Рождённая дважды

Крохотные звонкие капли дождя падают и разбиваются о металлические края подоконника у настежь раскрытых окон особняка Фекели. Пробраться сквозь эти распахнутые окна не хватает сегодня ни веса, ни смелости, ни сноровки. Покинув пределы воздушного пространства и соприкасаясь с землей, сегодня они могут лишь пошуметь, разбудить, вызвать воспоминания и насторожить. Одна из самых проворных капель, публично демонстрируя свое мастерство, пробирается все же в наполненную любовью хозяйскую комнату и приземляется на мирно спящего Али Рахмета. Мужчина, инстинктивно проводя рукой по своей обнаженной груди в попытке найти на ней теплое тело любимой женщины, не обнаружив ничего, кроме мокрого следа от «посланника плачущего неба», мгновенно открывает глаза и оглядывается. Смятая простынь, не успевшая избавиться от живого тепла, одиноко и даже как-то растеряно смотрит по сторонам и пытается понять причину такого скорого прощания с той, кто так ей успела полюбиться за последние несколько дней. Али Рахмет затихает, пытаясь найти жену по звукам шагов, шорохам или мелодичному подпеванию, но на все его брошенные в воздух вопросительные знаки отвечает лишь устрашающая тишина и метрономный звук хрустальных капель. Мужчина подрывается с кровати и бежит на террасу. Пусто. Лишь ветер... Все тот же ветер разносит упавшую влагу по гладкой поверхности стола, напоминая о том, что сейчас к этому их интимному таинству никто не должен прикасаться. Али Рахмет, почти отчаявшись, внезапно улавливает яркий свет, горящий в обычно скучающей и никому не интересной беседке во дворе особняка. Сквозь свет, осторожными, гладкими, стройными линиями проявляется женский силуэт. Силуэт, который вот уже сорок лет манит его своими родными, загадочными, совершенными изгибами.

- Ах, любовь моя, как же ты меня напугала, - шепчет он, успокаивая бурю, разразившуюся в сердце, и бежит. Бежит, чтобы скорее прикоснуться плечом и забрать у родного человека печали, вытянувшие его из уютных объятий в холодную, дождливую, тоскующую ночь.

Крепкие руки обвиваются вокруг вздрогнувшего от неожиданности живота и, словно снимая всю накопившуюся тревогу ладонями, осторожно замыкаются. Два терпких запаха, взбудораженных назойливыми каплями дождя, вновь смешиваются в единую парфюмерную композицию и ласкают своих хозяев неизбежностью этого уже сложившегося единства. За запахами вновь соприкоснувшиеся взгляды, произносящие то, что невозможно выразить словом. За взглядами руки, исцеляющие то, что не исцелить лекарством. За руками – тела...

- Любимый... - тихо шепчет Хюнкяр, все больше концентрируя свой заплаканный взгляд на таком тревожном и ищущем взгляде мужа. – Ты сейчас спас меня от очередного крушения...

- О чем ты, душа моя?.. – прикасаясь кончиком носа к подбородку Хюнкяр и оставляя на нем череду успокаивающих поцелуев. – Я ведь и сказать ничего не успел.

- Как же... Разве ты не знаешь, сколько доброты может быть скрыто в молчанье?.. – вылавливая губами слегка промокшие губы Али Рахмета, отвечает Хюнкяр.

- Радость моя... Все... Что бы с тобой ни случилось сегодня ночью – прошло... Все прошло, Хюнкяр... Пошли... - укрывая жену краем своего жакета и потягивая в сторону особняка. – Ты замерзла очень... Не видишь, как холодно сегодня. Давно такого холода не было в это время года.

Несколько минут спустя, уже пройдя в комнату, Али Рахмет аккуратно посадил беспрерывно вздрагивающую жену на кровать, стянул все промокшие вещи и бережно укутал в мягкую, шерстяную, до мелкой дрожи приятную пижаму. Наспех сваренный травяной чай с ароматным медом и лимоном нашел свою потенциальную «жертву» сладко спящей и проговаривающей какие-то неизвестные «заклинания». Мужчина, умиленный этим естественным, природным очарованием своей супруги, сделал пару глоточков из ее стаканчика и прилег рядом.

- Баааабууушкааа!!!!!! Бааааабуууушка!!!!! – вдруг прозвенело в ушах отказывающейся проснуться Хюнкяр. – Просыыыпаааайся! Я уже тут! – пронеслось еще более настойчиво.

- Ай, Аллах! Где я? – открывая глаза и оглядываясь, промолвила Хюнкяр. – Аднан!!!! Не могу поверить!!! Ах, Аднан!!!! Ягненочек мой!!! Радость моя!!! Мой жучок маленький!!! Скорее!!! Скорее прыгай к бабушке – не сдержав слез, протягивая руки, прокричала Хюнкяр.

Маленький Аднан, истосковавшийся по сладким, теплым, так нежно пахнущим объятьям бабушки, плюхнулся на кровать и со скоростью света заполз под одеяло. Пухлые щечки, рыхлые детские складочки, ножки, пяточки, носик, пружиной витые кудельки на голове, миндальные глазки – все слилось в бесконечные, громкие, вдыхающие, смеющиеся поцелуи. Аднанчик, ловкими кувырками исследующий свою любимую бабушку, не мог оторваться от этой абсолютной ласки и нежности. Упивался ею, напитывался, восполнял все то, что было временно утеряно.

- Бабушка! Я по тебе очень соскучился! Мама мне не рассказывает истории про маленького львенка и супчик у нее не такой, как у тебя. И еще она меня ругает иногда.

- Ах, мой паша! Ах, мой львеночек маленький! Дай мне скорее еще раз твои щечки! Оооох! Какие сладкие! – нежно целуя ребенка и вдыхая его запах. – А ты сегодня проказник уже успел съесть молочный пудинг и ягодки, да?

- Яяяя?.. А как? Как ты узнала, ба?

- Ну, я же волшебница! Я постоянно за тобой слежу. И даже если тебя нет рядом – я все равно тебя вижу и охраняю. Не забывай это!

- Но как это, бабушка? А я? Я могу стать таким же волшебником, чтобы охранять тебя всегда?

- Нет милый, ты станешь таким волшебником чуть-чуть позже, когда вырастешь и у тебя тоже появятся детки.

- Нуууу, так не честно. Я бы хот.. Ой, кто это?! - обратив внимание на спящего за Хюнкяр Али Рахмета, промолвил Аднан. – Бабушка, у тебя тут какой-то дядя!

Ах, ты мой милый!- тихо смеясь, ответила Хюнкяр. – Это - твой дядя, а точнее – твой дедушка Али Рахмет.

- Дедушка?! А я и не знал... А он любит меня?

- Конечно, любит! Он очень тебя любит! Ты ведь встречался с ним уже, Аднан. Он домой к нам приезжал. Не помнишь?

- Не знаю, бабуль. Я же не вижу его, он же спит!

- Ой, точно! Я совсем не подумала об этом! Хочешь, разбудим его?

- Бабушка, а почему он спит у тебя в кроватке? – по привычке теребя Хюнкяр за уши, с холодным интересом спросил Аднан.

- Нууу... Как же объяснить... - замешавшись. – Ну, Али Рахмет... Он не только твой дедушка, но еще и мой любимый муж, поэтому он и спит рядом.

- Ба, а Лейла? Мы ведь с ней тоже спим в одной комнате. Она – мой муж?

- Ах, ну что ты. Нет, конечно. Лейла – твоя любимая сестричка. Пока она совсем крохотная, поэтому и спит в одной с тобой комнате, чтобы ты, как старший братик, защищал ее сон. Ладно, не забивай себе головку. Давай, беги к маме, а мы сейчас спустимся, договорились?

- Хорошо, только давай скорей. Я тебе еще хочу показать машинки, которые мне папа подарил.

Хюнкяр поцеловала в носик своего внука и осторожно спустила на пол. Аднанчик, не медля и секунды, метнулся в сторону двери, задевая вазочку с сухими цветами и опрокидывая ее.

-Аааа! Стреляют! – внезапно подскочив, прокричал Али Рахмет, а затем осторожно оглянувшись, добавил, - Аллах, милая, что произошло? Ты в порядке?..

- Конечно в порядке, паникер мой! – нежно целуя взъерошенного мужа и гладя по волосам. – Это наш маленький крушитель приехал, наконец, в гости. Давай, родной, просыпайся, нам нужно быстренько собраться и спуститься к детям.

- Ну, Хюнкяяяр... - с неподдельным желанием отвечая на утренний поцелуй. – Я ведь совсем тобой еще не напитался. Меня нельзя так внезапно отрывать от тебя, ты что не знаешь какой я грозный становлюсь?

- Ох уж этот мой ненасытный муж! Ну, все, хватит. Пошли вместе собираться, по ходу дела разрешаю тебе «напитываться» сколько хочешь.

- Ох, Хюнкяр, ты зря это конечно... - забирая ее в свои объятья и перенося в ванную комнату, игриво прошептал Али Рахмет.

Спустя четверть часа счастливо улыбающаяся пара спускалась по лестнице, совсем не ожидая никаких сюрпризов. Но сюрпризы эти, несмотря на то, что их не ждут, нагло пробрались в гостиную и украсили собой все свободное пространство. Цветочные гирлянды нежных пудровых оттенков, воздушные шары, напоминающие внезапно зашедшие в гости пушистые облака, десерты, сладости, романтическая музыка, льющая из давно забытого патефона и т.д.

- Чт... Что это, Али Рахмет? – удивленно вглядываясь в глаза мужа, прошептала Хюнкяр.

- Клянусь, Аллахом, любимая.. и мне интересно знать, что это такое.

- Нечего гадать! – громко смеясь, прокричала Зулейха, выводя за собой дружный хоровод больших и маленьких Яманов. – Это - Праздник! К вам в гости пришел ПРАЗДНИК!

- Зулейха, дочка... Демир... Сынок... Ты здесь?.. – не сдерживая слезы, промолвила Хюнкяр.

- Мамочка, прекращай плакать! – весело обратилась к женщине Зулейха. – Я подумала, что спустя сорок лет разлуки, целая неделя, проведенная вместе, наконец созданной семьей, должна быть отмечена так, как полагается! То есть весельем, любовью и объятьями! Мамочка, этот твой упертый сынок все еще упрямится, но не смог тебя сегодня оставить без своих теплых объятий, так? – смотря на Демира, произнесла Зулейха.

- Именно, единственная. – улыбаясь и крепко обнимая маму, произнес Демир. – Мама... Мамочка моя... Я не знаю, к чему нас этот твой выбор приведет, но я хочу, чтобы ты знала, что я рядом с тобой, даже если не согласен. Мне очень тебя не хватает, родная...

-Ах, Демир, ах душа моя, единственный мой сыночек... Побудь со мной рядом. Побудь и открой глаза свои красивые. Ты сам все поймешь и сам захочешь согласиться. Ладно, хватит нам, вы меня будете угощать или мы только разговорами сегодня питаемся? А?! – громко смеясь и заключая в объятья Зулейху с Лейлой на руках, прокричала Хюнкяр.

- Назире, подавай! – прокричал Демир и запустил необъяснимо красивый процесс наполнения утреннего стола.

Привыкший к тишине и покою особняк Фекели сегодня превратился в остров незабываемых, невероятных, сказочных приключений. Веселые песенки, полеты на руках у дедушек и бабушек, равносильные по эмоциональному наполнению первым полетам в космос. Игры, шутки, крепкие объятья, разбившиеся на счастье побрякушки и предметы из дедушкиных некогда ценных коллекций посуды, любовь, передающаяся через искренние поцелуи, ласка, трепет и терпение... Терпение, которое казалось всем таким далеким, вдруг, решило благословить эту разрозненную семью своими клейкими, смыкающими, соединяющими руками. Однако двое из присутствующих на празднике находились под давлением своих еще не успевших остыть претензий, подозрений и недоверия. Сын и муж. Сын и муж стояли по разные стороны Хюнкяр, которая теперь не хотела перетягивать себя ни в какую из сторон. Найдя, наконец, тот ценный баланс, ей не хотелось больше никаких крайностей. Она прекрасно знала характеры своих любимых мужчин и приняла решение не давить на них, позволив прийти к выводам самостоятельно. Словно прочитав ее внутренние вопросы, Али Рахмет, прервав шумный поток семейного застолья, вдруг, произнес:

- Любимая, как же я рад, что ты теперь можешь быть настоящей. Рад, что можешь не скрываться под масками и повседневными тяготами. Рад, что та Хюнкяр, которую я встретил сорок лет назад, не изменила свое сердце и не приняла в него никакой грязи. Пусть и все будут этому свидетели.

- Али Рахмет, - возмутившись произнесенным, протянул Демир. – Ты думаешь, что смог узнать маму за неделю совместной жизни? На каком основании ты делаешь выводы, что Хюнкяр, которую видишь ты, и есть настоящая Хюнкяр? Что это за неуважение?

- Демир, сынок, чт..

- Хюнкяр, - прерывая жену, произнес Али Рахмет. – Не вмешивайся, пожалуйста, мы разберемся спокойно. Демир, как ты любишь вообще? Как странно ты расцениваешь любовь... Я по взмаху ее распушившихся ресниц могу понять, чего она хочет, а что ей не очень по нраву. Я по запаху пойму, что ее кто-то побеспокоил, потому что она все пропускает через себя... Мне не нужно смотреть на нее, чтобы увидеть каждую маленькую черточку на ее лице... О каких знаниях ты вообще говоришь?

- О каких? Ну, о вкусах, о предпочтениях, о привычках, обо всем, что составляет образ человека...

- Мне все это известно, не беспокойся...

- Так, вы совсем как маленькие дети. Я сейчас, чтобы разрушить это напряжение и наглядно показать ваши способности предлагаю вам небольшую игру. – вдохновлено произнесла Зулейха.

- Ай, Аллах, дочка – улыбаясь, вымолвила Хюнкяр. – Что ты опять выдумала? Ну, неужели мы без твоих этих выкрутасов не решим никакой проблемы теперь?

- Спокойно, мамочка, все очень просто. Я тебя сейчас отведу на минутку и задам несколько быстрых вопросов. Ответы все запишу, а потом адресую эти же вопросы Али Рахмету и Демиру. Посмотри наглядно кто о тебе что знает, ладно?

Хюнкяр обреченно кивнула головой и, держа дочку за талию, отошла в сторону. Спустя некоторое время женщины, заговорщически улыбаясь и подмигивая друг другу, вернулись в гостиную и начали свой «быстрый обстрел».

- Так, мужчины, готовы?! – выкрикнула Зулейха, придавая процессу бодрости и задора.

- Готовы, конечно! Всегда готовы! – с еще большей энергией ответили мужчина.

- Итак, первый вопрос. Назовите самые любимые цветы мамы! Демир! – обращаясь к мужу.

- Ну, это легкий вопрос. Нежные розы «Венделла». Папа дарил их маме на каждые праздники и события. Я помню, с какой радостью мама принимала их и раскладывала по красивым вазочкам.

- Так, ответ принят. Вы, Али Рахмет – обращаясь к мужчине.

- Хм... Мой ответ, конечно, отличается... А точнее... Я не знаю четкого ответа на этот вопрос, никогда не спрашивал, но... Но, мне кажется, что Хюнкяр любит живые цветы. Любит вдыхать их запах по утрам, поглаживая и здороваясь с каждым. А я люблю смотреть за этим таинством.

- Ах ты, Али Рахмет! Я же не знала, что ты подглядываешь! Вот, хитрый! Но ты прав... я, действительно люблю живые цветы. Как ты это понял? Неужели за эти несколько дней?

- Да нет, любимая, ты всегда так делаешь... Ты с самого первого дня нашего знакомства разговаривала со всем растительным и животным миром. Я даже боялся дышать, чтобы эту гармонию не нарушить.

- Тааааак, голубки! – прервала их Зулейха. – Вы сейчас опять уйдете в свои милования, а нам нужно доиграть. Второй вопрос. Любимая книга мамы. Демир, твоя очередь.

- Нуу... теперь уже боюсь даже отвечать, - промолвил немного смущенный первым поражением Демир. – Одну выбрать сложно, потому что мама всегда читает, но я помню, что все произведения Решата Нури Гюнтекина приходились по вкусу. Разве нет, мама?

- Так, Демир! Не сбивай, – прервала Зулейха. – Али Рахмет, Вы что скажете.

- Опять же, не знаю, Зулейха... И об этом мы не говорили... Но, мне кажется, что Хюнкяр... она всегда в ожидании, в надежде узнать что-то новое... Я заметил, что книги, которые мы привезли с собой, изначально лежали в комнате, а потом, после прочтения были убраны на дальнюю полку... Она, словно, выпила все, что было нужно и пошла за другой порцией. Поэтому кажется, что любимая – это та, которая еще не прочитана.

- Аллах, ну как такое возможно! – широко открыв рот, ответила Зулейха. – Мама ответила слово в слово, как и Али Рахмет. Любимая книга та, которая не прочитана. Кто вы, люди? Из какого времени вы к нам пришли?

- Из времени, в котором любовь невозможно определить в быстрых вопросах, штампах, суждениях и усадить в заранее обусловленные границы. – присаживаясь на ручку кресла Али Рахмета и целуя его в макушку. – Мне не нужно спрашивать, сколько сахара он кладет в стакан, что вызывает на его лице улыбку, или какую музыку он слушает. Я узнаю и наблюдаю за ним каждый день. В каждом его жесте и взгляде – ответы на тысячи вами поставленных вопросов. То, что я с радостью принимала розы, потому что просто люблю цветы или восхищалась каким-то писателем, ничего не говорит обо мне. Завтра я могу измениться и что тогда? Как тогда Вы определите кто я такая по уже потерявшим свою актуальность данным? А он ... - продолжая нежно гладить мужа по голове. – Он готов жизнь свою посвятить тому, чтобы меня узнать... меня раскрыть... меня возвысить... Сынок, - обращая внимание на Демира.- почему ты погрустнел? Тебя это все расстроило?

Демир, словно оглушенный внезапно настигшей его информацией, был поглощен стучащим по вискам потоком мыслей и заключений. Все, что казалось ему выдуманной игрой, капризом, прихотью, вдруг обернулось в главную истину для этого упрямого сердца. Истину, заключающуюся в приятии, уважении, внимании и милосердии по отношению к выбору тех, кто находится рядом. Перед глазами этого прозревающего и на глазах увеличивающегося в зрелости мужчины предстали образы его матери - страдавшей, терявшей, отдававшей себя на растерзание и собственными же руками сшивавшей себя обратно. Он открыл глаза, посмотрел на все то же лицо и увидел в нем радость, которая скрывалась за грозными взглядами и горькими слезами долгие и долгие годы. Глубоко выдохнув, он поднялся с места, подошел к креслу Али Рахмета с сидящей рядом с ним матерью, опустился на колено и поцеловал руку мужчины.

- Мне пока сложно полюбить тебя, Али Рахмет... Но я от всего сердца... тебя... принимаю... Добро пожаловать в семью...

p.s. Мои любимые друзья-читатели!

Официально заявляю вам, что мне вас очень не хватало эти пару дней.

Поглощенная повседневной рутиной и бесконечными бумагами, я осознала, что готова писать хоть тысячи глав в день, общаясь с вами, и при этом совсем не уставать.

Сегодня – о семье... О способности видеть и слышать близких даже тогда, когда они молчат.

Желаю вам доброй ночи и прекрасного пробуждения!

Очень вас всех ценю, храню каждого в своем сердце и жду ваших прекрасных, согревающих, иногда поучительных и заставляющих меня задуматься, реакций.

Благодарю бесконечно и беспрерывно.

Будьте со мной!

Ваша