Рождённая дважды

- Фекели, ну ты совсем не изменился! Сорок чертовых лет тосковал по своей Хюнкяр и все продолжаешь?! Посмотри, - раскидывая руками и пытаясь обратить внимание друга на красоту старинного ресторана, выполненного в венецианском стиле и сохранившего свой первозданный облик. – Смотри же какая красота!!! Об этом месте знают лишь самые избранные!!! А ты, старик, сидишь, как в воду опущенный! Мы что, зря тащились сюда целый час?!

- Назар, ради Аллаха, ты с чего стал весь такой изысканный?! - неожиданно возвращаясь из своих мыслей в реальность и громко смеясь. – Мы столько грязи видели с тобой, столько горя, думал впечатлить меня шикарными интерьерами?! Кто еще, лучше тебя, может знать, что на этом свете имеет для меня значение?

- Пффф... Вот же старый дурак! А я для чего по-твоему стараюсь? Знаю ведь прекрасно, что тебя тревожит... Эй, все! – приподнимаясь и потряхивая друга за плечи. – Ну, захотелось твоей красавице побыть немного наедине с собой, что в этом такого, а? Ты что совсем без нее уже не существуешь?

- Совсем, Назар, совсем... - отчаянно обхватывая голову дрожащими руками и опуская глаза. – Знаешь... Знаешь, как сложно жить без воды, если тебе однажды дали возможность ею напиться?.. Мы ведь... Мы никогда с Хюнкяр не разлучаемся, а сегодня она как-то так странно меня с тобой отправила, и я не успел понять все ли с ней в порядке...

- Ты счастлив, Али Рахмет?! – внезапно задумываясь и погружаясь в неожиданный поток личных воспоминаний. – Ты, правда, счастлив рядом с ней?.. Это точно то, чего ты хотел?..

- Назар, да ты с ума сошел, кажется... Счастлив ли я?! – повышая голос и поддаваясь нахлынувшему чувству. - Я не знаю, был ли я на этом свете до того, как моя жена стала частью меня... Был ли?.. Все... Понимаешь, все, что есть в этом мире, вне моей Хюнкяр, ушло на второй план... Как же это... Знаешь, сколько раз я задавал себе этот вопрос, когда пытался возненавидеть, стереть ее из памяти, вырвать это чувство? Знаешь?.. Даже когда весь мир мой рушился, у меня оставалась только она... Только она, Назар... Только она... Иногда мне казалось, что я выдумал ее... Идеализировал... Но лишь Аллах свидетель тому, как я ошибался... Она – мой ангел, Назар... - стирая слезы, выпускающие из глаз сжимающее все тело чувство. – Самое чистое, что есть у меня... Заботливая... Такая нежная... При всей этой тяжести, которую ей приходилось тащить по жизни, она смогла себя для меня сохранить... Я... по сути ведь я был причиной всему... Если бы не струсил... Если бы вырвал ее из грязных лап этого ублюдка... Все было бы иначе... Но она... Она ни разу этой вины мне не дала почувствовать... А я давал... Винил ее, срывался на ней... Ни разу, брат... Хюнкяр ни разу не проявила неуважения по отношению ко мне, не обидела даже самым маленьким словом, не попрекнула в моих очевидных проступках. Я позавчера слушал эти разговоры о том, как тяжело вам живется с женами и как они строптивы. Вы же все мне вечно говорили, что я должен радоваться такому раскладу судьбы, потому что такая сильная женщина загнала бы меня под свой каблук... И вот... Судьба изменила свой расклад, но я так и не понял того, о чем вы говорили мне. Хюнкяр – сильнейший человек, с очень твердым и принципиальным характером, но со мной... Со мной рядом всегда моя ласковая, моя понимающая, глубоко уважающая меня женщина... Которая, ко всему прочему, еще и чертовски привлекательна!!! – уже игриво смеясь и обращая внимание на оцепеневшего Назара. – Эй, с тобой все в порядке? Ты целых три минуты молчишь! Видимо и правда стареешь, браток!

- Фекели, твою ж... - сдерживаясь и прерывая очередное крепкое выражение. – Что происходит? Неужели и я заразился? Это... Это ведь она? – обращая внимание на женщину, вошедшую в зал.

- Где?! – внезапно подскакивая с места и оглядываясь по сторонам.

Неожиданный разряд, пробежавший по телу Фекели, каким-то магическим образом погасил яркий свет, разливающийся щедрым густым потоком по каждой, даже самой незаметной детали интерьера. Глубокая минутная темнота, поглотившая пространство, осветилась внезапной вспышкой, рассеявшейся над центром зала и осевшей на круглой стеклянной сцене. Совершенно неожиданно гладкое стекло покрылось алыми языками пламени, зародившимися в загадочных прожекторах, и захватило внимание оцепеневших зрителей. «Виртуальное» пламя разгоралось все сильней и привело с собой устрашающий звук бьющихся друг о друга металлических цепей, которые, казалось, вот-вот упадут на людей с неба. Али Рахмет, потеряв последнюю надежду понять, что именно сейчас с ним происходит, поднял свою голову и задержал дыхание. Огромная винтажная люстра, с десятками маленьких стеклянных лампадок медленно опускалась на сцену, чтобы зажечь свои фитильки руками жгучих красавиц, играющих с огнем и пытающихся изобразить самые искусные танцевальные узоры для его укрощения. Ловкие женские пальцы разожгли первый ярус и подсветили самых отчаянных зрителей, не испугавшихся приблизиться к этому действу. Али Рахмет, потирая от неожиданности глаза, бросился к сцене, пытаясь разглядеть женский силуэт, отражающий на своем золотом платье каждую заточенную в стеклянный купол искорку.

- Всевышний Аллах... - тихо шепча и обводя ладонями плавные линии женского тела, стоящего по ту сторону сцены. – Моя жена... Моя красавица – жена...

Одна из самых внимательных танцовщиц, уловившая прожигающий все окружающее пространство огонь во взглядах таинственной пары, дала знак группе музыкантов, протягивающих тихую фоновую мелодию, пролила свой огонь на последний, самый верхний ярус люстры и, медленно пританцовывая, увела своих напарниц со сцены. Звонкая старинная цепь загремела вновь, наполненная поглощенной энергией и потянула в свои крепкие объятья светящуюся венецианскую красавицу, постепенно вытаскивающую все самые потаенные уголки зала из полумрака и рассеивающую романтичный теплый свет. Музыканты, обратив внимание на пару, разделенную стеклянным огненным шаром, отдыхающим после быстрых танцующих ног турецких красавиц, затянули мелодию невероятной красоты, подталкивая их друг к другу и создавая совершенно неожиданное импровизированное представление. Али Рахмет, нашедший, наконец, зачаровывающий взгляд своей любимой женщины, медленно подался вперед и опустил стопу на стеклянную ступень. Хюнкяр, пропуская через себя каждый выпущенный мелодичный узор и поддаваясь порывам глубоко любимого мужчины, сделала ответный шаг. Мгновение – и дыхания соединяются в воздухе. Еще одно мгновение – и проникают друг в друга запахи, предвкушая долгожданное единение. Несколько сантиметров между застывшими в воздухе руками... Невидимая пелена... Безмолвно замершие силуэты... И глаза... Испивающие друг друга...

- Я не верю больше своим глазам, любимая, - реагируя на проникновенный мужской тенор, взывающий к их замершей любви, и осторожно обводя в воздухе линию прекрасного женского лица.

- Я не смогла сдержаться, - приподнимая оголенное плечо и касаясь застывшей у лица ладони. – Прости...

- Это правда ты, Хюнкяр? – осторожно касаясь другой руки и постепенно отвечая на музыку, управляющую их чувствами.

- Мы можем это проверить, - игриво улыбаясь и потягиваясь к полураскрытым губам мужа.

- Хюнкяр...Ты сведешь меня с ума... - выдыхая сквозь прерывающийся поцелуй, прижимая к себе крепче и продолжая импровизированный танец.

Нарастающий драматизм в музыке, разгорающиеся лампады, ярко освещенная сцена, золотое вечернее платье, перекинутое через одно плечо, крепкие мужские руки, внезапно выпущенные на сцену девушки с танцующими крыльями из органзы и поцелуй... Терпкий... Глубокий... Танцующий... Скрывающийся от завороженных зрительских глаз под тонкими кружащими на сцене тканями... Утоляющий... Очищающий... Исцеляющий все и всех вокруг поцелуй...

- Ты не только меня ослепила, Хюнкяр,- подавая руку спускающейся под громкие зрительские аплодисменты жене. – Я, честно говоря, ничего пока не понимаю...

- Ничего и не нужно понимать, Али Рахмет, - крепко прижимаясь и целуя за ухом. – Прости меня, пожалуйста... Я сказала тебе, что хочу побыть наедине, но на самом деле лишь хотела, чтобы ты провел время с другом. Я... Я так много твоего внимания и времени забираю, ты столько делаешь для меня и... и... Я подумала, что тебе так будет лучше... А потом сердце... Твое сердце... Так сжалось у меня в груди... Я... я помешала вам? Скажи мне только честно, я ведь могу ошибаться... - немного дрожа и прерывая дыхание нахлынувшим внезапно волнением.

- Радость моя... Ну-у... Что ты такое говоришь?.. Ты спасла меня от очередного приступа тоски по тебе... - забирая встревоженное лицо супруги в ладони и оставляя нежный поцелуй на лбу. – Я вот стоял у этой сцены и думал только о том, что никогда не найду ответа на свой главный вопрос.

- На какой это еще главный вопрос? – внезапно меняясь в лице и освещая его любопытной широкой улыбкой.

- За что? Ну за что меня так наградил Всевышний? – нежно улыбаясь в ответ и рассыпая трепетные поцелуи от лба до кончика носа.

- Ну-у, господин Фекели, я обязательно тебе этот вопрос припомню, когда в очередной раз будешь на меня жаловаться. – смеясь и утягивая мужа в сторону столика. – А-а! Брат Назар, какой же кошмар! Это, значит, ты все это безобразие засвидетельствовал?!

- Хюнкяр – чертовка, что же ты творишь?! – покачивая головой и крепко обнимая громко хохочущую женщину. – На самом деле, я очень рад тебя видеть, сестра! Спасла меня от этого нытика! Нет, ты как его вообще выдерживаешь, а?! Или он только по причине твоего отсутствия распускается?

- Что ты, Назар, я этого красавца держу в форме! У меня особо не разгуляешься с жалобами. Ладно, вы меня приглашаете за стол вообще, а?

- Оф-оф-оф, теперь и эти спелись, - наигранно возмущаясь и усаживая женщину рядом с собой. – Вот представь, Назар, сыночка она нашего маленького просто загипнотизировала. У нас в доме только слово мамы – это истина. Дети мои старшие под ее дудку пляшут. Все сотрудники в компании просто по стойке смирно стоят, как только стук ее каблуков слышат. Внуки – даже родителей так не любят, как эту хитрющую бабушку. Ты считаешь это справедливо, а?!

- Я тебя сейчас покусаю, Фекели, - шутливо пощипывая мужа и смеясь. – Это значит вот так ты меня своим друзьям сорок лет описываешь, да? Они, наверное, восхваляли Аллаха, что тебя от такой тирании уберегла судьба. И... судя по Назару, - обращая внимание на заливающегося друга, - мои предположения правдивы.

- Ай, Аллах, сестра, - стараясь сдержать свой смех. – Мы ведь и вправду так ему говорили. Но, честное слово, этот образ у нас в целом от твоего общественного облика сформировался. Все, кто знаком был с тобой, всегда прям на глазах сжимались, когда рассказывали о тебе и твоей силе. Но этот твой чудак всегда тебя любил, просто до помутнения рассудка любил. И сегодня я это в очередной раз увидел. Что же... - делая неожиданную паузу и погружаясь в очевидно тревожащие его разум думы. – Что же вы такое проживаете, ребята?.. Даже меня, прошедшего по самым темным и вязким болотам дна, бросает в дрожь, когда я смотрю на вас... Как вы выдерживаете это громадное чувство? Как оно не съедает вас?

- Я не знаю... - проникаясь тем, что скрыто между строк неожиданного откровения, стирая слезы и оставляя свои поцелуи на темной ткани пиджака, покрывающей плечи мужа. – Я не знаю, что это... Но больше всего я не знаю себя, без этой любви... Ладно... Ты мне лучше скажи, где твоя то возлюбленная?

- Нериман что ли? – удивленно приподнимая бровь.

- Ну-у этого я точно знать не могу, - озорно улыбаясь и параллельно подмигивая мужу, зарывшемуся в ее так редко распускающихся на публике локонах. – Меня ты только с Нериман знакомил. Или ты свою женушку прячешь в вашей золотой клетке от посторонних глаз?

- Ну ты и закрутила, Хюнкяр! «Женушку», «в клетке», я вообще таких слов не знаю, - улыбаясь и перебирая пальцами скатерть. – Да она к подруге в загородное имение уехала, недалеко от этого места. Просила забрать ее. Надоела, будто я извозчик какой-то.

- А-а! Это что еще за разговоры такие, Назар! – внезапно возвращаясь в диалог, выкрикнул Али Рахмет. – Невестка попросила забрать – значит заберем!

- О-о-о, вот это я узнаю своего старого друга! Хюнкяр, - обращаясь к немного растерявшейся женщине. – А ты не против такого поворота событий?

- Нет, конечно... Тем более на этом настаивает мой муж... - нежно улыбаясь Али Рахмету, а затем обращаясь к немного озадачившемуся Назару. – Позвони ей сейчас от администраторов и предупреди, что мы выезжаем. И без того уже стемнело, а по бездорожью опасно в это время года.

Несколько часов спустя автомобиль, совершенно не готовившийся к суровым погодным условиям и затягивающей борьбе с вязкой турецкой почвой, плелся, громко пыхтя и пробуксовывая по размытой недавним дождем полевой дороге. Двое пассажиров, сидящих друг за другом, нашептывали ласкающие и исцеляющие слова. Другие двое – возмущались.

- Я же говорил тебе собраться побыстрей, черт бы тебя побрал, Нериман! Посмотри, что творится вокруг?! Если бы выехали хотя бы на пятнадцать минут раньше, нам удалось бы проскочить самую опасную часть этой дороги!

- Ты бы еще на велосипеде за мной приехал! – нервно выкрикивая, отворачиваясь к окну и продолжая под нос. – Достал... Какой мне вообще от тебя толк... уф-ф-ф-ф...

- Так, хватит! – повышая голос, протянула Хюнкяр. – Что вы здесь устроили, а?! Зачем возмущаться по поводу того, что уже произошло? Вы своими спорами чем можете ситуацию решить?! Что за инфантилизм такой?! Успокоились все сейчас же и давайте подумаем, - делая паузу и выдыхая. – Назар, каковы шансы, что мы сможем проехать сейчас этот промежуток опасный?

- Фух, Хюнкяр, извини... Я не смог просто сдержаться. Шансы не очень большие. В любой момент можем попасть в глубокую рытвину и тогда вообще крышка.

- Любимый, - нежно поглаживая сидящего впереди мужа по волосам. – Ты ведь показывал мне маленький домик по пути сюда, похожий на тот наш охотничий в лесу. Разве он не поблизости должен быть?

- Ты же моя умница! Какая же ты у меня умница, Хюнкяр! Так, Назар, останавливайся. Нет смысла нам дальше ехать. Мы только что проехали остатки забора деревянного. Вот там, – указывая налево. – Метров сто пятьдесят максимум, должен быть домик небольшой. Возможно, нам удастся пробраться в него. Видишь, ни огонька нет, он ведь вряд ли жилой?

- Аллах, Али Рахмет, какой же ты везучий все же мужик, а?! Ладно, о чем я... Да, домик, вероятнее всего, для таких заплутавших и оставили, здесь очень часто происходят всякие непредвиденные ситуации, потому что дорог нормальных нет, а дожди у нас сам знаешь какие. Так, Нериман, собирай максимально все полезное, что у нас есть, себе в сумку, я сейчас фонари достану и выходим.

Минутами спустя, собравшаяся по четким указаниям мужчин прекрасная половина «коллектива», открыла двери машины, и пробила своими тонкими каблуками вязкую почву под ногами. Хюнкяр в привычной достойной манере, не выражая и малейшего недовольства, собрала в руках подол своего вечернего платья, максимально раскрывая разрез на ноге и опираясь на носочки, и подалась вперед.

- Да как же мне все это надоело! - Срывая с головы слетающий на ветру платок и обматывая его вокруг шеи, прокричала Нериман. – И как я должна по этой гадости ходить?! Я вся измажусь сейчас! Я что себя под забором что ли нашла?!

- Хюнкяр, красавица моя, ты опять все у меня терпишь, да? – реагируя на визг сорвавшейся женщины, подбегая к жене и сжимая в объятиях. – Давай, родная, забери у меня из рук сумку, а я тебя донесу.

- Али Рахмет, ты что?! Скользко, везде вода по щиколотку минимум, разве могу я такое допустить? – прижимаясь к груди мужа и нежно целуя теплую кожу, проглядывающую через раскрывшиеся пуговицы рубашки.

- Вот именно... Скользко, на каблуках не добраться, ноги промочишь и застудишься. Это я такого никогда не допущу! Давай, маленькая, прекращай спорить и запрыгивай скорей на руки. Я тебя очень прошу, Хюнкяр, - оставляя свои трепетные поцелуи на слегка растрепавшейся макушке.

- Любимый, ну можно я хотя бы на спину? Так тебе легче будет и безопасней для нас обоих. Я посвечу на дорогу, ладно?

- Ну ты же в платье, как на спине удержишься?!

- Да плевать я хотела, мне что сейчас до этих церемоний?! – максимально приподнимая платье, запрыгивая на спину мужа и крепко обвивая за плечи и торс. – Дай фонарик и этим двум попутчикам тоже скажи, чтобы они последовали нашему примеру, иначе мы и до завтра не доберемся!

- Оф, Хюнкяр, оф... Ну, бедро хоть прикрой чуть – чуть, - вылавливая край платья жены и оборачивая им гладкую кожу. – Эй, Назар! Хватит вам уже! Забирай жену на руки и идите за нами. Скорее!

- Али Рахмет бей, я по Вашему кто? – возмущенно выкрикивает практически ползущая по вязкой грязи Нериман. – Распутная женщина?!

- Нет, Нериман ханым. Я надеюсь, что женщина, у которой есть способность анализировать ситуацию. Идите к своему мужу, иначе все мы из-за Вашего упрямства попадем в большую беду.

- Так, хватит, - подбежал Назар, схватил жену на руки и двинулся за четой Фекели.

Четверть часа спустя маленький обветшавший домик для странников раскрыл свои скромные, но такие своевременные объятия очередным подуставшим гостям. Просторная для таких экстремальных условий комнатка, хранящая в своих стенах затхлый запах хвои, древесного угля и подгнивающих цветов, вмиг осветилась разожжённой керосиновой лампой и блаженной улыбкой благодарной гостьи. Суетно пробежав по комнате и внимательно изучив все детали, гостья облокотилась о край столика и громко протянула:

- Так, пассажиры, минуточку внимания! Дела у нас, как мне кажется, не так уж и плохи. Есть теплая кровать с одеялами и подушками, небольшой диванчик, вода, чайник и даже одна третья баночки черного чая. О! И сахар, - отодвигая крышку коробочки, затерявшейся на столе, и всматриваясь. – Так что до утра мы с успехом протянем! Я предлагаю выпить теплый чай и хорошо выспаться!

- Хюнкяр, ты с чего такая радостная, а? – удивленно отвечает сжавшаяся от брезгливости Нериман. – Как мы размещаться будем вообще? Кровать одна ведь. Давай тогда мы с тобой на кровати ляжем, а мужчины посидят на диване, другого выхода у нас нет.

- Оф, Нериман, я бы честно умерла с тобой от тоски ровно через час... Точно, час... Больше бы я не выдержала, - смеясь и подходя к растерявшемуся от выпадов своей случайной спутницы Али Рахмету. – Выход всегда есть. Нам с мужем не нужно много места... Заснем и на этом диване, а вы спокойно укладывайтесь на кровать. Мужчинам нужно выспаться, не ты ведь нас, красотка, завтра из этой засады будешь вытаскивать. Любимый, - поглаживая мужа и усаживая на диван. – Извини, я тут раскомандывалась...

- Единственная моя... Все, садись скорей, укрывайся, а я нам сейчас всем приготовлю чай. Нериман, Вы тоже укладывайтесь, пожалуйста, простудитесь.

- Э-э-й, Али Рахмет, какой еще чай?! Быстро... Быстро снимай свою обувь и брюки, мокрое ведь все! – возмущенно вскрикивает Хюнкяр и опрокидывает мужа на диван, бросаясь к ногам и одним движением освобождая от обуви и носков, пока тот не успел опомниться. – Брюки уже сам, родной. Пожалуйста, ну хоть раз меня послушай... Назар, - оборачиваясь к мужчине. – О, вот молодец, никаких лишних слов, уже и печку растопил. Ты тоже, пожалуйста, освободись от вещей, и укутайся. Чай я вам принесу. Прошу тебя, брат, - останавливая пытающегося возмутиться мужчину и поглаживая по плечу.

Несколько мгновений, ловкие руки хозяйки и дом, хранивший в себе мертвые запахи, наполнился совершенно необъяснимой исцеляющей энергией. Темный ароматный чай, аккуратно разлитый по большим граненым стаканам, слегка удивившим свою загадочную гостью. Маленькие блюдца с кусочками белоснежного сахара, отражающего кружащие в печи искорки в своих кристалликах, и хитростью отобранный у рыженького обжорки лукум с ароматными фисташками, затерявшийся в сумочке заботливой матери. Теплые руки, укладывающие на кровать маленькое гастрономическое чудо, собранное из того, что было в скромном «арсенале». Удивленные взгляды пары, отдалившейся друг от друга на максимальное расстояние и пытающейся согреться тонкими шерстяными пледами. И тихий шепот внимательной госпожи:

- Приятного аппетита, дорогие... Постарайтесь друг другу помочь... Забудьте, хотя бы на одну ночь все, что легло между вами и проломило пропасть от этой тяжести. Сегодня у вас нет ничего, кроме вас самих...

- Хюнкяр, - внимательно всматриваясь в женщину и протягивая запасной плед, шепчет в ответ Нериман. – Возьми еще один плед... Вы и без того на таком крохотном диване. Я не представляю вообще, как вы...

- Все в порядке, - прерывая женщину и слегка поглаживая по руке. – У нас есть самое эффективное средство - объятия и любовь... Очень рекомен... - игриво улыбаясь, а затем внезапно останавливаясь, услышав прерывистое теплое дыхание, оседающее на шее.

- Все, любимая... - тихо шепчет осипший голос Али Рахмета, подхватывающего ее на руки и крепко прижимающего к обмотанному в теплый плед телу. – Хватит на сегодня геройствовать. Так, друзья, - обращаясь к растерявшейся от такого неожиданного появления паре. – Дальше вы уже сами разбирайтесь, потому что я похищаю свою красавицу. Хюнкяр, - приближаясь к дивану, осторожно укладывая жену и ложась рядом. – Почему ты у меня такая, а? Почему не позволяешь себе обычной человеческой слабости?

- Али Рахмет, - крепко прижимаясь к успевшему немного отогреться мужу и пряча свои внезапные слезы на его шее. – Поцелуй меня, пожалуйста... Только... Только очень нежно... У меня даже губы пощипывают от холода...

- Чшш... Моя радость... Все сейчас пройдет... – осторожно приподнимая голову, поглаживая кончиками пальца сжавшуюся от холода кожу на лице и осыпая губы нежнейшими согревающими поцелуями. – Красавица моя отважная... Всех отогрела... Обо всех позаботилась...

- Али Рахмет, - тихо шепча и растворяя накопившуюся усталость в любящих устах супруга. – Я так готовилась к сегодняшнему вечеру... Думала, что проведем его, наконец, наедине... Как те самые «уставшие» родители, отправившие детей к бабушкам и дедушкам, - улыбаясь сквозь непрекращающиеся поцелуи.

- Правда? – прерываясь и всматриваясь в какое-то необъяснимо загадочное и манящее выражение лица супруги. – Хюнкяр, ты опять какой-то очередной номер решила выкинуть? Ты помнишь, что со мной было после твоего последнего сюрприза? – отрывая ладони от лица и скользя по шершавой поверхности платья.

- Помню... - тихо шепча на ухо и вытягивая спутавшиеся мужские волосы своими нежными пальцами. – У меня просто нет сейчас другого выхода... - приподнимаясь на диване, вытягивая за собой плед в виде импровизированной маленькой ширмы и наклоняясь к замершему мужу. – Расстегни... и... и держи себя, пожалуйста, в руках, - уже игриво улыбаясь.

- Аллах, какая же жестокая женщина! – привставая и помогая избавиться от платья, добавляющего холод за счет многочисленных стеклянных бусин. – Аллах... что это т.. – прерывая дыхание и нервно сглатывая после каждого нового освобождающегося участка, стянутого изысканными кружевными линиями и необычным геометрическим рисунком, очень ярко подчеркивающим красоту совершенного женского тела. – Что же это такое, любимая... Как же ты так не вовремя... - оглядываясь по сторонам и накрывая жадными поцелуями протяжно выдыхающую грудную клетку.

- Нет... - пытаясь отвлечь одурманенного мужа и все шире раскрывая края одеяла, занавешивающего неожиданно разрастающееся чувство... - Любимый, хва... хватит... Совсем не время... Нас могут увидеть в любой момент...

- Ну, не видно ведь... Хюнкяр... - все насыщеннее и усердней испивая истосковавшееся чувство, спрятанное в каждой клеточке любимого тела. – Еще немного, любимая... Дай мне хотя бы немного насытиться тобой.

- Насытиться... - глубоко выдыхая, опуская плед на обнаженные плечи супруга и укладываясь на подушку вместе с его непрекращающимися ласками. – Ты ведь знаешь, что с нами... этого... не... не произойдет...

- Знаю... - наконец, отрываясь и нежно касаясь приобретших живой розоватый оттенок губ. – Знаю... но никогда не теряю надежды. Хюнкяр, это – проводя руками по нежным тканям, скрывающим самые чувственные и известные лишь ему одному участки тела. – Это так красиво... Спасибо тебе... Ой! - внезапно прерываясь и тревожно протягивая. – Ножки какие холодные у тебя еще. Давай, разотру? – пытаясь приподняться, но вмиг сдаваясь рукам, притягивающим его обратно.

- Нет-нет, любимый... согреюсь сейчас... Не отпускай меня только... Только... у меня... - делая небольшую паузу и опуская глаза. – Спину почему-то колет... Может пружинка у дивана соскочила?

- Так, все понял! Иди – ка сюда, вот так, - приподнимая жену, аккуратно переворачиваясь и нежно обнимая со спины, параллельно покрывая все побеспокоенные клеточки трепетными поцелуями. – Теперь удобно, нежная моя? Сможешь заснуть?

- Уже засыпаю, мое счастье... - накрывая обнимающие ее мужские ладони и предаваясь опустившимся на уставшие веки грезам.

- Проклятая! Прокля-та-я! – выкрикивая на всю пробуждающуюся, залитую утренним солнечным светом комнату, протягивает Нериман и вырывает сладко спящую Хюнкяр из приятных утренних сновидений.

- Что?.. Что происходит?.. – шепчет растерявшаяся Хюнкяр, оглядываясь вокруг и протирая спутавшиеся ресницы. – Где... Где все... Нериман?! – выкрикивая, оборачиваясь в плед и выбегая в параллельную часть комнаты, разделенную печью и импровизированной кухонной атрибутикой. – Нериман, что с тобой? Почему ты плачешь? Где наши мужья?

- Мужья, Хюнкяр? Мужья? – предаваясь совершенно неожиданному потоку эмоций, сжимая лицо ладонями и горько плача. – Это у тебя есть муж... У тебя, Хюнкяр! Я же своего потеряла! Потеряла! Проклятая! Аллах, что же я наделала со своей жизнью?! Ради Назара... Ради любви к Назару я пошла против своих родных. Мне говорили, что он преступник, что он затянет меня на самое дно... А я дура!!! Вместо того, чтобы любить его, я сделала все, чтобы показать всем, что мое решение было самым верным.

- Нериман, дорогая, - присаживаясь напротив и осторожно поглаживая по плечу. – О чем ты говоришь? Я не совсем понимаю. Что между вами произошло?

- Ничего, Хюнкяр! Ни-че-го! Я встретила его, как только он вышел из тюрьмы и потеряла голову. Я была уже далеко не юная девчонка, но никогда не находила себе равного. А тут уголовник... Я сказала всем, что это мое решение и я еще вам покажу, что такое настоящая жена и как она может привести к успеху мужа. Вызов общества встал для меня на первое место. А он... Он терпел все мои унижения... Я оскорбляла его, пилила и, в конце концов, добившись успеха, он закрылся... Моя проклятая гордыня... Эта проклятая гордыня не позволила мне попросить прощения и найти обратно дорогу к нему. С каждым днем мы становились все дальше, я скупала все самое дорогое вокруг, окружила себя такими же бездушными бабами и просидела на этом троне до вчерашнего вечера... Когда он нес меня на руках вчера мое тело сжималось от боли... Я хотела нанести ему какое-то физическое увечье за то, что напомнил мне о том, что я чувствовала к нему... Я поняла вдруг, что выдумала все эти принципы и табуированность, чтобы спрятать за ними свои истинные чувства... Прости, Хюнкяр... Я сегодня встала попить воды и увидела вас спящих... Точнее тебя спящую и твоего мужа, совершенно ничего вокруг не замечающего и разглядывающего твое слегка улыбающееся лицо. Он так трепетно, так осторожно целовал тебя, чтобы не потревожить и не разбудить... И эта ваша чистота окончательно пронзила мое сердце... Словно кто-то прокрутил в нем огромнейший шуруп и оно должно остановиться... А сейчас кровоточит и я не знаю, как мне жить теперь с этим. Я, кажется, люблю его также сильно, как в первый день нашей встречи.

- Ах, Нериман, - стирая неожиданный поток слез и забирая лицо женщины в свои ладони. – Что же ты делаешь... Пусть... Пусть кровоточит это сердце! Проживи эти чувства! Ты ведь живая! Дорогая, - немного сбавляя тон и прислушиваясь к приближающемуся гулу мотора. - Слышишь... Там, за этой дверью тот, кто терпеливо ждет этих твоих оживших чувств уже много лет. Думаешь, человек, который не любит, стерпит это все? У вас есть еще одна жизнь в запасе? Сейчас же беги к нему... Растрепанная, заплаканная, с потекшим вчерашним макияжем. Обними его так нежно, как только можешь... Даже если тело его будет противиться, дай привыкнуть и вспомнить свое тепло. Беги, Нериман. Пока не поздно, беги!

Женщина, словно загипнотизированная нежным голосом своей нежданной соседки по комнате, подорвалась с кровати выбежала на крыльцо, рассыпая свои жгуче-черные волосы на свободном платье-балахоне цвета пустынного песка и оставляя под своими босыми стопами подсохшую за ночь траву. Одержимая этим долгожданным чувством, игнорируя приветствия растерявшегося Фекели, она бросилась в объятья мужа, крепко обнимая и рассыпая на его потертом выпачканном костюме бесчисленное множество скопившихся за многие годы тоски поцелуев. Назар, оглушенный происходящим, оглядывающийся по сторонам и растерявший последнее доверие своим глазам, сжал ее заплаканное мечущееся лицо в ладонях, прочитал все необходимые ответы в потекшей синей туши, покрывающей гладкие белоснежные щеки, и оставил на ссохшихся губах долгожданный, возвращающий все на свои места поцелуй.

- Хюнкяр, - подходя к счастливо улыбающейся и подглядывающей через маленькое окошко за воссоединившейся парой жене. – Твоих рук дело, моя хитрющая колдунья?

- Нет, мой неугомонный, мой ненасытный возлюбленный, - проводя указательным пальцем по кончику носа и переходя к улыбающимся губам. – Твоих...

p.s. Доброго вечера, любимые мои друзья!

Вы уже успели соскучиться? Я – очень!

Прошу прощения у тех, кто ждал меня. В моих сегодняшних условиях каждая глава – как подвиг))))) Шучу конечно, но это максимум того, что я сейчас могу отдать.

Сегодня образы, рожденные музыкой, неожиданные приключения, сила духа и сила любви, способной растопить даже самые многолетние льды. Сегодня мне было холодно и жарко, безразлично и страстно, нежно, чувственно, откровенно... Но это мне... А вам... Вам, надеюсь, удастся провести потраченное на меня время с удовольствием и унести с собой что-то хорошее.

Я так радуюсь, когда вижу вас. Так радуюсь, когда чувствую, что кто-то проживает с моими героями их историю. Радуюсь новым лицам, предложениям и идеям. Простым сердечкам, звёздочкам и всему, что представляет понятные человеческие реакции. Спасибо вам за все. Я бесконечно благодарна и нежно всех люблю.

Ваша.