Рождённая дважды

Просыпающиеся волны утреннего Босфора бьют о серые каменные валуны, разлегшиеся на набережной, и наполняют безмолвное утро таинственными звуками. Серые облака выпускают из своих объятий ветер и разливают его по спящим прибрежным ресторанчикам, ленно покачивающимся ветвям деревьев, разноцветным крышам жилых домов и округлым куполам всегда бдящей мечети. Редкие влюбленные парочки, так и не нашедшие раздельного пути домой, прячут свои зацелованные щеки в теплых воротниках и водолазках, уклоняясь от утренних холодных касаний и настойчивого призыва к пробуждению. Трудолюбивые дворники расчищают последствия веселой ночи и даруют охваченному загадочной серой дымкой городу возможность очередного возрождения. Сегодня это возрождение начинается с двух обнаженных силуэтов, обернутых в белоснежную хлопковую простынь и остужающих свои пылкие тела утренней прохладой. Медно-золотые волосы нежащейся в теплых объятьях женщины рассыпаются на ветру и касаются замершего, жадно вдыхающего все малейшие полутона их аромата лица мужчины. Ветер меняет узоры своего привычного танца и опускается на загорелые плечи, вызывая легкое покалывание и выпуская в разгоряченное тело мелкую сжимающую дрожь. Плечи приподнимаются, вытягивая за собой глубоко дышащую грудь, прижимаются к крепкому телу любимого, извиваясь и забирая его тепло. Улыбающиеся мужские губы прикасаются к нежной коже и сцеловывают внезапный холод, оставляя розоватые следы и повторяя плавный контур плеч.

- Али Рахмет, - медленно выдыхая и прикрывая глаза, - посмотри на этот город... Такой огромный... Столько историй прожито на этих каменистых набережных... А, кто я? Столько вокруг красавиц... Молодых... Амбициозных... А я ведь...

- Чшш, - обнимая крепче и припадая к пульсирующей шее жены. – Жизнь моя... Если бы была на этом свете хоть одна красавица, способная сравниться с тобой, они бы обязательно ее нашли...

- Мил... Милый, - учащая дыхание и реагируя на внезапно скользящие по телу ладони. – Прошу тебя... У меня столько дел... Мне... Мне нужно привести себя в порядок, чтобы хоть как-то выглядеть...

- Тише... - прижимая к себе пытающееся вырваться тело и касаясь его чувственных участков. – Я тебя никуда не отпущу... Сделаю все сам... Доверься мне, Хюнкяр...

- И что же ты опять задумал, Фекели? – разворачиваясь и притягивая мужа за подбородок. – М-м? Ты, надеюсь, понимаешь, что я должна быть максимально собрана сегодня?

- Госпожа Фекели, кажется, Вы меня недооцениваете, - подхватывая жену на руки и унося с террасы в заскучавший номер. – Я тебя уговорил, я же тебя и подготовлю. Не беспокойся только ни о чем, красавица моя.

Минутами спустя ванная комната, выполненная в стиле турецкого хамама, наполняется тонизирующими ароматами свежих цитрусов, лаванды и розы, пробуждающими все спящие нервные окончания с самого первого вдоха и раскрывающими поток сияющей энергии, циркулирующей по размякшим за ночь силуэтам. Нежный поцелуй супруга - и тело включается в эту невероятную композицию. Стопы соприкасаются с теплым мраморным полом и соединяют влюбленных с загадочным эфиром, проникающим в них вместе с невесомым паром и бодрящими запахами. Али Рахмет, изучивший каждую точку на теле своей женщины и степень ее чувствительности, осторожно приподнимает супругу и укладывает на каменный лежак, нежно поглаживая и расслабляя необходимые участки. Растирая прогревающуюся кожу специальной перчаткой из верблюжьей шерсти и снимая всю накопившуюся усталость в умелых прикосновениях, мужчина периодически прерывается, не способный отвести глаз от совершенных изгибов жены и расслабленных сомкнутых ресниц.

- Как же тебе удалось так сохранить свое тело, любимая... - шепчет, блаженно улыбаясь и еле касаясь ее влажной спины. – Хюнкяр, все в порядке, тебе не больно?

- Ах... - протяжно выдыхая и открывая поблескивающие от счастья глаза. – Нет... Мне очень хорошо, родной... Я...

- Чшш... - проводя ладонью по лицу и останавливая вырывающиеся слова. – Не говори ничего...

Еще один нежный поцелуй – и тело сливается с цельным теплым камнем, отдавая ему все дребезжащие в груди тревоги и «заземляющие» печали. Неожиданное прикосновение ласкающих мужских ладоней – и опустевшее место заполняется неиссякаемой любовью и целительным светом. Десять минуть... Пятнадцать... Прикосновения любимого супруга становятся все нежнее, а тело, словно теряя в своем весе, растворяется и распадается на невидимые молекулы. Запахи... Запахи, повисшие над абсолютно увлеченными, перенесшимися в параллельную реальность возлюбленными, смешиваются друг с другом и дурманят расслабившиеся сознания и пылающие сердца.

- Ай, Аллах, что это за чудо такое! – протягивает Хюнкяр, отвечая на пенные облака, рассыпаемые мужчиной на ее оживающую кожу. – Милый, как же это все?.. Как ты это все смог подготовить?

- Радость моя... Все... прикрой свои изумрудные глазки и не думай пока ни о чем... - целуя прикрывающиеся веки и улыбающиеся уста супруги.

Пенная пелена опускается на кожу и дает соскучившимся мужским ладоням очередную возможность прикоснуться к супруге. Сладкий аромат персиков, прячущийся в маленьких разноцветных пузырьках, окутывает каждый миллиметр тела и придает природному женскому запаху совершенно незнакомый обогащающий оттенок. Вдоволь насытившись друг другом, ароматы смываются теплой водой и трепетными мужскими касаниями, оставляя свой незабываемый след и нарастающее теплое чувство в груди.

- Али Рахмет... - тихо шепчет Хюнкяр и открывает глаза. – Что ты делаешь со мной?.. Никогда еще...

- Шшш... это еще не все... Ты забыла о своем любимом лавандовом масле? – Пытаясь уложить супругу и потягиваясь к стеклянному бутыльку янтарного цвета.

- Нет, не так... - нежно улыбаясь, удобно устраиваясь между коленями мужа и укладываясь на его грудь. – Я соскучилась по тебе...

- Маленькая моя, - притягивая жену к себе поближе и растирая каждый доступный миллиметр приобретшего совершенно ослепительную свежесть и блеск тела. – Любимая моя... Моя красавица... Соскучилась... - отбрасывая в сторону сосуд с маслом и покрывая невесомыми поцелуями расслабленную женскую шею.

- Али Рахмет, - разворачиваясь и оставляя свое нежное прикосновение на кончике носа мужчины. – Давай, полежим немного в номере? Я не хочу пока никуда уходить... У меня ведь есть еще время?

- Все, что захочет моя госпожа, - приподнимаясь, забирая жену на руки и медленно выходя из ванной комнаты, параллельно отвечая на внезапные чувственные поцелуи.

- Госпожа хочет, чтобы ты немедленно лег рядом и крепко ее обнял, - укладываясь на кровать и утягивая за собой потерявшего чувство реальности мужа. – Вот так... еще ближе... Я хочу слышать каждое твое дыхание... И видеть глаза... Мне нужно видеть себя в тебе, чтобы справиться с этой твоей очередной сумасбродной идеей. Али Рахмет... - ласково гладя по лицу и всматриваясь в его смеющиеся черты. – А теперь скажи мне... Что это все значит? Я никогда ничего подобного не испытывала... Эта бесконечная нежность... Это чувство, что разлилось у меня внутри... Что это такое?..

- Хюнкяр... - проводя кончиками пальцев по ее губам. – Я просто... Я не знаю... Я хотел, чтобы ты избавилась от тех страхов, которыми поделилась со мной... Тех, что испытала в нашу первую ночь. Меня очень это затронуло... Я вдруг понял, что так жадно, так страстно тобой поглощен, что не заметил этого... Я хотел показать тебе, что даже просто прикасаясь к друг другу мы можем подарить невероятное наслаждение... Потому что в нас есть чувство... Очень большое чувство... Потому что я не существую без тебя... Мне достаточно прикоснуться к тебе и я чувствую каждый микроскопический участок себя... Все во мне начинает жить... Это... как чудо какое-то... сколько ищу у всех мудрецов похожую формулировку, но не нахожу. Мне кажется, что даже мертвым я почувствую твое легкое дыхание и пробужусь... И тебе ничего не нужно для этого делать... Просто быть...

- Я так долго... я так долго тебя ждала... Лю... - обрываясь и тяжело дыша. – Любимый... Ах... - делая глубокие вдохи и успокаивая внезапный приступ чувств.

- Хюнкяр, моя нежная, ну что ты, - улыбаясь и поглаживая по груди, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

- Я очень люблю тебя... - накрывая собой и проводя немного подрагивающими пальцами по его лицу. – Я очень... Я очень сильно тебя люблю... Мой единственный... В ванной ты прошептал вопрос о том, как я сохранила свое тело... Не я, Али Рахмет... Ты... Это ты сделал из моего изувеченного тела что-то сродни храму... И я стала относиться к нему бережней, потому что храню в нем твою любовь... А теперь мне, ко всему прочему, даже стареть не страшно... Я смогу... Я смогу подарить тебе другую любовь... Похожую на ту, что ты мне сегодня показал... Мне так хорошо... Мне так хорошо, кажется, не было никогда...

- Радость моя ненаглядная... Какая же ты у меня особенная... Какая родная... Сколько в моей повзрослевшей девочке осталось трогательности... И вся она – для меня... Спасибо, Хюнкяр... - прижимая к себе теснее и целуя в развалившуюся на нем макушку.

- А-а! Мне то за что, любимый? – удивленно приподнимаясь и упираясь локтями о его грудь.

- За то, что сохранила эту чистоту в себе для меня. – поглаживая по волосам. – Да, за твоей спиной огромная жизнь и ты наводишь страх на многих, даже самых крепких мужчин. Эта твоя сила ослепляет... Ведь именно из-за нее эти французские модельеры бегают за тобой уже которую неделю. Но со мной... Со мной ты – моя... Я уверен, что никто, даже наш лисенок, не узнает тебя такой... Твой сын всю жизнь за спиной у старшей госпожи... Всегда в безопасности... Все родные... Все... За спиной, которая лежит сейчас на мне, и подрагивает от каждого моего касания...

- Оф, Фекели... - улыбаясь и рассыпая свои чувства в мелких поцелуях на шее. – Договоришься ты когда-нибудь, и твоя госпожа покажет себя в полной красе, - уже заливисто смеясь и оставляя звонкий поцелуй на его губах. – Все, разбудишь меня по дрожащей спине через двадцать минут. Пора собираться.

Стамбульские вечера, как правило, настигают своих гостей, привыкших к размеренной жизни, очень быстро, вовлекая в череду необъяснимой суеты и чрезмерных усилий для достижения даже самых маленьких бытовых результатов. Вот и сегодня, пройдя через необходимые приготовления, репетиции мероприятия и серию небольших анонс-интервью для местных радиостанций, чета Фекели, наконец, выдохнула, предвкушая долгожданное событие. Однако приглашенной взбудораженной элите сейчас было не до отдыха. Подготовив самые эксклюзивные туалеты, дополненные редкими фамильными украшениями, растратив «мировые запасы» парфюмерно-косметической продукции и захватив в плен своих удрученных супругов, стамбульские модницы рассыпались у площади главного дизайнерского дома французской моды в Турции, пытаясь разглядеть кричащие ценники нарядов всех пришедших гостей и раздобыть самые последние новости. Длинный подиум, являющийся единственным алтарем для тех, кто служит миру моды, сегодня приобрел свой «божественный облик», утопая в свете ярких софитов и уличных фонарей, светящих по какой-то магической задумке даже из успокоившегося ночного пролива. Ничего, кроме этой слепящей полосы. Никого - за ее пределами. Никаких излишеств и кричащей мишуры. Простота, лаконичность и французский шик в каждой маленькой незаметной для привыкших к китчу и яркости, но такой важной для ценителей, детали.

- Как же красиво, Али Рахмет бей, - восхищенно шепчет Зулейха, часом ранее сошедшая с самолета, и прижимается к плечу своего улыбающегося супруга. – С таким вкусом... Точно... Такого уровня и достойна наша мамочка.

- Мааамочка! А где моя мама?! – реагируя на слова девушки и разводя ручками, протягивает маленький рыженький лисенок, облаченный в точную копию фрака отца, и прижимается к его подбородку. – Папа! Я уже и на самолетике полетал, и на машинке приехал, а мамы все нет.

- Офф-офф, Селим, - улыбаясь, протягивает Демир. – Теперь настала очередь папы твоего?

- Ну-у, сынок, мы же договаривались, что сделаем нашей мамочке сюрприз? Потерпи еще немножко. Вы сейчас сядете на второй ряд, чтобы мама не заметила, а то она начнет волноваться и потеряется. Ты посидишь с Зулейхой и Демиром? – нежно целуя задумавшийся сморщенный лобик и прижимая к себе ребенка. – Ах, как же мама обрадуется! Мы очень по тебе скучали, лисенок.

- Ну, папа, и я очень скучал. Я же поэтому и ищу мамочку, - скрещивая ручки на груди и делая недовольное лицо. – Пап! Я придумал! – хитро улыбаясь и шепча на ухо. – Три коробочки лукума, про который мама рассказывала. И я не буду баловаться.

- Вай! Вай! Вай! – смеясь, прерывает Демир и гладит по голове малыша. – Селимчик, ты и вправду самый настоящий сын Хюнкяр Султан. Я в твоем возрасте и думать не мог о таких хитрых сделках!

- Я же говорил тебе, Демир, - улыбаясь, отвечает Али Рахмет. – На прошлой неделе твоя мама научила его считать, завтра бюджеты анализировать начнет, а послезавтра выкупит у нас все наше состояние. Если бы ты знал, как эти двое на мне свое мастерство оттачивают!

- Так, мужчины, хватит болтать. Дайте мне ребенка и будем рассаживаться, кажется, начинают уже.

Внезапно вспыхнувший свет на подиуме и торжественные звуки надвигающейся радости рассаживают по местам всех разговорившихся гостей, погружая поблескивающие туалеты в романтичный полумрак. Легкая музыка сопровождает каждый шаг одетого по последней моде, ступившего на подиум из ниоткуда, словно вышедшего из моря джентльмена и приковывает внимание каждого к его загадочной поступи. Последние шаги - незнакомец достигает намеченной цели и оборачивается лицом к зрителю.

- Доброго вечера всем, - произносит мужчина привлекательным осипшим баритоном с заметным иностранным акцентом. – Меня зовут Леон Ришар. Уже много лет я возглавляю французскую моду в Турции и отвечаю за все, что происходит в данном направлении. Я не такой красноречивый, пардон, но знаю, что вы все равно меня поймете. Сегодняшний вечер я хранил в своем сердце несколько лет. Мы искали женские образы и создавали для них коллекцию силы. То есть то, что подчеркнет их силу. Я искал этих женщин не на подиуме, а в обществе. Все было успешно, но моя главная муза не открывалась мне... Я не мог найти... Но нашел! – внезапно вскрикивая и отражая на лице невероятную радость. - Я нашел! Вы поймете, когда увидите! В ней я вижу современную Турцию. Традиционную, но сильную. Не боящуюся. Такую загадочную. Настоящую! Ту, у которой есть будущее! Давайте заглянем и посмотрим на вашу страну глазами моих художников. Вперед!

Легкая музыка сменяется ритмичными, помогающими выстроить уверенный шаг мелодиями, представляющими из себя синтез европейской и турецкой традиции. Вслед за музыкой белоснежный подиум заполняется силуэтами невероятной красоты. Разноцветные уверенные костюмы и мужские линии, брюки клёш и облегающие водолазки, длинные жилеты, бахрома, многослойные игривые платья для тех, кто хочет привлечь, скрывая, и открытые ключицы для тех, кто не боится привлекать. Высокие сапоги, грубоватые уверенные танкетки, симпатичные береты и четкие геометрические формы сумок, разнообразие, равноправие, смешение пола и принадлежности, уверенность, задор и утяжеляющая эту легкость традиция. Традиция не переходить очерченные веками грани приличия и относиться с уважением к тому, из чего ты состоишь.

Неожиданная пауза. Музыка угасает, сменяет свой ускоренный легкий ритм на какие-то загадочные манящие узоры. Белоснежная лента подиума погружается во мрак, оставляя лишь тонкую линию света, оттеняющегося изумрудной дымкой. Еще одна яркая вспышка и все - замирают, прикованные незримыми многотонными магнитами к появившемуся внезапно женскому силуэту. Властная... Уверенная... Забравшая своим магическим взглядом все выпускающееся вокруг дыхание... Невозможная в своей красоте и величии женщина прекращает затянувшуюся паузу и подается вперед. Практически бесформенный белоснежный мужской (по своей концепции) костюм на ее идеально сложенном теле приобретает совершенно необъяснимые очертания и струится по всем изгибам, сопровождая ослепительный шаг и придавая ему большей привлекательности. Четкие линии пальто, созданного для того, чтобы подчеркнуть маскулинные качества современной женщины, ломаются о выразительные плечи, укладываются на грудь и припадают к ногам, сдаваясь перед безудержной энергией. Взгляд не перемещается с заранее намеченной точки и, кажется, даже не прерывается смыкающимися ресницами. Она – побеждает. Она – порабощает и усмиряет то, что ей принадлежит. Одежда превращается в трансформер. Звуки – исчезают, чтобы не мешать ритму, который она определила. Все, что было на этом подиуме минутами ранее – уходит в историю. Она – настоящее. Настоящее, через которое можно заглянуть в будущее.

- Аллах, - шепчет завороженный Али Рахмет и счастливо улыбается. – Моя любимая женщина, - оборачивается к ошарашенному сотруднику дипломатической службы Франции, опустившему свою старенькую челюсть практически до уровня груди. – Разве может это быть правдой? Сердце мое, - прикасаясь к груди и засматриваясь на застывшую в уверенной позе на краю подиума супругу.

Женщина, уловив биение сердца своего возлюбленного, но не считая допустимым смотреть по сторонам и нарушать повисшую над площадью магию, уверенно разворачивается, незаметно касается сердца и продолжает свое маленькое, но такое огромное для всех присутствующих представление. Середина подиума... Секундная пауза... Голос Леона, протягивающего восхищенные комплименты... Плавные руки подаются к краю пальто, изящно стягивая его с плеч, бросая в руки обескураженного создателя и сопровождая легким воздушным поцелуем... Еще одна импровизированная вспышка от профессионалов-светотехников и оголенная спина, покрытая бронзовым загаром, сражает все, что еще могло двигаться, наповал. Руки забираются в карманы широких брюк и придают уходящему шагу все большей уверенности и притягательности. Последние шаги... Легкий оборот на прощание... Очередная вспышка... Пустота... Белоснежная линия подиума... И потрясение от соприкосновения с чем-то необъяснимым...

- Мадам Фекели, - бросаясь к отходящей от пережитого волнения женщине за кулисами и падая на колени, протягивает Леон. – Что Вы сотворили?! Что Вы сделали со всем и со всеми? В Вас есть какая-то сила! Я потрясен! Мадам! Вы создали будущее моды в этой стране! И будущее женщин, которые видели Вас! Черт побери, Вы мое будущее определили!

- Мсье Ришар, что Вы такое говорите?! Вы в такую авантюру меня ввязали конечно. – смеясь и пытаясь сдержать свои эмоции. – Да, встаньте же Вы, наконец, с колен! Я рада, что все удалось. Я, честно Вам признаюсь, согласилась лишь из-за того, что об этом мечтал мой муж. Он верит, что я могу и таким образом повлиять на женщин и их отношение к жизни. Надеюсь, что не зря...

- Господин Ришар, Госпожа Фекели! Можно вас на пару слов! Прошу! – раздались внезапно звуки настигших их представителей местной прессы.

- Ай, Аллах, еще и это. Давайте, поскорей, господин Ришар. У меня не так много времени! – выходя навстречу представителям и сдержанно улыбаясь. – Господа, давайте только самые важные, на ваш взгляд, вопросы. Не будем друг друга задерживать.

- Конечно, госпожа Фекели, - произнес один из самых активных. – Для начала обратимся к Ришар «бею», если к Вам так можно обращаться, - смеясь и задавая легкий тон. – Как Вам кажется, удалось осуществить то, что Вы задумывали?

- Нет, друзья мои... Я даже и не думал о таком. Это как раз тот случай, когда муза просто ослепила своего создателя и показала ему то, чего он не увидел. Я думал, что придав силуэтам мужских черт, я вытяну образ турецкой женщины на новый уровень. Более сильный и уверенный что ли... А Вы посмотрите на мою госпожу... В ней столько силы и красоты, что мой созданный образ просто сдался в ее очаровательный плен и покорился, даже не сопротивляясь. Я хотел создать мужественную женщину, а она показала мне что такое настоящее мужество и как его уместить в тонких шелках и изящных изгибах.

- Ай, Аллах, мне и добавить к этому, кажется, нечего, - улыбаясь, прервала тянущегося к ней с диктофоном журналиста. – Я лишь была собой. Я никогда не бросала намеренных вызовов мужчинам или что-то подобное. Меня жизнь не щадила и не давала бонусов из-за того, что я женщина. Мне приходилось бороться за себя, свое имя и любимых людей. И в этой борьбе я решила рассчитывать только на себя, чтобы не тешить себя иллюзиями и не ждать ничего ни от кого. Стать свободной от чьего-то присутствия. Мне удалось. Но... - делая паузу и меняясь в лице, заметив влюбленные глаза Али Рахмета, наблюдающего за ней со стороны. – Но сегодня... Всю свою свободу я отдала в руки того, кто с ней обращается даже с большим трепетом, чем я... Того, кого люблю больше всего на свете... И это очень значимая деталь... Освобождать женщин, на мой взгляд, стоит не борясь с мужчинами, а привлекая их на свою сторону, делая из них партнеров по этому «освобождению». Это, все... Спасибо... Мне нужно бежать, - спешно прощаясь с кутюрье и бросаясь в объятия мужа.

- Ах, Хюнкяр, ах... - вдыхая запах ее собранных в высокий пучок локонов и покрывая глубокими поцелуями. – Я даже людей не хочу видеть сейчас... Что ты такое сотворила со всеми... Госпожа моя... Моя властительница...

- Ох, любимый, - отвечая на каждый, даже самый невесомый поцелуй, и еще крепче прижимаясь. – Мое сердце выпрыгнет сейчас... Мне было так страшно, ты даже представить себе не можешь... И сейчас все дрожит... Посмотри на эти руки, - разжимая объятия и показывая судорожно трясущиеся ладони. – Аллах, я ничего не поняла... Шла на этот свет и держала свою энергию, чтобы она не рассеялась... А потом вдруг почувствовала твое сердце... Ты ведь понял, Али Рахмет?

- Родная моя, ну-ка, иди скорей ко мне, - нежно обнимая и покачиваясь. – Ты сейчас отойдешь немного от пережитого стресса и поймешь, какой большой шаг ты сделала для всех, Хюнкяр. Чшш, ну... что ты, маленькая, - целуя макушку и поглаживая сомкнувшиеся на его пояснице ладони. – Тебя отнести в гримерную, или не очень удобно перед столькими людьми?

- Нет-нет, милый... Я дойду... держи меня только крепко и целуй через каждые пятнадцать шагов, - смеясь и направляясь в сторону здания.

Минутами спустя немного успокоившиеся, нежно целующиеся и не способные оторваться друг от друга влюбленные завалились в гримерную комнату и, поверженные неожиданным криком, моментально разомкнули уста.

- Мааааааамааааааа! – прокричали в голос набрасывающаяся на женщину чета Яманов и маленький, взбирающийся на ее растерявшиеся от неожиданности руки, лисенок.

- Ай, Аллах! Дети?!!!!!! Как?!!! Вы откуда?!!! Селимчик! - забирая на руки малыша, пытаясь зацеловать всех одновременно от радости и уже не сдерживая своих слез.

- Как тебе сюрприз, мамочка? – приобнимая со спины и присоединяясь ко всеобщему ликованию, шепчет Али Рахмет.

- Я не понял, а нас кто будет обнимать?! – послышалось из-за спины Али Рахмета и моментально развернуло всех к двери.

- Мюжгян! Йылмаз! И вы здесь?!!!! – не справляясь со своими слезами протягивает Хюнкяр, глядя на улыбающуюся пару с огромнейшей корзиной нежных цветов в руках. – Аллах, я столько эмоций за один вечер не выдержу. Сыночек, иди пока к папе, - отдавая Селима в руки совершенно растерянного Али Рахмета, делая глубокие медленные вдохи и присаживаясь на кресло.

- Мама, тебе плохо? – моментально реагирует Демир, бросаясь к женщине.

- Хюнкяр, дорогая, что с тобой? – подбегает Мюжгян и опускается у ее колен, забирая в руки запястье и проверяя пульс.

- Мамочка, пожалуйста, что с тобой? – нервно протягивает Зулейха, хватаясь за голову.

- Ах, - выдыхает Хюнкяр и освещает лицо нежной улыбкой. – Дети... Никогда... Мне просто никогда еще... не было... так... хорошо...

P.S. Уже второе воскресное утро настигает меня за рабочим столом и написанием этой истории. Пусть будет для всех добрым!

Я, честно признаюсь, не знаю с чего это все выросло, но образ моей героини преследовал меня уже недели две. Глава, кажется, о женщинах... Об их скрытых возможностях и внутренней силе... О силе воли... Красоте... И конечно же любви...

Надеюсь, что подарит вам какие-то приятные ощущения или почву для внутренних дискуссий.

Благодарю вас за любовь и внимание. Вы со мной невероятно щедры, и я каждый раз хочу вас чем-то радовать, но уж как получается.

Жду вас, ваших реакций, комментариев, вопросов или простого человеческого общения «на тему».

Нежно обнимаю.

Ваша!