Рождённая дважды

Ночь после оглушительного успеха. Тихая для одних и полная удушающих эмоций – для других. Ночь, в которой уместились нежные примирительные объятия тех, кто носил в сердцах враждебный огонь и пытался сделать из этих обжигающих алых языков негасимое пламя. Ночь, подарившая маленькому, нервно постукивающему одинокому сердечку новых друзей, на которых он может опереться. Ночь, которая стерла с морщинистых родительских лиц нескончаемую тревогу за старших детей, проживающих свою жизнь с вечно заряженным оружием. Ночь, в которой красота смогла пробудить необъяснимо созидательные и готовые к диалогу чувства. Ночь семьи Фекели-Яман. Умиротворенная. Долгожданная. Незабываемая. Ушедшая в вечность. Ночь.

- Мама! Мамочка! Смотри, опять ты, - указывая пальчиком на огромный черно-белый постер с показа, на котором Хюнкяр сбрасывает свое пальто и открывает оголенную спину, произнес Селимчик, следуя вприпрыжку за матерью по коридорам отеля и хлопая в ладошки от радости. – Мам, а ты теперь тоже как тети из телевизоров?

- Ай, Аллах, лисенок, нет же. Я просто решила немного повеселиться. В телевизор я точно не планирую забираться, - смеясь, ответила женщина и потянула ребенка в сторону лифта.

- Нууу, пожа-а-а-алуйста, мамочка! Я же тогда смогу тебя каждый день видеть. Заберу телевизор у дедушки, положу на кроватку и буду смотреть на тебя, - хихикая и прикрывая рот ладошкой.

- Ах ты мамин хитрющий комочек, - взъерошивая волосы малыша, проходя в лифт и здороваясь с немного удивленными попутчиками. – Если я буду еще и в телевизоре, то в жизни нам уж точно не встретиться.

- Хммм, - задумываясь и театрализовано почесывая рыженькую головку. –О! Придумал! А я вытащу тебя из телевизора и никуда не отпущу!

- Извините, - внезапно послышался нежный женский голос. – Это Вы? Это ведь Ваши фотографии развешаны по всему городу? Как же Вы хороши на них!

- Да! – внезапно прерывая маму, выкрикнул Селимчик и довольный прижался к ее ноге. – Это моя мамочка. Но она только папина и моя красавица!

- Аллах-Аллах, сыночек, это еще откуда? – смеясь и поглаживая малыша, а затем обращаясь к незнакомке. – Извините, пожалуйста, у меня ребенок, кажется, немного перевозбудился. Благодарю Вас за добрые слова.

- Ну, мама! – выпрыгивая из лифта и бегая вокруг Хюнкяр. – Это папа так меня попросил говорить! Ты разве не наша?

- Ваша, сыночек, ваша... Ах, как пахнет! – направляясь в сторону ресторана при отеле и вдыхая аромат свежей выпечки. – Сейчас мама покормит твоего монстрика, а потом подумаем над планом нашего дня. Селимчик, чт... - останавливаясь и обращая внимание на прекратившего свои прыжки и замершего малыша. – Что такое, родной?

- Я не хочу... Мой монстрик не очень голодный, - пытаясь утянуть женщину в другую сторону.

- Селим, - присаживаясь на корточки и забирая его надувшиеся пухлые щечки в ладони. – Что с моим малышом? Чего ты испугался?

- Мам... Мамочка, - выпуская свою пухленькую губку и еле сдерживая слезы. – Я не скажу... Ты меня не будешь больше любить... и папа тоже...

- Это еще откуда?.. Маленький мой... Ну-ка, иди скорей ко мне... Вот так, - приподнимая на руки малыша, вмиг обвившего материнскую талию своими пухлыми ножками, и медленно покачивая из стороны в сторону. – Сыночек... Разве может быть такое? Мама для этого и нужна, чтобы любить своих детей даже тогда, когда они совершили что-то плохое... Любить и помогать исправить свои ошибки...

- Но я очень плохое сделал... - прижимаясь еще сильней и обтирая о материнский ворот свои нахлынувшие невинные слезы. – Я же бегал вчера... Мамочка, я так радовался, у меня там в животике все мои монстрики прыгали! Я побежал туда, где часы большие, и не увидел тетю с тарелками... Там... Там... все разбилось... Тетя кричала на меня и спросила, кто моя мама... Я... - пряча взгляд и отворачиваясь. – я сказал, что у меня нет мамы... - уже в голос плача.

- Нет-нет-нет, сыночек, радость мамина... Ш-ш-ш, - крепко обнимая и осыпая нежными поцелуями покрытое слезами лицо. – Ничего страшного, лисенок. Ты просто случайно задел официантку, такое со всеми может произойти. Почему, родной, почему ты не рассказал мне?.. Мы бы сразу же все решили...

- Я испугался... Тетя сказала мне злые слова и выгнала...

- Ты поэтому весь вечер потом у папы на руках просидел?

- Мама, - неожиданно прерывая мысль и проводя пальчиком по носу женщины. – А ты меня любишь еще, точно?

- Ах, ты носик мой маленький... - целуя кончик носа и нежно улыбаясь. – Я больше жизни тебя люблю... И так будет всегда... Ладно, пойдем, посмотрим на эту тетю и разберемся со всем.

Пару минут спустя, добравшись, наконец, до ресторана, параллельно отвечая на десятки восхищенных приветствий и собирая любопытные взгляды на своем белоснежном утреннем костюмчике, Хюнкяр подошла к стойке с зевающими официантками и холодно произнесла:

- Доброе утро! Я вчера заказывала у шефа специальное меню для мужа и ребенка на целый день. Надеюсь, завтрак готов?

- Конечно, госпожа, - немного волнуясь и подрагивая, ответила одна из девушек. – Вам сейчас подать?

- Нет, сейчас подайте завтрак для ребенка, а мужу нужно будет организовать все в номере. Я вам сообщу время чуть позже. А, кстати, - делая паузу и разглядывая каждую из замерших девушек. – Вчера мой сын задел случайно кого-то из вас.

- Ме... меня – запинаясь, ответила одна из самых крепких на вид. – Но... Но... я не знала, что это ваш ребенок, я обслуживала другой зал.

- Вы должны были не с ребенком разбираться, а с тем, кто сопровождает его! – повышая голос, а затем обращая внимание на вздрогнувшего на плече Селима. – Прости, сыночек, мама случайно... Не бойся, сладкий...

- Извините, я просто растерялась... Я ведь тоже не каждый день с таким сталкиваюсь.

- Я это понимаю, дочка, - немного смягчаясь и еще пристальней всматриваясь в лицо девушки. – Но у человека либо есть это чуткое сердце, либо его нет, кажется. Вы ведь видели, как он испугался, но выместили на нем свою злость. Хотя это я не доглядела и ко мне должны были быть адресованы все вопросы.

- Я прошу прощения... Я правда не хотела этого, всю ночь не смогла заснуть... Малыш, - подходя к вцепившемуся в мать ребенку. – Прости меня, я тебя очень напугала вчера.

- Ладно, дочка... Все, забыли... Будет для обеих нас уроком. Селимчик, - приподнимая головку мальчика и нежно целуя прищурившиеся глазки. – Что надо тете сказать?

- Я тоже не специально, тетя... У меня просто ножки быстрые, и они не успели остановиться.

- Мамина радость, - крепко сжимая в объятиях и направляясь за столик. – Видишь, ничего ведь страшного не произошло? Поговорили, помирились друг с другом и все теперь позади, так?

- Мамочка... Ты... ты самая лучшая на свете, и я вот столько, - широко раскидывая ручки в сторону, - вот столько тебя люблю!

Минутами спустя неожиданно вкусный завтрак разлегся на столике у обнимающихся мамы и сына, заполнил пространство вокруг них сладковато-молочными запахами и забрал внимание, как минимум, одного из «едоков», расширившего свои зеленые глазки и громко хлопающего в ладошки. Содержимое тарелок спешно уменьшалось, количество звонких поцелуев также спешно увеличивалось, однако, легкая грусть, заметная лишь самым внимательным особам, ни на секунду не покинула изумрудных глаз загадочной госпожи Чукурова и отдавала тревожным покалыванием, переходя в область сердца.

- Мамочка, ты сегодня без возлюбленного? – нежно улыбаясь и приобнимая женщину сзади, шепчет Зулейха. – О, лисенок, это ты один все съел?

- Не-е-е-т, - весело отвечает малыш и хитро прищуривается. – Это опять мама все съела!

- Ай, Аллах, - смеется в ответ Хюнкяр и прижимается к дочери. – Доброе утро, Зулейха. Не напоминай, пожалуйста, у меня сердце не на месте. Ребенок проголодался, и я вынуждена была оставить Али Рахмета одного.

- Ну, мам, ты чего распереживалась? Взрослый мужчина, сам разберется.

- Нет, не в этом дело, - глубоко вздыхая. – Он никогда так долго не спит, а тем более, если меня нет рядом... Я предполагаю, что перегрузил себя эти дни... Видимо давление скачет...

- Ну, и в чем же проблема, мам? Беги к своему Али Рахмету, а мы сейчас заберем лисенка и пойдем гулять по самым красивым местам, да, красавчик? – улыбаясь удивленно застывшему малышу.

- А подарочки будут? – хитро протягивает маленький рыжий проказник.

- Мам, это ты его так правильно воспитываешь? – громко смеясь в ответ. – Будут тебе подарочки, вымогатель маленький.

Тепло поблагодарив дочь за проявленную внимательность и оставив ореол своих крепких оберегающих объятий, Хюнкяр бросилась к официантам, дала все необходимые указания и выбежала из ресторана. Неожиданная очередь у лифта показалась взволнованной женщине невыносимо долгой и ноги, заметно уставшие за прошедшие насыщенные дни, собрав всю последнюю энергию, увели ее в сторону лестницы, перебирая ступень за ступенью и приближая к встрече с самым родным человеком. Дверь номера осторожно приоткрылась и приоткрыла таинство тревожно спящего на краю кровати Али Рахмета, обнимающего воздух с последними остатками аромата любимой жены и тревожно что-то нашептывающего. Хюнкяр, искренне умилившись представшей перед глазами картине, сбросила с себя легкий белоснежный жакет и медленно подползла к мужу, укладываясь рядом и забираясь ладонями под теплую ночную рубашку.

- Жизнь моя, - глубоко вдыхая его аромат и оставляя свои нежные прикосновения на всех доступных участках тела. – Такой теплый... Ты такой теплый...

- Хюнкяр, - моментально реагируя на прикосновения и притягивая к себе. – Ммм... Как же мне не хватает тебя, - зацеловывая каждый миллиметр улыбающегося лица. – Родная моя... Только вот опять ты меня обокрала...

- А-а! Я? И когда еще я это успела? – прерывая поцелуй и шутливо покусывая за подбородок.

- Украла у меня утро, которым я так дорожу... Утро, в котором ты настоящая, без всех этих нарядов и украшений... Самая красивая... Только моя...

- Ты предлагаешь мне раздеться? - игриво улыбаясь и поглаживая по груди. – И вообще, я тут наряжаюсь для него, а он еще и возмущается. Вре-ди-на! – прерывая каждый слог нежным поцелуем.

- Мы одни? – всматриваясь с надеждой в лицо супруги, медленно расстегивая жемчужные пуговицы на платье, раскрывая кружево, сливающееся с бронзовой кожей, и еле слышно шепча. – Аллах... какая же красивая...

- Одни, к сож... к сожалению, - учащая дыхание и реагируя на внезапные прикосновения в области солнечного сплетения. – Али Рах... Али Рахмет... Пожалуйста...

- Чшш... - рассыпая глубокие и трепетные поцелуи на теле. – Я всего лишь соберу запах... Твой запах, Хюнкяр...

- Опять... - чувствуя, как тело исчезает, растворяется под его нежными поцелуями и превращается в дрожащую, бесконечно пульсирующую энергию. – Опять, как в первый раз... Любимый... Прошу тебя... - неожиданно прерывая супруга и притягивая к своим застывшим губам. – У нас такой сегодня день насыщенный, потерпи еще немного... Тем более, что ты не очень хорошо себя чувствуешь...

- Родная моя... - проводя кончиком носа по лицу и скользя ладонями по дрожащему телу. – А я ведь скрывал, как мог...

- Ничего, я тебя сейчас накормлю, зацелую и ты моментально придешь в себя, - блаженно улыбаясь, а затем внезапно задумываясь. – Али Рахмет... Ты верил в то, что когда-нибудь мы будем лежать на одной кровати и так бесконечно целоваться?

- Не знаю, Хюнкяр... Я как-то даже и не мечтал об этом... Я мечтал лишь о том, чтобы увидеть тебя еще раз... А потом та ночь в охотничьем домике и, вдруг, во мне что-то открылось. Ты знаешь, я ведь не мог поверить, что ты дала мне свою руку и прилегла в мои объятия. Первые секунды мне казалось, что я умер и кто-то там в раю исполняет мое последнее желание. Потом ты начала гладить мои пальцы, и я опять пришел в себя... Я до сих пор помню каждую секунду той нашей ночи. Любимая, - забирая лицо жены в ладони и нежно целуя борющиеся со слезами глаза. – Знаешь, сколько раз я умирал за ту ночь? Когда ты приподняла ноги на диван и попросила укрыть тебя... Аллах, как я вытерпел это, одному Богу известно...

- А я каждую ночь потом где-то около двух недель засыпала с подушкой в руках, потому что не могла с этим чувством справиться... Я даже испугалась своей такой чувствительности... И вообще, я только недавно поняла, что всю жизнь была собой, лишь когда ты рядом. Я никогда не боялась открыться тебе... Счастье мое... За что мне тебя подарили? – оставляя нежные поцелуи на улыбающихся устах мужа.

- Ммм... - доводя поцелуи до неожиданной глубины и прерывисто проговаривая. – Как... как же ты можешь прятать столько вкусов на этих нежных губах? Интересно, кто-то еще обладает такими свойствами?

- Сейчас кто-то у меня получит! – прерываясь и шутливо пощипывая за нос. – Интересно ему, видите ли! Фекели, я предупреждаю лишь один раз...

- Да понял я, ревнивица! – опрокидывая жену на себя, щекоча и заливисто смеясь. – Я, кстати, тебе эту угрозу сегодня же вечером верну. Хотя... - делая паузу и задумываясь. – Там ведь все мои друзья, пусть и тюремные, но они очень хорошие люди.

Упомянутый вскользь вечер настиг убаюканную присутствием друг друга пару на пороге небольшого уютного особняка в историческом центре города. Крепко держась за руки и затаив дыхание, пара приоткрыла кованную ограду и вошла во двор. Али Рахмет, внимательно оглядывая все вокруг, пытался воссоздать образ самого дорогого друга, с которым он провел первые десять лет заключения в одной камере, и найти его след в какой-нибудь детали. Попытки не увенчались успехом. Все, что так вычурно и громко кричало о благополучии и статусе, никак не укладывалось рядом со скромным весельчаком, забравшим его сердце и скрасившим большую часть их безнадежных будней своим врожденным оптимизмом.

- Странно, любимый... - сжимая ладонь мужа и осматриваясь по сторонам. – Я себе несколько иначе представляла твоего Назара.

- Я, честно признаться, тоже. Может все же жена здесь всем управляет... Или он просто измени... - неожиданно прерываясь и вслушиваясь в родной громкий хохот, рвущийся через приоткрывающуюся входную дверь. – Нет ведь! Ничуть не изменился! Наза-а-а-ар! Бра-а-а-т! – бросаясь к мужчине и заключая в крепкие братские объятья.

- Фекели, старый черт! Ты почему красивый такой стал?! А-а-а-а... - делая паузу и засматриваясь на медленно поднимающуюся по ступенькам Хюнкяр, облаченную в облегающее атласное платье цвета богатого черного вина и прикрывающую свое ослепительное декольте меховой накидкой. – Вот оно в чем дело... Женился все же... Нет, ну глядя на такую красавицу я тебя даже судить не буду.

- Назар, старый дурак! Это же моя Хюнкяр! Моя Хюнкяр! – тряся мужчину за плечи и счастливо улыбаясь. – Как я мог жениться на ком-то, кроме нее?! Тебе ли не знать...

- Аллаа-а-а-ах, брат!!! Так вы все же вместе?! Вместе?! – в очередной раз крепко сжимая Али Рахмета и выражая совершенно необъяснимую радость. – Вам удалось?! Хюнкяр, родная! Ты же мне, как родная! Сестра! – набрасываясь на растерявшуюся женщину с теплыми объятиями и стирая внезапные слезы. – Ты же с нами прожила все эти долгие годы в одной камере. Каждый день Фекели начинался твоим именем и им же заканчивался. Я думал, что он сумасшедший, но сейчас прекрасно его понимаю. Ради такой красотки можно и еще тридцать лет отсидеть!

- Не дай Аллах, - приходя в себя и прижимаясь к мужу со спины. – Я и на тридцать секунд его больше никому не отдам.

- Моя радость, - прикасаясь губами ко лбу, а затем оборачиваясь к другу и выкрикивая. – Назар, ты нас в дом хоть пригласишь? Моя красавица уже замерзла.

- Понял, Фекели, не дурак! Проходите конечно же и чувствуйте себя, как дома.

Однако предложение почувствовать себя как дома моментально разбилось о холодное выражение лица встречающей их супруги Назара, раздельные залы для мужчин и женщин, усыпанный золотом кричащий интерьер и любопытные перешёптывающиеся силуэты. Вежливо приняв предложение женщины присоединиться к их компании, Хюнкяр на секунду задержалась, подходя к мужу и нашептывая что-то на ухо, а затем нехотя направилась в гостевую комнату.

- О, а вот и наша загадочная звезда! – громко поприветствовали сидящие за столом и поглощающие всевозможные сладости женщины, отличающиеся друг от друга по стилю, манере вести себя и социальному статусу.

- Рада вас видеть, дамы, - нежно улыбаясь и присаживаясь, ответила Хюнкяр. – Я немножко растерялась, не ожидала увидеть сугубо женский «коллектив».

- А-а! – выпалила одна из них. – А Вы что, против? Это же такая прекрасная идея... Вообще даже не идея, а возможность отдохнуть от этих мужланов.

- Мужланов? – удивленно переспросила Хюнкяр. – Вы о своих мужьях сейчас говорите?

- А о ком же еще. В таком возрасте не остается ничего, кроме привычки, усталости и отвращения к некоторым их действиям и манерам. Разве я что-то не так говорю? – обращаясь к внимательно слушающим и одобрительно кивающим женщинам.

- Ну, это ведь естественно, когда отношения претерпевают некоторые изменения. Все меняется... Вкусы, чувствительность, восприятие жизни... Требует больших усилий, чтобы сохранить между собой что-то, помимо этого упомянутого Вами отвращения. То есть ничего не возникает на пустом месте. Над всем нужно работать.

- Аллах-Аллах, Вы прям как эксперт по семейной жизни, дорогая, - холодно ответила жена Назара и сняла свой вышитый золотыми нитями платок. – У каждого свои цели. Кто-то хочет любви, кто-то покоя, а кто-то благополучия, - улыбаясь и перебирая драгоценные камни на пальцах. – К тому же я вообще не понимаю, когда женщины в возрасте живут чувствами или, что еще страшней, выражают их.

- Ладно, что это мы, - перебила одна из женщин, «сканируя» Хюнкяр с ног до головы. - Вы лучше расскажите нам, каково это почувствовать себя внезапно знаменитой?

- Да я, честно говоря, не воспринимаю это никак... Это лишь мгновение... эффект, который завтра же испарится. К тому же я привыкла к вниманию, я уже долгие годы во главе крупных дел и публичности было даже больше, чем мне этого хотелось. Просто... муж мой мечтал меня увидеть в такой неожиданной роли, а отказать ему я не в силах.

- Да что Вы? – продолжила все та же женщина. – Это муж был инициатором? Разве такое возможно? На Вас ведь смотрели другие мужчины!

- А на Вас не смотрят? – ухмыляясь, ответила Хюнкяр. – Разве можно запретить кому-то смотреть на то, что ему интересно?

- А она просто не выставляет на показ то, что может усилить это внимание и смутить, - окидывая взглядом откровенное платье Хюнкяр и закатывая глаза, вмешалась супруга Назара.

В этот момент потерявшая последний интерес к абсолютно бессодержательному и пустому диалогу Хюнкяр повернула голову в сторону «мужского» зала и к своему счастью обнаружила пару внимательно наблюдающих за ней родных глаз, не реагирующих на громкие призывы друзей и постукивания по плечам.

- Фекели, ты с нами или где вообще? – протянул один из самых громких и нагловатых мужчин. - На кого это ты смотришь постоянно?

- Да на жену я свою смотрю, на жену! – смеясь, ответил Фекели и подмигнул улыбающемуся Назару.

- Аллах-Аллах, такого я еще не слышал никогда. Да оставь ты свою жену в покое, пусть сидит там с остальными бабами, ей сейчас не до тебя. Я тебе вот что скажу, - подаваясь вперед и шепча на ухо Али Рахмету. – У меня такие девки есть! Огонь, а не девицы. Вечером пойдем к ним и поймешь, что такое настоящий вулкан!

- Да ты как смеешь такое мне предлагать?! – сжав ворот мужчины и смотря на него устрашающими звериными глазами. – Чтобы я променял свою госпожу на каких-то девок?! Свою красавицу, свою умницу... Не смей даже раскрывать своего поганого рта возле меня, ублюдок! – подскакивая и отходя от стола. – Спокойно, Назар. Мне нужно немного развеяться...

- Любимый, - заметив выскочившего из зала мужа и моментально бросившись в его объятья. – Любимый, что с тобой такое? На тебе лица нет...

- Счастье мое... - крепко прижимая женщину и зарываясь в ее золотых локонах. – Хюнкяр, ты нужна мне даже больше, чем воздух...

- Ну, все... Я с тобой рядышком, - ласково поглаживая мужа по лицу и оставляя нежный поцелуй на покрывшемся тревожной испариной лбу. - Пошли подышим, Али Рахмет, - нехотя вырываясь из объятий и утягивая за своими нежными ладонями его растерянное тело. – Давай, родной, подыши немного и успокойся, а потом расскажешь все...

- Фух... - протяжно выдыхая и глядя в глаза своей женщине. – Мне, кажется, не стоило приходить. Я забыл какими грубыми и неотесанными могут быть эти люди. Много среди них тех, кто следует принципам, но и подонки тоже встречаются. Этот ублюдок Серкан... Предложил мне сходить с ним к неким девицам и провести незабываемое время...

- Что-о-о-о?! – повышая голос и нервно закрывая лицо руками. – Ах, сволочь какая! Я ему сейчас покажу девиц. На всю жизнь ни на кого, кроме меня, взглянуть больше не сможет!

- Ай, Аллах, Хюнкяр, что ты опять задумала, - сменяясь в лице и игриво улыбаясь. – Ты скажи мне, я хоть выдержу это твое представление?

- А ты постарайся, Фекели, - оставляя на губах чувственный поцелуй и забегая в особняк.

Некоторое время спустя, вернувшийся за стол Али Рахмет спокойно продолжил беседу и дал слово Назару не испортить их долгожданную встречу. Каждый раз оглядываясь по сторонам в ожидании очередного представления от его временами такой взбалмошной, но такой очаровательной супруги, Али Рахмет не заметил, как в какой-то момент все мужчины за столом единовременно приподнялись, раскрывая свои рты и округляя удивленные глаза. Ослепительная, разбрасывающая, словно случайно, свои золотые локоны и приковывающая все существующее внимание к совершенным линиям зрелого женского тела, подчеркнутым отливающим благородным фиолетовым оттенком атласом, Хюнкяр медленно подошла к столу и склонилась над головой своего мужа, оставляя нежный поцелуй на макушке и немного приоткрывая красоту, сконцентрированную в области грудной клетки и выразительных предплечий.

- Любимый, - тихо шепча на ухо мужчины и скользя ладонями по его плечам. – Я очень соскучилась... Мне можно к тебе?..

- Красавица моя, - демонстративно громко отвечая на шепот жены, целуя руку и притягивая к себе на диван. – Я надеюсь вы не будете против, если моя любимая супруга составит нам компанию?

- Хюнкяр, присаживайся, пожалуйста! Мы будем только счастливы познакомиться с женщиной, в которую так безудержно влюблен наш друг последние сорок лет своей жизни, - улыбаясь, отвечает Назар и усаживается на место.

- Спасибо, Назар. И Вам спасибо, господа, - обращаясь к застывшим мужчинам и нежно улыбаясь. – То есть уже можно присаживаться, - уже искренне смеясь и облокачиваясь на завороженного Али Рахмета. – Ну, и о чем же он вам рассказывал все эти годы? Я, надеюсь, смогу соответствовать поэтичности моего возлюбленного?

- Аллах, Хюнкяр, ты даже не представляешь, как сильно превзошла эту поэтичность. Но если бы ты знала, как он меня замучил. Ты иногда даже снилась мне, представляешь?

- Представляю, - улыбаясь, разворачиваясь к мужу и накрывая крепко обвивающую ее талию ладонь, поглаживающую мягкий атлас на животе. – Теперь уже могу представить, но раньше и думать о таком боялась... Он ведь никогда не говорил мне ничего открыто... Все стихи, цитаты...

- Хюнкяр, а как вообще все это произошло? Как вам удалось найти друг друга вновь?

- Честное слово, Назар, не знаю... Я как во сне до сих пор. Любимый, ты можешь объяснить, как опять заманил меня в свои сети, а? – прижимаясь носом к груди и вдыхая родной запах.

- Судьба, Хюнкяр, судьба... У меня есть названный сын... Так сложилось, что его главным врагом оказался сын Хюнкяр... Ну, вот однажды мы и приехали вдвоем в Чукурова, чтобы отомстить. Но, как вы все понимаете, - улыбаясь и целуя волосы женщины, - мстителя из меня не получилось. Один взгляд на мою красавицу и все разгорелось с еще большей силой.

- Я конечно сопротивлялась какое-то время для приличия, а потом безнадежно сдалась... Но кто здесь победитель, а кто проигравший мы так и не поняли, - смеясь и отодвигая щиколотки в сторону Серкана, параллельно давая возможность разрезу на платье исполнить свою главную роль. – Любимый, у меня колет что-то, - тихо нашептывая мужу на ухо. – Сними с меня, пожалуйста, накидку.

- Что колет? Болит что-то, родная? – совершенно искренне и тревожно реагируя на женские хитрости, моментально отстегивая накидку и поглаживая по оголившимся бронзовым плечам, вмиг ослепившим всех присутствующих. – Покажи мне, в каком месте беспокоит?

- Уже прошло... - тихо шепча и подмигивая мужу. – Назар, дорогой, попроси, пожалуйста, минеральной воды у своих хозяек.

- Как пожелаете, - моментально подскочили все мужчины, пытаясь угодить так неожиданно поразившей их незнакомке.

Несколько минут спустя тарелка с самыми любимым ягодами Хюнкяр и чистой минеральной водой, оставляющей веселые пузырьки на стенках хрустального бокала, разлеглась на столике у пары Фекели и искренне удивила обоих супругов.

- Назар, шайтан, ты что и это запомнил? – смеясь и разглядывая тарелку с ягодами.

- Фекели, да я все вкусы твоей Хюнкяр знаю лучше, чем вкусы своей жены. Потому что, по большому счету, мне это не особо интересно, - заливаясь и радуясь собственной шутке. – Ты ведь все мне разболтал. Жаль, розовый лукум закончился.

- Вот и я думаю, что пора заканчивать с этой болтовней, - игриво вглядываясь в глаза мужа и осторожно, словно случайно, проводя кончиками пальцев по его губам. – Накормил бы хоть меня парочкой вишенок.

- Умру я за эти твои нежные пальчики, - нежно целуя ладонь жены, прижимая к груди и потягиваясь к ягодам. – Вот, родная, самые спелые и красивые...

- Ай, Аллах... - случайно выпуская изо рта вишню, вмиг затерявшуюся в тесной ткани, покрывающей зону декольте. – Офф... Пойдем со мной, Али Рахмет, поможешь...

- Аллах-Аллах, - наклонился вперед разъяренный засвидетельствованной любовью и пожирающим чувством зависти Серкан. – Прямо целая спасательная операция.

Бросив в ответ пренебрежительный взгляд, полный вызова, претензии и унизительной для мужчины жалости, Хюнкяр медленно привстала с дивана и побежала вслед за утягивающим ее в сторону уборной мужем. Несколько маленьких шагов и уединение, которого они так долго ждали, накрыло их раскаленные сердца какой-то необъяснимой, неведомой ранее волной желания и страсти. Руки, судорожно срывающие лямки платья и освобождающие дорогу для глубоких поцелуев. Губы, не имеющие сил остановиться и сомкнуться хоть на короткий миг. Вздохи, забирающие весь свободный воздух, уплотнившийся от разгорающегося пламени. Прерывающиеся звуки, не способные собраться в слова и остановить эту безудержную стихию. Дрожь... Учащающееся биение сердца... Смешивающиеся запахи... Электрические разряды, вспыхивающие от каждого прикосновения... Растворяющиеся кости и исчезающая плоть... Чувство... Истинное... Первозданное... Нетронутое... Чувство...

- Фекели, ради Аллаха, что это ты делаешь? – выкрикивает утоливший свое разгоревшееся любопытство Серкан, заглянувший в уборную.

- Ищет любовь в объятьях своей жены, а не в продажных ласках молодых девиц, - холодно отвечает Хюнкяр, поправляет платье и утягивает за собой совершенно счастливого, в очередной раз потерявшего свою голову в ее бесконечных ласках мужа.

p.s. Ах, мои любимые!

Я знаю, что вы заждались и знаю, что я задержалась.

Поверьте, мне самой не хочется затягивать, но иногда организм дает сбой и перед этим я пока что бессильна.

Слепила то, что смогла... Сегодня много разговоров и много воспоминаний, которые иногда хотят открыть завесу на то, что мы все додумываем. Много страсти, нежности и чувства. Вложила столько, сколько смогла. Надеюсь, что вы почувствуете и отогреетесь.

Я очень вас всех люблю и часто о вас думаю.

Пишите, реагируйте, делитесь своими мыслями и идеями. Я буду счастлива в очередной раз пообщаться с вами.

Нежно всех обнимаю и надеюсь на понимание.

Ваша!