Все, вне тебя - слишком мало
Желтенькое пушистое пузо, откормленное радушными чукуровскими жителями приземлилось на деревянный пол террасы старшей госпожи. Всю прошедшую ночь встревоженные пернатые жители владений семьи Яман обсуждают неожиданное возвращение любимой госпожи, постукивая своими маленькими клювиками в знак такой нечаянной радости. Самый смелый из них решил проверить достоверность «горячей» новости и убедиться в хорошем расположении духа владелицы плодородных земель, ставших для них настоящим домом. Выпятив свое наполненное брюхо, любопытный бюльбюль уверенно отшагал по площади террасы, заглядывая в каждое окошко и, страшно разочарованный тесно сомкнутыми шторами, затянул свою громкую, пробуждающую, пронзительную песню.
- Мммм... прилетели, родные мои... - открывая глаза и нежно улыбаясь, прошептала Хюнкяр и, аккуратно стащив с мужа тоненькое покрывало и оборачивая им свое тело, подбежала к окну и раскрыла шторы.
Голосистая птица, взывающая к совести госпожи, увидев, наконец, солнце, отражающееся в смеющихся изумрудных глазах, прекратила назойливую песню и подлетела к окну. Осторожно протянутая нежная рука женщины хранила в себе мир и тепло, подходящее любому созданию, будь то взрослый человек, маленький пухлощекий ребенок, хрупкая цветочная веточка или пугливая птица.
- Не бойся меня, малыш. Я ведь только ради тебя выскользнула из любимых объятий. Иди ко мне, - ласково улыбаясь, прощебетала на каком-то очень понятном для растерявшейся птицы языке, Хюнкяр.
Желтобрюхая птица осторожно присела на гладкую ладонь, потерлась об нее своим пузиком и, щекотливо покусывая глубоко посаженную линию сердца, «прочитала» все, что в ней было сокрыто.
- Так уж и быть, госпожа, принимаем мы этого твоего странного мужчину, - громко напевая и проделывая почетный благословляющий круг над головой женщины, заключила птица.
- Кажется и вам, мои милые, нравится мое такое нежданное счастье... - всматриваясь в ленно удаляющийся силуэт маленького бюльбюля, прошептала Хюнкяр.
- Я не понял, это что еще такое, Хюнкяр? – указывая руками на опустевшую часть кровати и свое неприкрытое тело, промолвил внезапно проснувшийся Али Рахмет. – Я, конечно, все понимаю... Я в гостях и так далее, но не до такой же степени, любовь моя.
- И что же ты опять возмущаешься? – игриво улыбаясь и облокачиваясь о раскрытое окно, прошептала женщина.
- Оф, Хюнкяр, офф... Мне для возмущения хватает лишь того, что я не услышал на себе твое утреннее дыхание. А ты не только своего тепла меня лишила, так еще и одеяло стащила... И это меня она вечно врединой называет, ну кто бы говорил... - театрализовано надувшись, выпалил на одном дыхании.
Хюнкяр, обдуваемая настойчивым утренним ветром, выпрямляющим спутавшиеся за ночь золотистые пряди и раздувающим внезапно разлившийся по телу жар, медленно раскрыла шелковое покрывало и направилась в сторону ослепленной кровати.
- Чт... что ты делаешь? – нервно сглатывая и заикаясь, выдавил Али Рахмет.
- Возвращаю то, чего лишила тебя сегодняшним утром. С процентами, конечно же... - все также хитро улыбаясь и накрывая собой вновь потерявшего разум мужа, прошептала на ухо Хюнкяр.
Уже заметно привыкший к страстным порывам этих безнадежно влюбленных ветер заглянул вновь в раскрытые окна, чтобы потушить тлеющие, разбросанные по всей комнате, застывшие в воздухе, замершие в случайных расщелинах угольки пережитого утра. Его ласкающее, вдруг охладевшее дыхание, обдавало раскаленные тела, помогая остыть и вернуться в действительность. Шелковое покрывало, так мастерски украденное утром, разлеглось на каменном полу, теперь уже никому не нужное. Рукава пиджака, края мужских брюк, скомканное атласное платье, небрежно выроненные, а может быть и брошенные украшения, безнадежно выглядывали из разных уголков комнат, потеряв надежду на свою «вторую» жизнь. Все, казалось, не могло больше найти своего места. Все сегодня было лишним, бессмысленным, потерявшим свою значимость. И только тело... сотканное из двух половин, непрерывно дышащее, шепчущее, зацелованное тело нашло вновь свою истинную форму и еще более истинное предназначение.
- Господин Али Рахмет! Господин Али Рахмет, Вы здесь? Можно войти? – прокричала Сание, уверенно стуча по деревянной хозяйской двери.
- Ай, Аллах, Али Рахмет... Боже, в каком мы виде! Что делать?! – нервно подскочила Хюнкяр, опираясь на грудь мужа, а, затем, собравшись, ответила. – Да, дочка! Мы здесь, только впустить тебя пока не могу. Что-то случилось?
- Ой, госпожа! Я не знала, что Вы тоже приехали, простите. Нет-нет, все в порядке. Скажите, во сколько нам подавать завтрак? – вымолвила растерянная девушка.
- Минут через двадцать можете подавать, - уверенно выкрикнул Али Рахмет.
- Как прикажете, - немного удивившись этим странным распределением ролей, ответила Сание и спешно побежала на кухню для подготовки трапезы.
- Ах ты - негодник! Даже подумать мне не дал... Как я соберусь за двадцать минут, если сил совсем нет, а? – слегка ударяя по губам мужа, обиженно прошептала Хюнкяр.
- Я сам тебя соберу, любовь моя. Прости, я не хотел обидеть. – приподнимаясь с кровати и забирая на руки жену, тихо промолвил Али Рахмет.
Двадцать минут спустя крепкие руки мужчины застегивали маленькие перламутровые пуговицы на вороте платья, несущего на своей тонкой ткани всю нежность солнечного летнего неба и ангельскую, райскую, беспечную голубизну. Полувлажные медные локоны, собранные в небрежный пучок, выбросили из связки свои самые изящные прядки и украсили ими нежную щеку госпожи Фекели. Привезенные из Китая, необычайно горделивые и выпячивающие свой редкий розоватый оттенок жемчужины, вдруг, усмирили свой пыл, прикоснувшись к ярко очерченным ушным мочкам благородной госпожи, и молча приняли дневной пост.
- Как же ты хороша, жизнь моя! Я смогу когда-нибудь на тебя наглядеться?- пожирая влюбленным взглядом, произнес Али Рахмет.
- Не сможешь, - нежно прикасаясь к губам мужа. – Я всегда тебя буду прерывать! – уже громко рассмеявшись и выбегая из комнаты, прокричала Хюнкяр.
Два высоких женских каблука уверенно преодолевали каменные лестничные выступы, не замечая опасности, не боясь случайной осечки и ни на секунду не останавливаясь. За годы марафонов, проделанных по этой лестнице по самым неприятным, разрушающим, тревожным случаям, стройные женские ноги привыкли к каждой неровности и изучили каждый ее сантиметр. Сегодня же звонкий отстук, сопровождающийся задорным заливистым смехом, заполнил все свободное пространство гостеприимного холла и на мгновение стер пережитые ранее печали. Ни в ком, даже в самых юных жителях особняка не было такого задора и такой всепоглощающей, все позволяющей, все оправдывающей, не имевшей ранее, но, наконец, получившей свое право молодости, безудержно пылающей в очевидно постаревшей плоти четы Фекели.
- Думала, что упущу тебя, моя взбалмошная красавица? – догоняя жену у входа в гостиную, прижимая к двери и непрерывно щекоча, вымолвил задыхающийся Али Рахмет.
- Аййииии!!! Отпусти!!! Ну, пожалуйста... - смеясь и не имея возможности привести дыхание в порядок, прошептала Хюнкяр. – Я больше так не буду, любимый, пожалуйста... Аааай!
- Нееет, ты так просто от меня не избавишься, хитрюга. Одного слова мне не достаточно. Ну-ка, иди ко мне, - прижимая к себе жену и приближаясь к смеющимся губам, прошептал Али Рахмет.
- Кхм-Кхм... - вдруг закашляла Сание, застывшая от растерянности с тарелкой в руках.
Али Рахмет и Хюнкяр, прерванные внезапным голосом девушки, синхронно повернули головы, вырвались из объятий и, собравшись, произнесли в один голос:
- Прости дочка, мы не заметили тебя.
- Что вы, это я... это я зашла не очень вовремя, - и, уже улыбаясь и целуя руку Хюнкяр, добавила. – Госпожа моя, добро пожаловать. Как же мне не хватало Вас.
- Моя девочка любимая, иди ко мне. Я же недавно совсем была в особняке. Неужели так соскучилась быстро? – заключая в объятия девушку.
- Я вообще не перестаю скучать, госпожа... Что поделать...
- Как это что поделать? – прервал милующихся женщин Али Рахмет. – Хюнкяр, жизнь моя, почему ты не предложишь Сание переехать к нам?
- Милый... я не знаю даже... А что она будет делать там, что я смогу предложить ей взамен на работу, которую она так блестяще сейчас исполняет?
- Ну, как же... Мы ведь недавно уволили с тобой нашего управляющего... Место до сих пор свободно. Пока парни там все налаживают, но нужно надежное профессиональное плечо, на которое мы можем положиться.
- Оф, давайте потом обговорим все, ладно? – тяжело вздохнув и обращаясь к обоим, ответила Хюнкяр. – Такие вопросы не решаются вот так, стоя на ногах. Нужно все обдумать. У Сание есть семья, мне необходимо для каждого найти что-то подходящее и интересное. Я подумаю над этим, ладно?
- Кончено, Хюнкяр. Извини, если поспешил с этим, я просто хотел сделать приятное тебе, ну и проблему нашу решить.
- Госпожа, просто, чтобы Вы знали... Я за Вами пойду, куда угодно и в какой угодной роли...
Женщина в ответ лишь погладила Сание по голове и попросила поторопиться с завтраком. Вспомнив внезапно о маленьких карапузах, загорланивших на весь этаж, Хюнкяр взяла мужа за руку и побежала в сторону детской. Радостные выклики, странные междометия, звенящие поцелуи и безграничная нежность в миг заполнили все детское пространство, начиная от разноцветного плиточного пола и заканчивая звездным небом, так правдиво замещающим свой подлинник под крепкими стенами особняка. Четверть часа спустя счастливая пара, усадившая к себе на колени внуков, приступила к теплой совместной трапезе.
- Бабушка! – жадно заглатывая свежие сочные ягодки, прокричал Аднан. – А ты знаешь, что твой муж... Ой! То есть мой дедушка... Всю ночь вчера держал меня за руку, пока я не заснул?
- Не знала, мой паша! Но я ведь говорила, что дедушка очень тебя любит. Пока я была рядом с твоей мамой, дедушка сразу же побежал к вам, чтобы хоть немного развеселить, правда ведь? – подмигивая Али Рахмету, глубоко занятому завтраком маленькой наследной госпожи.
- Ба, - продолжая жевать и раздувать и без того пухлые щечки. – А еще знаешь что? – пододвигаясь к уху искренне заинтересованной женщины и тихо шепча. – Он сказал, что Лейла такая же красивая, как и ты. Только это секрет... Но я же не могу от тебя что-то скрывать, бабуль.
- Ах, ты мой сладкий! Ах, мой ягненочек! Ах, мой хитрый лис! – набрасываясь на мальчика с чередой крепких поцелуев.
- Ну, все, красавица моя, сговорились опять эти наши хитрые родственники! – нежно целуя девочку в макушку и умиляясь смеющимся напротив Хюнкяр и Аднаном, прошептал Али Рахмет.
- Ааааа! Забыл, ба! Дедушка Али Рахмет нам вчера рассказал историю о львенке, которую ты всегда рассказывала. Откуда он узнал ее? Мама и папа не знают, сестра Гюльтен и Сание тоже.
- Ах, мой сладкий, это... - немного замявшись и опустив голову. – Это твой дедушка Али Рахмет мне рассказал ту историю об отважном львенке, когда я была очень и очень молодая.
- Как? Он что, сначала тоже был твоим дедушкой? – удивленно выпалил малыш.
- Неееет, что ты, - смеясь и немного краснея. – Он всегда был моим мужем... Моим единственным любимым человеком... Был, есть и будет... всегда...
- Жизнь моя... - притягивая жену и оставляя нежный поцелуй на щеке. – Как же я счастлив...
Внезапное женское пение, приближающееся к раскрытым дверям гостиной, вновь прервало поцелуй, так охотно желавший сорваться с любящих губ. Пожилая женщина, покрывшая свои серебряные пряди белоснежным шелковым платком, вошла под руку с молодой помощницей и безмолвно застыла, удивляясь протянутым друг другу губам пары.
- А-а! Хюнкяр! Бесстыдница! Ты что здесь делаешь? А если бы отец зашел и увидел этот срам? – впадая во внезапную истерику, прокричала госпожа Азизе.
- Мама! Мамочка! - вскакивая на руках с Аднаном и подбегая к женщине. – Ты что, узнала меня? Как я рада!
- И тебя и твоего Али Рахмета узнала... Только вот узнаете ли вы друг друга, когда отец все обнаружит?
- Азизе ханым, - подходя к женщине и целуя руки. – Прошу Вас, я жизнь свою готов отдать ради волоска Вашей дочери. Если Вы благословите нас, то никого на этом свете счастливей и сильней нас больше не будет.
- Оф, будто вы мне оставили хоть какой-то выбор! – глубоко вздыхая, ответила старушка. – Вон уже и детьми обзавелись, бесстыдники. Ладно, целуйте руки и бегите, пока папа не вернулся с работы.
- Спасибо, госпожа наша! Вы подарили нам жизнь! – повторно целуя руки Азизе и уводя за собой Хюнкяр с детьми, произнес Али Рахмет.
Несколько часов спустя, проведя время с внуками и отдав некоторые распоряжение по вопросам в особняке, пара разъехалась по личным делам. Хюнкяр, отметившись на очередном собрании в клубе и подняв некоторые жизненно важные социальные и образовательные проблемы в районе, спешно бросилась к входу, растворяя в своих объятьях и без того субтильного, подтянутого, интересного пожилого мужчину.
- Дочка, милая, что-то ты сегодня совсем расчувствовалась. Сейчас вон твои подружки, - смотря в сторону активно шипящего «клуба», а может быть и «клубка» женщин. – придумают тысячу и одну версию наших с тобой трогательных отношений.
- Мне плевать, отец. Я очень по тебе соскучилась. Пойдем, присядем вместе.
- Конечно, родная. – идя вслед Хюнкяр и усаживаясь за уютным столиком. – Как ты? Как Демир с Зулейхой? Решили все вопросы?
- Слава Аллаху, отец... Я такой стресс пережила, пока разбиралась с этим, но все в порядке. Утром еще раз позвонила Демиру, он в очень хорошем расположении, собирался к Зулейхе вроде. Пока все спокойно и, думаю, что с большой пользой.
- Конечно, Хюнкяр! Ты проткнула огромные нарывы на их молодых телах. Сейчас лишь нужно время и правильное лечение.
- Ты прав, папа. Как у тебя дела? Как внучок поживает? Мы ведь так и не познакомились...
- Ну, а почему вы так до сих пор нам этот повод для знакомства не создали? Где свадьба обещанная, дочка?
- Оф, отец, я вообще об этом даже не думала. Ну, какая нам еще свадьба?
- Хюнкяр, у тебя много было в жизни праздников, которых ты посвящала себе? Много радости ты позволила для себя? Тебе пошел уже шестой десяток, а ты только сейчас начинаешь познавать жизнь и себя в этой жизни. Все ведь в порядке, с детьми более или менее налажено, пусть со своими тонкостями и проблемами, ну почему не позволить себе эту радость? Где мой сумасшедший зять, кстати?
- Ладно, я подумаю... Кажется, что есть в твоих словах логика... А Али Рахмет... Не знаю, он поехал к себе в офис, должен был забрать меня, но, кажется задерживается.
- Так иди и позвони ему, он ведь вроде не опаздывает никогда.
- Ладно, так и сделаю.- соглашаясь с отцом и направляясь к администратору.
Длинные гудки, сопровождающие друг друга, никем не прерывались. Все известные администратору номера компании словно вышли в неоплачиваемый отпуск и демонстративно нагло раздражали всех оказавшихся по ту сторону провода своей назойливой метрономной мелодией протяжных гудков. Хюнкяр, раздраженная и встревоженная, вспомнила личный номер мужа и спешно его набрала. Женский голос, нарушивший, наконец, это отчаяние нервно произнес:
- Приемная господина Фекели, слушаю, говорите быстрей.
- Добрый день, Хюнкяр беспокоит. Свяжите меня, пожалуйста, с Али Рахметом, это срочно.
- Какая еще Хюнкяр? Али Рахмет сейчас не может говорить, а тем более с какими-то сумасшедшими.
- Чт... - все тот же длинный, теперь уже не имеющий никаких перерывов гудок, прервал возмутившуюся женщину.
Хюнкяр нервно бросила трубку, подбежала к отцу, коротко объяснив ситуацию, и покинула помещение. Сидя в такси, немного отойдя от откровенного хамства секретаря, женщина приложила руку к сердцу, чтобы убедиться, что с мужем ничего серьезного не произошло. Сделав несколько глубоких вдохов и собирая все растраченные минутами ранее эмоции, Хюнкяр осторожно вышла из автомобиля, окинула профессиональным холодным взглядом здание компании и поднялась по лестнице, вероятнее всего ведущей к главному входу. В холле, обычно переполненном запахами, голосами и звуками, смешивающимися в единую хаотичную энергию, сегодня правила пустота. Ни одного встречающего взгляда, ни одного заданного вопроса. Зеленый свет во все коридоры и комнаты, для всех деталей и коммерческих тайн. Собрав воедино все рассказы мужа и вспомнив о его личных предпочтениях, женщина направилась к лестнице на второй этаж, уверенная в том, что обнаружит кабинет возлюбленного. Пройдя мимо десятка наглухо закрытых дверей, Хюнкяр вдруг услышала знакомый мужской голос и суетливо постукивающие, чем-то встревоженные женские каблуки. Резко распахнув дверь и увидев Али Рахмета, лежащего на маленьком диване с закрытыми глазами, и двух молодых особ, пытающихся расстегнуть рубашку начальника, женщина бросилась на диван и выкрикнула:
- Не прикасайтесь к нему своими грязными руками! Прочь! Отойдите немедленно!
- Что? Да кто Вы такая, чтобы так себя вести с Али Рахметом? – прокричала в ответ одна из девушек. – Я сейчас же вызову охрану и Вас выставят отсюда.
Али Рахмет, внимательно все слышавший, но не нашедший сил ответить, лишь медленно протянул руку и прошептал:
- Люб...бимая...
- Родной мой, - достав из сумочки необходимые лекарства, поднесла их ко рту мужа. - Вот, сердце мое, проглоти. Пять минуточек и все пройдет. Так, а теперь иди ко мне, - притягивая обмякшее тело на себя, осторожно поглаживая и оставляя на шее и волосах десятки коротеньких любящих поцелуев.
Али Рахмета пробирала мелкая проворная дрожь. Все тело, ранее способное на тяжелейшие нагрузки, сейчас расплавилось в руках любящей жены и приняло форму ее крепких объятий.
- Умница мой... любимый мой... Ты просто немножко переволновался и опять забыл принять свои утренние лекарства. Не пугай меня больше так, договорились? – наклоняясь и целуя кончик носа, прошептала Хюнкяр.
Девушки, ошарашенные происходящей картиной и в один миг потерявшие надежды на быстрое улучшение своего материального положения, стояли с широко распахнутыми глазами и не могли поверить в то, что сюжет этого действа – обжигающе реален. Хюнкяр, расстегивая верхние пуговицы рубашки мужа и прикасаясь губами к области, скрывающей под собой немного сбившее свой ритм сердце, произнесла:
- Успокойся, сердце мое. Все позади, все прошло, – и, внезапно приподнимая голову и обращаясь к девушкам, протянула. - Вы долго еще будете так бесполезно терять свое рабочее время? Немедленно пройдите на места и оставьте меня наедине с мужем.
- Мужем?! – вскрикнула одна из девушек. – Али Рахмет бей женат? Вы... Вы... его жена?
- Куда я попала вообще? Вы ведь его личный ассистент. Как Вы можете задавать такие вопросы? Да, я его жена. И это на меня Вы так благополучно бросили трубку часом ранее.
- П... простите, - тихо прошептала дама и, утягивая за собой уже ничего не понимающую коллегу, вышла из кабинета, по привычке оставив дверь открытой.
Тело Али Рахмета постепенно наполнялось новой жизнью и укреплялось. Нежные женские руки разглаживали ловко вырывающиеся из-под них мурашки и напитывали каждый ослабленный участок загорелой мужской кожи. Некоторое время спустя Али Рахмет, явно приободрившись и открыв глаза, прошептал:
- Ты – мое спасение, Хюнкяр... Моя единственная надежда... Как ты нашла те лекарства?
- Ну, что ты, милый? Я ведь теперь всегда ношу с собой и твои, и свои препараты. Ничего удивительного. Как ты себя чувствуешь сейчас?– прикасаясь ко лбу губами.
- Как в раю, моя... моя желанная... - поворачиваясь и зацеловывая живот, подрагивающий от внезапно нахлынувшего смеха.
- Так, все, прекращай, команда «стоп»! Али Рахмет, присядь, пожалуйста, если можешь.
- Присяду, но с одним условием. – игриво улыбаясь и потягиваясь к губам.
- А-а! Нет-нет, никаких поцелуев, пока не услышу от тебя внятный ответ.
- Да что случилось опять, Хюнкяр? Что я сделал на этот раз?
- Али Рахмет, ты что стыдишься своего брака? Скрываешь его? Почему никто из твоих сотрудников не знает обо мне? Почему мне приходится унижаться перед ними, выпрашивая тебя к телефону? Ты ведь так хотел кричать о нашем счастье? Что сейчас с тобой происходит? – внимательно смотря в глаза мужу и не находя в них ничего, кроме любви, выпалила на одном дыхании Хюнкяр.
- Милая... Драгоценная моя... Ну, неужели ты думаешь, что такое возможно? Неужели ты думаешь, что я намеренно скрываю то, о чем мечтал всю свою жизнь? – и, опустив голову, добавил. – Я хотел тебе сделать сюрприз, на ладно, раз уж ты сама пришла... Пойдем... Никто, кроме Четина, не знает об этом... Ну, пойдем же... - привставая.
Хюнкяр, заранее получив в глазах мужа все необходимые ответы, потянула его к себе и, извиваясь в теплых мужских объятьях, припала к его ссохшимся от неожиданного спазма губам, наполняя их жизнью, желанием, живительной влагой и неиссякаемой любовью. Не отрываясь от губ жены, Али Рахмет осторожно приподнял ее с дивана и повел в сторону выхода. Хюнкяр, быстро осознав, что дверь кабинета открыта, оторвалась от губ, в надежде на то, что любопытные секретари ничего не успели заметить, но белоснежные виниловые челюсти уже лежали на стопке рабочих документов, а не способные больше сомкнуться любопытные глаза, с жадностью пожирали спокойно выходящую за руку пару.
- Кажется, я подпортила тебе имидж, любимый, – тихо смеясь, произнесла Хюнкяр.
- Ты, пожалуйста, порть мне его так всегда, Хюнкяр, – поглаживая жену по спине и подводя к одному из кабинетов, находящихся в пяти метрах от его приемной. – Здесь, за этой дверью – мое доверие, моя жизнь, мое время и имущество, все, что нажито мной за долгие и долгие годы титанического труда. Я хотел это сделать публично и торжественно, так, как этого достойна моя прекрасная госпожа, но судьба всегда надсмехается надо мной и преподносит мне все в каких-то уменьшенных размерах. Все, кроме тебя. Все, до тебя. И все вне тебя – слишком мало. Ты – моя единственная удача в жизни, Хюнкяр... Ты – доказательство того, что моя жизнь чего-то стоит... Мне ничего больше не нужно. Я готов носить тебя у себя в ладонях, лишь бы никто другой не смог к тебе прикоснуться. Сегодня я прошу тебя принять все, что есть у меня в свои руки. Они более удачливы, любовь моя... Они благословенны и святы для меня... Поэтому пусть будет так... Если ты примешь мой скромный дар, я стану самым счастливым человеком. Тебе ничего не нужно делать и никак не стоит утруждаться, всю эту работу я беру на себя. Просто будь со мной рядом – умная, всегда справедливая, трезвая, милосердная и ослепительно красивая...
- Милый... Али Рахмет... - сжимая лицо мужа в ладонях. – Ты пугаешь меня, что происходит? Что-то случилось?
- Нет-нет, любовь моя... Случилась – ты... А без тебя больше ничего случиться не может... - прошептал, приоткрывая загадочно смотрящую на них дверь Али Рахмет.
За дубовой дверью, исполненный в самых любимых тонах жены дизайн офисного помещения, дополненный современной европейской мебелью и аксессуарами. Стекла в полный рост, открывающие вид на бушующий город и впускающие каждый крохотный луч обжигающего солнца, мягкие пуфики, развалившиеся коврики, эксклюзивные украшения, масса тонких деталей, опьяняющих растерявшуюся и замершую посреди кабинета женщину. И, наконец, рабочий стол, выполненный по заказу лучших итальянских дизайнеров, и поблескивающая табличка, скромно рассевшаяся на краю стола.
- Что это, милый? Что там написано? – произносит почти потерявшая от неожиданности голос, женщина.
- Подойди, любовь моя и прочитай, пожалуйста, вслух.
Хюнкяр делает несколько шагов вперед, останавливается напротив лаковых черных букв на серебряной холодной поверхности и, нервно сглотнув, произносит:
- Хюнкяр Фекели... Председатель совета директоров холдинга... «Фекели Групс»...
p.s. Доброй долгожданной ночи, любимые читатели!
И снова я рада встрече с каждым из вас. Наполненная какими-то необъяснимыми силами, я нашла в себе способность на главу. Она - о любви. О семье, о радости и близости. О доверии. Легкая, полная нежности (той, что я смогла наскрести) и, надеюсь, компенсирующая предыдущие эмоциональные встряски.
Буду рада, если сможете на ней просто отдохнуть и насладиться любовью.
Надеюсь, я не очень вас всех замучила? Иногда мне кажется, что перебор 😩
Очень вас всех люблю, неизменно благодарю каждого за звездочки (которые почему-то слетели на последней главе, но все равно остались в моем сердце замеченными), такие трогательные, ценные, легкие, глубокие, детальные, чувственные, одним словом – «разные» комментарии.
Если есть у вас какие-то вопросы, предложения или замечания, буду только рада!
Люблю!
Ваша!