Рождённая дважды

Белые завесы маленького уютного шатра разлетаются по ветру и бьются о медную ограду старинной смотровой площадки, ставшей немым свидетелем всех сокровенных разговоров и пролитых слез влюбленных, которые не могут воссоединиться. Белые хлопковые края халата касаются гладкой женской кожи, впитывая растревоженную солнцем испарину, оставшуюся на теле как неоспоримое доказательство проживаемой любви. Белые облака, проносящиеся так близко над растрепанными золотыми локонами, делятся с последними своей усыпляющей мягкостью, готовя к встрече с тем, кто только в этой мягкости и обретает теперь свой покой. Белые заостренные края гладких женских ногтей пытаются сорвать с неба теплое утреннее сияние и посадить его в своих ладонях, чтобы обласкать того, кто без ладоней этих теперь ни к чему не прикасается. Белые перья, оставшиеся в небе после страстного танца аданских птиц, белая пелена, покрывшая изумрудную гладь реки Сейхан, белые изящные дуги, держащие на себе неподъемный торс ослепительно красивого моста и, наконец, белоснежные стены мечети, хранящие святость искренних молитв и глубокие поклоны тех, кто верит. Прикасаясь ладонями к каждой из перечисленных, белизной разлитых на таком родном пейзаже точек, Хюнкяр собирает в мягких подушечках своих пальцев всю существующую вокруг нее чистоту, чтобы впустить ее в просыпающееся сердце любимого мужа и осветить их второе «брачное утро». Неуверенные шаги молодого официанта, гремящего завтраком, усевшимся на его крепких руках, выводят женщину из глубокого утреннего диалога. Резкий поворот головы разбрасывает напитавшиеся пряди по засвеченным желтыми лучами плечам и слегка сбивает ослепленного на миг парня. Хюнкяр, замечая состояние молодого человека, нежно улыбается, забирает из рук поднос и, пожелав прекрасного утра, отпускает его с просьбой больше не беспокоиться.

- Мое счастье, - произносит Хюнкяр, смотря на сладко спящего на мастерски собранном свадебном ложе мужа, скомкавшего под собой все покрывала.

Завтрак, так аккуратно собранный заранее подготовленными официантами, находит свое место на краю мягкой перины, покрывшей весь шатер, а Хюнкяр, захваченная внезапно нахлынувшей тоской и нежностью, на коленках подбирается к мужу и укладывается на руку, так вовремя разлегшуюся на ее уже остывшей подушке. Рука, электрическим разрядом реагирующая на такие теплые и желанные прикосновения, моментально крепнет и сжимает изгибающуюся стройную талию в удушающе тесном кольце.

- Ты вся дрожишь, любимая... - шепчет Али Рахмет, целуя золотые локоны жены.

- Я для этого и бросилась в твои объятия... Согрей меня, пожалуйста... - произносит Хюнкяр, осторожно целуя поглаживающий ее подбородок.

- Иди, мое сердце, ко мне... - разворачиваясь, окутывая своими согревающими руками дрожащую жену и оставляя нежные короткие поцелуи на сияющем лице. – Так лучше, Хюнкяр?

- Нет, милый, не совсем... Я хочу, чтобы ты был еще ближе... Только... Разве это возможно? – отвечает Хюнкяр, не отрывая своего внезапно встревожившегося взгляда от игриво смеющихся глаз Али Рахмета.

- Все возможно, любовь моя... – загадочно произносит Али Рахмет, расстегивает свежие хлопковые края платья, срастаясь с подрагивающим женским телом и отогревая его своим естественным теплом.

Края платья, сшитого талантливым молодым художником для стройных женских натур, этим утром сомкнулись, умещая в себе два любящих и желающих тела, не способных больше на самостоятельное существование. Руки, так бережно собравшие всю красоту этого праздничного утра в своих ладонях, обласкали каждую маленькую клеточку своего возлюбленного и довольные сомкнулись у него на шее.

- Ты пахнешь ветром, Хюнкяр... Пахнешь свободой и свежестью... Ты принесла сегодня с собой все стихии в мои заскучавшие объятия...

- Счастье... Счастье мое... Я вообще хотела накормить тебя, чтобы хоть как-то отблагодарить за ту жизнь, которую ты открываешь во мне ежесекундно.. Но.. не сдержалась и бросилась к тебе... Али Рах...

- Хюнкяр, - прерывая поцелуем и нежно гладя жену по лицу. – О какой благодарности ты говоришь, а?.. Твоя эта безустанная любовь... твое никогда не остывающее тепло... твоя душа, которую теперь я не смогу уместить и в масштабы Вселенной... Ты разве не видишь, что делаешь со мной?

- Ну, милый... А у меня здесь свежий кофе и мед со сливками! – игриво смеясь и подмигивая, отвечает женщина. – И вообще, могла ли я подумать, что когда-то кофе, который мы распивали здесь вечно, мечтая и грезя о совместном счастье, будет подаваться в нашу супружескую постель, сооруженную тобой так талантливо на все том же месте?

Али Рахмет лишь нежно поцеловал растрогавшуюся Хюнкяр, осторожно приподнялся на утягивающей в свои ласкающие глубины перине, раскрыл шторы, разделяющие влюбленных от вида на утреннюю Адану, и потянулся к подносу с заскучавшим завтраком. Сверкающий липовый мед, свежайшие взбитые сливки, еще не успевшие отвыкнуть от зеленых лепесточков сочные ягоды, разноцветные глянцевые джемы с огромной неохотой выливались на хрустящие лепешки и отправлялись утолять накопившийся за такую долгую и насыщенную событиями ночь голод. На подносе, подготовленном для двоих, все было в двойном экземпляре, однако, понять кто из этих обезумевших вкушал пищу, а кто с жаждой вырывал ее из губ своего возлюбленного, было очень сложно. Мед, как главное воплощение новобрачного утра, покрыл своей манящей гладью сладкие уста «вчерашней невесты» и захватил в этот томительный плен доведенного до абсолютнейшего безумства «вчерашнего жениха».

- Моя Хюнкяр, - сцеловывая оставшиеся нотки медового завтрака с блаженно улыбающихся губ жены. – Больше никогда, слышишь, никогда не приноси мне завтрак в постель. Я ведь не смогу остановиться и съем тебя однажды вместо всех этих красочных блюд. Кстати, радость моя, что ты думаешь по поводу нашего с тобой заслуженного медового месяца? Желай все, что душе твоей угодно, а я буду исполнять!

- Али Рахмет, дорогой, - заключая в ладони лицо мужчины. – Мне было достаточно и вчерашнего вечера для того, чтобы с уверенностью считать себя самой счастливой женщиной. Ты не остановился... Ты подарил мне самую красивую ночь и это возрождающее утро... Я боюсь, что не смогу этого счастья выдержать в таких количествах.

- Родная моя... Хюнкяр, - закрыв глаза и поглаживая кончиком носа лицо жены. – Ты привыкнешь. Ты очень скоро к этому счастью привыкнешь. Я с каждым днем увеличиваю его объемы, чтобы тебе никогда его не стало мало... Скажи мне только, чего хочется твоему сердцу, куда хочется поехать и я сделаю все, что в моих силах...

- Я хочу домой, единственный мой... Мне не нужен какой-то особый месяц, чтобы быть счастливой и выражать свою любовь. Сколько времени мы потеряли, Али Рахмет? Я стояла сегодня на пороге этого прекрасного неба и смотрела на спящий город. Вся моя жизнь пронеслась по бежеватым крышам старинных аданских домов, взвилась в небо, встав перед моим взором и, удивленная счастью, ослепившему ее заплаканные глаза, испарилась в самом старейшем пушистом облаке. Я не хочу свою эту новую жизнь отягощать штампами и суждениями, традициями и мифами о возможности безупречной репутации. Я просто хочу жить в любви и наслаждаться этим. Сейчас у нас нет времени на это праздное существование, нужно довести до конца то, что мы начали у тебя, то есть у нас, на фирме. Давай сейчас домой, а потом – сразу за дело?!

- Оф, Хюнкяр, офф... Ты просто дыши со мной рядом, мне больше не нужно ничего. Только... Только я хотел провести с тобой наедине немного времени, думал, что поедем куда-нибудь...

- Мы поедем, Али Рахмет, только немного позже. Я не могу так, это будет висеть у меня на совести. К тому же, какая разница? Я обещаю, что эти рабочие дни будут слаще самого медового месяца, - оставляя на губах мужа глубокий поцелуй и вытягивая его за собой. – Давай собираться, родной.

Некоторое время спустя новоиспеченные молодые поблагодарили персонал, так красиво все организовавший для них, и отправились открывать свой суетливый день. Али Рахмет, моментально собравшись, уехал на фирму, оставив Хюнкяр наедине с элегантными итальянскими костюмами, прибывшими утром по его специальному заказу, и кипой документов, которые так и не были изучены в силу счастливых семейных обстоятельств. Женщина, покрутившись немного у зеркала и привыкнув к своему новому образу, решила пойти сегодня на уступки любимому мужу и облачилась в комплект из темного бархата, отливающего всеми оттенками изумруда и гармонирующего с ее счастливыми зелеными глазами. Края платья-футляра совсем немножко выбегали за линию колена, не способные сдержать свое страстное желание захватить как можно больше участков красивого женского тела, а небольшой разрез на правой ноге укрывал и открывал одновременно те ее части, которые доступны лишь одному единственному на этом свете человеку. Четверть часа спустя эти стройные крепкие ноги, нашедшие свою силу в лаковых туфлях-лодочках на высоком каблуке, вышагивали по уже изученной лестнице и направлялись к двери, за которой их ждет самый ярый поклонник и воздыхатель.

- Доброе утро, госпожа Хюнкяр, - привстала девушка-ассистент и ослепила своей искренней улыбкой входящую женщину. – Как же Вы красивы... Как бы и мне хотелось однажды стать такой невероятной.

- Доброе, моя красавица. У тебя есть все на это шансы! – широко улыбаясь, ответила Хюнкяр и внезапно добавила. – Вам удалось вчера отдохнуть хоть немного? Всего было достаточно?

- Ох, госпожа... Даже не спрашивайте. Я никогда еще не была на таком красивом празднике. Все, только и делали, что вздыхали от череды маленьких восторгов. А Ваша пара – это самое красивое на этой земле подтверждение любви. Я еще очень юна и романтична. Все мои подружки смеются, когда я рассказываю им об историях любви, прочитанных мной в романах... Но теперь мне ведь есть, что рассказать и из реальной жизни... Ах, да, смотрите, - доставая из небольшой коробки рамку размером с альбомный лист. – Наши друзья-фотографы сделали вчера очень много кадров. Мы их еще попросим все для вас проявить, но это наш первый кадр. Пусть красуется у вас дома или где захотите.

Хюнкяр, растерявшись от такой юной непредсказуемой искренности, протянула руку и взяла фотографию. Долго и внимательно рассмотрев каждый уголок кадра, на котором счастливая невеста сидит на колене у мужа и не отрываясь смотрит в его влюбленные глаза, женщина стерла маленькие поблескивающие слезы, взяла в руки нежную девичью ладонь и произнесла:

- Спасибо тебе, мое милое дитя, за эту внезапную радость. Пусть Аллах дарует твоему сердцу самую прекрасную и долгоиграющую любовь. Ладно, -убирая руки. – Как там мой благоверный? У него, кажется, встреча была запланирована.

- Спасибо, госпожа. Да, Али Рахмет бей сейчас переговаривает у себя.

-А, ну не буду его беспокоить в таком случае. А с кем встреча?

- Не знаю, госпожа Хюнкяр. Женщина лет сорока, не представилась, Али Рахмет сам ее встретил.

- Женщина?! – останавливаясь у выхода из приемной и оборачиваясь. – Тогда еще как побеспокою! На час одного оставила – уже во что-то успел ввязаться.

Дверь кабинета мужа широко распахнулась и впустила уверенно вышагивающую госпожу, несущую на своем стройном стане центнеры многовекового достоинства и красоты. Али Рахмет, широко улыбнувшись и предвкушая горячность надвигающейся сцены, откинулся на спинку своего рабочего кресла и застыл. Молодая симпатичная гостья, закинув ногу на ногу и оголяя некоторые интимные участки своего красивого тела, попивала кофе, склонившись к столу и загадочно нашептывая какие-то странные предложения.

- Вы собирались зайти ко мне, господин Фекели, - холодно произнесла Хюнкяр. – Что такое? Почему заставили ждать себя?

- Али Рахмет бей, твои коллеги очень строги и настойчивы, - улыбаясь и разворачиваясь, произнесла гостья и после небольшой паузы добавила, - У нас просто очень важный личный разговор, дорогая. Подождите еще немного.

- Мне интересно, до какой степени личный этот ваш разговор? – ответила Хюнкяр, смотря на игриво улыбающегося мужа.

- Я не понимаю, а Вам почему это должно быть интересно? Займитесь-ка, дорогая, лучше своими делами... - закатывая глаза, промолвила гостья.

- А я своими делами и занята, - подходя к столу Али Рахмета и поворачивая свою фотографию «лицом» к гостье. – Извини, любимый, я немножко не сдержалась на такое откровенное хамство, – нежно поцеловав мужа и отправляясь к выходу. – Зайдешь ко мне перед собранием, нужно обсудить некоторые вопросы.

Хюнкяр спешно покинула кабинет, оставляя на муже шлейф пьянящего аромата и растерянный оскал на лице незваной гостьи, подмигнула восхищенно улыбающейся ассистентке и направилась в свою рабочую зону. Али Рахмет, так и не договорившись с предполагаемой заказчицей о выгодных условиях, решил выждать еще немного и дать возможность жене от себя отдохнуть.

В это время кипы проработанных документов фирмы с пометками от Хюнкяр заполнили все свободные зоны ее кабинета. Острый взгляд, от которого не утаится ни одна деталь, набросился на годами скучающие досье, отчеты, закрывающие документы, подписанные или только формирующиеся контракты и т.д. Работы предполагалось очень много, однако, объем этот не пугал женщину, а, напротив, раззадоривал все уснувшие профессиональные качества. Смотря на то, с каким желанием и восхищением на нее обращаются глаза мужа каждый раз, когда она чем-то усиленно занята, ей хотелось эти мгновения приумножить и превратить в вечность.

- Любимая, - прерывая увлеченно что-то изучающую Хюнкяр, произнес Али Рахмет. – Можно к тебе? Я очень соскучился.

- Хм... странно, - ответила женщина, не отрываясь от документов. – Мне показалось, что тебе совсем не до скуки.

- Ну, Хюнкяр, - усаживаясь перед женой на корточки и целуя выглядывающие из-под гладкого бархата колени. – Как же я обожаю все эти твои громкие представления. Я даже вмешиваться не хотел, только смотрел, как школьник, завороженный. Ты... ты совсем, ну прям ни капельки не соскучилась?

- Оф, Али Рахмет, офф... Если бы я не узнала в этой женщине бывшую коллегу Демира, ты бы еще очень долго по мне скучал, - целуя мужа в макушку и поглаживая по плечам.

- Ай! Оффф... Любимая, только не по плечу... - прошептал, сморщившись от внезапной боли.

- Что?! – встревожено вскрикнула Хюнкяр, приподнимая Али Рахмета. – Что-то болит?! Что с плечом?!

- Да нет, спокойно только. Ничего такого серьезного. Уже несколько дней чесалось, а сегодня утром прям начало болеть, но это ерунда, Хюнкяр, я бы вообще тебе не сказал.

- Аллах-Аллах, Али Рахмет, сейчас как получишь за это! Ну-ка, ну-ка быстро раздевайся, я посмотрю, что там. – вставая и усаживая мужа на свое кресло. – Таааак, это небольшое воспаление, любимый. Мы ведь сегодня практически на открытом воздухе спали, видимо, ты застудил и без того назревающий нарыв. Прости меня, пожалуйста, как я могла не заметить этого? – осторожно целуя мужа около ранки. – Я тебе сейчас сделаю компресс, а дома все снимем и вылечим быстро, ладно, жизнь моя?

- Ты только захоти ко мне прикасаться, Хюнкяр! Я готов ради этого сразиться со всеми болезнями! – произнес вслед выбегающей из кабинета возлюбленной.

Несколько минут спустя встревоженная, но теперь уже не прекращая улыбающаяся женщина влетела в кабинет с аптечкой в руках, мастерски уверенно разложила все компоненты своего готовящегося «снадобья» и, поколдовав немного, укрыла горящее плечо мужчины охлаждающим ватно-марлевым компрессом.

- Нужно немножко посидеть так, Али Рахмет, а потом я прикреплю все к плечу и будем с тобой готовиться к собранию. Согласен?

- Только если моя радость вернется в мои руки,- притягивая жену и усаживая к себе на немного подрагивающие колени. – Как ты, Хюнкяр? Не утомилась? Ты столько материалов перебрала за эти дни, что я чувствую себя каким-то тираном.

- Да нет, что ты... Мне, наоборот, интересно очень... Только вот... Али Рахмет, я даже не знаю, как ты воспримешь это. Посмотри, - потягиваясь за рабочим планом с детализацией по каждому пункту. – Ты видишь, в каком все состоянии? Здесь нужны очень серьезные управленческие решения, но без твоего согласия я не могу их представить. К тому же, дело касается твоего сына...

Али Рахмет, проанализировав документ в руках жены, моментально побледнел. Вся свежесть, впущенная сегодня утром нежными женскими пальцами, приняла сейчас мертвый серовато-голубой оттенок и застыла на растерянном лице. Али Рахмет закрыл глаза, не веря происходящему, а затем вернулся опять к документу. Ничего не изменилось. Реальность, так внезапно его настигшая, оказалась намного страшней и глубже иллюзорной картины, проживаемой между названными отцом и сыном. Мужчина пытается вдохнуть, но тяжелое дыхание останавливается где-то в районе солнечного сплетения и прерывается. Еще одна попытка. Нет. Воздуха все также не хватает. Хюнкяр, чувствующая как внезапно начинает покалывать сердце, бьющееся в груди, моментально реагирует, хватает лицо мужа в руки, впускает свое целительное дыхание в полураскрытые губы и немного прихлопывая по щекам, нервно произносит:

- Чшшш... Все-все, любимый, пожалуйста, не нужно. Смотри на меня, счастье мое, - вглядываясь в глаза и еще крепче сжимая ладони вокруг его лица. – Мы все это вместе разрешим, здесь нет ничего страшного. Али Рахмет, прошу тебя, не доводи себя попусту. Йылмаз просто не понимает того, что делает. Мы все ему объясним, научим и вернем фирму к нормальному состоянию. Милый, ну скажи хоть что-нибудь, я начинаю уже бояться...

- Хюнкяр... – моментально реагируя на последние слова и приходя в себя. – Прости, родная... Прости, что напугал. Я... Я просто совсем не знал этого... Я даже представить не мог... Я так ему доверяю, а что в ответ? Что это такое? Смогу ли я простить это вранье?

- Чшш... Не произноси таких громких слов, - целуя оголенные плечи мужа и непрерывно поглаживая. – Ты сам виноват в том, что ситуация дошла до такого кризиса. Ты ведь прекрасно понимаешь, что без особых знаний и опыта практически невозможно вытянуть на себе управление таким крупным предприятием. Сам дал ему все соблазны в руки, а он и не сдержался. Ладно, разберемся еще с этим. Ну-ка, как там ранка? – приоткрывая марлевую примочку и внимательно рассматривая очаг воспаления. – Ну, все, покраснение сошло, сейчас я тебе закрепляю его специальным покрытием, а вечером снимем. Одевайся давай, красавец, а не то я так и не дойду до этого собрания.

- Ах, ты моя хитрюга, так я тебя и выпустил! Ну-ка, иди ко мне, я утолю хоть немного свою тоску – пытаясь прижать вырывающуюся и смеющуюся жену.

- Ааай, Али Рахмет, прекрати сейчас же! Я же не могу вечно на руках у тебя сидеть. Все, хватит на сегодня с тебя.

- Чтооо? На сегодня?! Хюнкяр, ты обалдела, что ли?! Я и минуты без тебя не могу, а ты мне еще такие сроки устанавливаешь. Вот и верь потом женщинам. Утром столько слов наговорила о том, что эти дни будут слаще медового месяца, а сейчас что... Эх, лучше бы выкрал тебя со свадьбы и увез с собой далеко. И, гори оно все синим пламенем. Мне и так без тебя ничего не нужно...

- Ай, Аллах, а нервный какой стал... - присаживаясь обратно в объятия мужа, медленно стягивая растерявшуюся от такой перемены настроений рубашку и покрывая ласковыми поцелуями его охваченное мелкой дрожью тело.

- Отец, как ты мог?! – врываясь в кабинет и размахивая повесткой на предстоящее собрание, прокричал Йылмаз. – Что здесь происходит вообще?!

Хюнкяр, моментально собравшись и сдерживая неподдельное смущение, оставила на губах мужа свой короткий поцелуй, спокойно встала, подалась вперед и, улыбаясь, произнесла:

- Ничего особенного не происходит, сынок. Ты лишь по-хамски, не постучав, ворвался в мой кабинет, а у нас с твоим отцом, между прочим, только начинающийся медовый месяц. Не задерживайтесь оба, – хлопнув по плечу застывшего с открытым ртом Йылмаза и выходя из кабинета. – Жду вас в комнате для переговоров через 10 минут.

Али Рахмет лишь бросил на сына взгляд, полный разочарования, погладил свадебную фотографию, привыкающую к своему новому месту на рабочем столе и, не произнеся ни слова, вышел вслед за супругой. Десять минут спустя комната для переговоров наполнялась сытыми халеными головами, торчащими из разноцветных деловых костюмов. И все бы ничего, если бы головы эти, так небрежно установленные на мужских плечах, несли в себе хоть какую-то долю рационального и полезного зерна для предприятия. Однако в тот же миг опустошенные тарелки со сладостями, бережно установленные у входа для перерывов на кофе, но так этого перерыва не постигшие, говорили об обратном. Хюнкяр, внимательно наблюдавшая за входящими людьми из небольшого тупика у окна, дождалась последнего вошедшего и приблизилась к аудитории.

- Все Вы, наверное, успели сообразить из повестки, что компанию нашу ждут большие и положительные изменения, – бойко начал свою приветственную речь, немного взволнованный Али Рахмет. – Я с самого первого дня стоял во главе компании и создавал ее собственными руками. Многих из тех, кто стоял рядом со мной, уже нет на этом свете. Некоторые до сих пор подпирают мои плечи и могут рассчитывать на мое абсолютное доверие. С приходом моего любимого сына в компании началась новая жизнь и, как мне казалось, все идет по очень надежному плану. А вы, друзья, не разубедили меня в этом. Совсем недавно я обнаружил, что мы сейчас переживаем не лучшие дни и, если не вмешаться в процесс, то все, что строилось долгими годами, рухнет с огромной скоростью и грохотом. Поэтому я и обратился за самой квалифицированной помощью к человеку, которым дорожу больше всего на этом свете. Я очень надеюсь на вашу поддержку в этом вопросе. Хюнкяр, милая, - подходя к входу и вытягивая за руку немножко растроганную произнесенной речью жену. – Господа, позвольте представить вам мою горячо любимую супругу и, по совместительству, нашего нового председателя совета директоров – Хюнкяр Фекели.

Громкие аплодисменты, сопровождаемые восхищенными мужскими взглядами, разразили замершую на миг и удивленную такой внезапно вошедшей в нее красотой, аудиторию. Пораженные мужчины, совсем не сдерживаясь и забыв о нормах приличия, начали усиленно нашептывать что-то друг другу на уши, пожирая взглядом своего нового председателя и подмигивая горделиво улыбающемуся Фекели. Моментально оценившая происходящее безобразие женщина окинула всех холодным взглядом и, уверенно приподнимая ладонь, произнесла:

- Все, достаточно эмоций, соберитесь, коллеги. Давайте приступим к делу. С твоего позволения, Али Рахмет, - оборачиваясь и слегка улыбнувшись мужу.

- Конечно, милая... – тихо прошептал мужчина, отодвигая стул для жены и усаживая ее рядом с собой во главу стола.

- Итак, друзья. Я не очень люблю больших речей и эмоциональных пересудов в работе, поэтому сразу перейду к делу, - уверенно начала Хюнкяр.- В течение последней недели мы с мужем внимательно изучили все возможные и существующие документы по каждому направлению в компании. К большому сожалению, за последние четыре года я не нашла ни одного закрывающего документа по текущим контрактам, а вся существующая отчетность говорит лишь о бесконтрольном обороте финансовых активов. Каким магическим образом составляются совершенно разрушительные для компании контракты и как вы, господа, принимаете эти условия, мне не очень понятно. Все, что касается работы с заказчиками, привлечением новых клиентов и выходе на международный уровень, в том виде, в котором сейчас все находится, приведет нас к моментальному банкротству и серьезным санкционным проблемам. Я не буду вдаваться в детали, т.к. все уже описано в план-проекте работ на ближайшее время. Дочка, раздай, пожалуйста, всем коллегам, - обращаясь к ассистенту, внимательно протоколирующему все затрагиваемые вопросы. – В соответствии с этим планом я предлагаю сегодня же принять серьезные управленческие решения. Йылмаз, сынок, - оборачиваясь к потерявшему цвет лица и дар речи мужчине. – Ты должен понимать, что все предлагаемые решения никак не уменьшают твоей роли в нашей жизни и жизни нашей компании. Все твои активы, весь долевой процент остается без изменений. Я лишь хочу освободить тебя от ответственности, с которой ты очевидным образом не справляешься. Возьми на себя руководство производственным отделом. Ты прекрасно ориентируешься в технических вопросах и твои знания будут нам очень полезны. Но контролировать управление компанией полностью ты не способен, как бы мне этого ни хотелось.

- Секунду-секунду, Хюнкяр... То есть ты предлагаешь лишить меня моей же компании и уйти в производственный отдел, оборачивая это в свои ласковые слова?

- Йылмаз, я ничего ни во что не оборачиваю, а говорю по факту. Посмотри внимательно на результат твоих непрофессиональных действий. Твоей, как ты говоришь компании, завтра может не стать. Или же ты этого и добиваешься? Если это так, то перестань мучить и отца, и меня, и дай нам спокойно дожить оставшиеся дни.

- Оффф, Хюнкяр... Как же я не люблю все эти манипуляции твои. Ладно, и кого же ты предлагаешь на мою должность? Неужто себя?

- Нет, что ты... Меня и моя должность устраивает. Я совсем не умею исполнять, поэтому сразу бы это все завалила. Господин Юзиф, - обращаясь к единственному мужчине, внимательно вовлеченному в изучение представленных материалов. – Я детально ознакомилась с работой каждого департамента за последние десять лет. Вы возглавляли три единственных успешно функционирующих. Доводили, как я понимаю, все до ума и переходили в новый, чтобы навести порядок. Я согласна со всеми Вашими управленческими механизмами, и они кажутся мне очень логичными. Если Вы примете на себя должность исполнительного директора холдинга, то очень нас этим осчастливите, не так ли? – оглядываясь на всех присутствующих.

- Госпожа... - спокойно ответил мужчина. – Я предполагал, что мы в огромной беде, но даже не надеялся, что найдется кто-то способный из этой беды нас вытащить. Я почту за честь служить женщине, слава о достижениях которой распространяется по всей нашей благодатной земле. Могу я поцеловать Вашу руку?

Хюнкяр нежно улыбнулась, протянула руку и хотела уже встать, как вдруг крепкие ладони мужа притянули ее обратно на стул.

- Разрез... - прошептал на ухо Али Рахмет, не сводящий восхищенного взгляда со стройных бедер, выглянувших случайно сквозь забравшийся слишком высоко разрез на платье, и укрыл оголенный участок своей ладонью.

- Прошу прощения, что сидя, - подавая руку подошедшему мужчине, а затем разворачиваясь и шепча на ухо Али Рахмету. – Я тут твою компанию спасаю, а ты чем занимаешься, а?

- Ничем особенным, - пожимая плечами, произнес в ответ Али Рахмет. – Я лишь спасаю свою красавицу от каждого нежелательного мужского взгляда.

Хюнкяр нежно накрыла ладонь мужа на своем бедре и подмигнув ему игриво, обратилась к зарывающей себя в бумагах аудитории:

- Коллеги, это, пожалуй, два основных решения, по которым мне нужно было ваше мнение. Если не будет возражений, то я попрошу Вас, господин Юзиф, внимательно ознакомиться со всеми пунктами и углубиться в проблемы, с учетом Ваших теоретических и практических навыков. Через неделю еще раз соберемся, и Вы предложите мне альтернативный план: либо соглашающийся, либо опровергающий тот, что представлен мной. Коллеги, давайте проголосуем.

- Госпожа, - ответил один из присутствующих, - мы немного посоветовались и решили, что Вы – наше спасение. Мы доверяем Юзифу и, тем более, доверяем Вам. Надеюсь, что Вы будете с нами в контакте, если возникнут вопросы?

- Конечно, что Вы... Благодарю вас всех за оказанное доверие и такой теплый прием, для меня это очень ценно. Можете рассчитывать на мою круглосуточную поддержку.

- Так, стоп-стоп, круглосуточную... Совсем разошлись тут, - вмешался Али Рахмет, повергая аудиторию в хохот. – Никаких круглосуточных беспокойств. Сначала обращайтесь ко мне, а потом, если я не буду справляться, то сам побеспокою свою госпожу. Ладно, друзья, можете быть свободны. Спасибо вам всем и успехов в нашем новом старте. Сынок, - обращаясь к спешно встающему и отдаляющемуся Йылмазу. – Ты не останешься с нами на обед?

Йылмаз, обернувшись у выхода и заметив крепко сцепленные ладони родителей под столом, глубоко выдохнул и губами, наполненными обжигающей обидой, произнес:

- Предатель... Ты – предатель...

p.s. Доброго воскресного дня, мои любимые, заждавшиеся меня читатели!

Я что-то захандрила и никак не могла собраться для очередной главы. Но, все же не могу расстраивать тех, кто меня ждет.

Сегодня я с любовью, с тягучей обволакивающей страстью, с силой, скрытой за красивыми женскими плечами, со способностями разглядеть добро там, где оно не очень очевидно и т.д. Глава, на мой взгляд, легкая, переходная и очень подходящая воскресному свободному настроению.

Надеюсь, что принесет вам радость и вопросы к размышлению.

Люблю вас безмерно. Жду этих бесценных для меня реакций, значков, вопросов и движения мысли. Либо просто жду. И без реакций, если уж так вам удобней)

Спасибо за все!

Ваша!