает разъяренный неожиданным исходом мужчина, смотря на нежно смыкающиеся уста четы Фекели, минутой ранее казавшейся ему уничтоженной.
- Стыдно... - произносит Хюнкяр, сквозь улыбающийся поцелуй и оборачивается к пылающему гневом мужчине. – Мы лучше прослывем первыми стариками в Чукурова, «бессовестно» целующимися там, где им хочется, чем когда-либо допустим то, что сделали сегодня Вы.
- Устала, душа моя? – приподнимаясь со стула и забирая на руки любимую супругу. – Идем, красавица, все прошло, - касаясь губами лба, а затем оборачиваясь у выхода к замершей паре. – Моли Аллаха, Аяз... Моли Аллаха... Тебе очень сегодня повезло.
- Да что я сделал?! Айсу, что я сделал такого, что вызвало все это?! – обращаясь к застывшей в слезах жене, пытаясь расщепить очевидную вину.
- Какая же ты сволочь, Аяз! – шепча сквозь слезы и уходя глубоко в себя. – Ты сейчас обидел любовь... Обидел... настоящую... любовь...
p.s. Любииимые мои, вы еще здесь? Есть кто дома?
Я не знаю, как перед Вами каяться и что говорить. Но нет у меня физически ни времени, ни сил. Сегодня просидела до утра, так и не поспав, но счастлива, что смогла хоть что-то для вас создать.
О чем эта глава? В большей степени о любви. О любви, которой мы все очарованы. Для меня она сегодня сокровенна и очень хрупка. На тонкой ниточке. Я не знаю, так я чувствую. Надеюсь, что и вам удастся почерпнуть все, что я прожила вместе с героями.
Мой маленький рыжий гномик рвался в эту главу к своей болеющей мамочке, но мама его бережет. Не пустила) Надеюсь, что компенсируем.
Что еще сказать?
Говорить, что люблю и очень Вас жду? Что благодарю, говорить?
Думаю, стоит.
Вы – самые лучшие и самые любимые.
Ваша.