Рождённая дважды

Некогда обреченно скучающие старожилы дубового леса этим утром собрались на экстренно созванное «лобное место». Возмущенные, удивленные, вдохновленные возгласы этих встревоженных стариков, обдуваемые игривым свежим ветром, разносились по всей округе, передавая на опавшей от возмущения листве новость о таинственных странниках, так бесцеремонно нарушивших их покой.

- Где это видано? – трубили одни своими вновь обретенными голосами. – Пожилые люди, а стыда ведь нет совсем!

- Как же можно так бездумно приходить в дом охотников, трудяг, добытчиков, чтобы утолять свои мирские страсти и желания? – кричали другие.

- Мы обрушим свои вековые ветви на их бессовестно спящие головы! – угрожали третьи.

- Как же вам не совестно?.. – вдруг тихо произнесла случайно втесавшаяся в эти дубовые ряды юная сосенка. – Каждый день, смотря на то, как кровожадные охотники, утоляющие такие же мирские потребности, приносят на спинах окровавленных жителей леса, наполняют свои бездонные желудки пьянящими напитками, осуждают и сквернословят, вы – молчите!!!.. Молчите почему?.. Потому, что вам понятна такая их жестокость, она не вызывает у вас никаких вопросов. Что же сейчас? Почему вдруг любовь, сохраненная на протяжении долгих и долгих лет, вызвала желание крушить и разрушать? Почему жестокий мир, который вы называете своим покоем, не пропускает к себе любовь? Вы – самые настоящие трусы и подлецы! Эти спящие в обнаженных объятьях, обезоруженные влюбленные – ваша самая большая опасность, ибо в них нет больше страха. Даже если сейчас вы погребете их под этой устаревшей крышей, они уйдут счастливые, не разомкнув своих рук. Постыдитесь бесконечных кругов на ваших стволах и корней своих вековых постыдитесь. Я не скажу больше ни слова и, надеюсь, в ответ услышу ваше постыдное молчание.

Приструненные такой яркой безудержной силой, скрывающейся за тоненьким станом черной сосенки, ворчащие дубы умолкли и разошлись по своим насиженным местам, пропуская свежий ветерок к открытому нараспашку окну влюбленных.

- Ты спишь как ангел... - шептал внезапно проснувшийся Али Рахмет, поглаживая свою любимую и убеждаясь в верности каждой выученной линии, каждого изгиба ее прекрасного тела. – Сейчас ты так нежна и так беззащитна... А ночью... А ночью я сгорал, прикасаясь к тебе.

- Я все слышу, Али Рахмет... Можно мне поспать еще немного...

Али Рахмет моментально умолк, счастливо улыбаясь. Хюнкяр, продрогшая от внезапно вошедшего к ним в гости ветерка, прижалась к мужу еще сильней. Диван, небрежно брошенный охотниками у окна, был очень узок для того, чтобы уместить двух человек. Все располагавшиеся на нем ранее путники наполняли свое утро стенаниями и жалобами на так недружелюбно принявшего их «раскладного друга». Сегодня же для жалоб не было никаких оснований. Сшитым воедино какими-то неведомыми шелковыми нитями молодоженам на этом крошечном диване было слишком много места. Всю ночь они все крепче и крепче прижимались друг к другу, пытаясь сократить эти уже давно не существующие пустоты своим пылким желанием быть вместе. За одну короткую ночь они так привыкли друг к другу, что проснуться сейчас и разомкнуть это единство казалось им страшной несправедливостью.

- Я и спать не могу, и отпустить тебя не могу, - тихо произнесла Хюнкяр.

- Не бойся, любовь моя, – нежно целуя в макушку прошептал Али Рахмет. – Нас теперь ничего не сможет разделить. Ничего не изменится от того, что мы проснемся. От того, что ты временами не будешь находиться рядом, мои глаза не перестанут тебя видеть в каждом встречающемся человеке и случайно попавшемся предмете. Я сегодня был так близок к тебе, что теперь твой запах, за который я жизнь был готов отдать, я буду носить в себе... Я всегда его буду носить в себе, Хюнкяр...

- Али Рахмет, - приподнимаясь на его груди и внимательно смотря ему в глаза, - ответь мне, пожалуйста, только откровенно. Все, что произошло с нами ночью... Ты... Ты испытывал такие чувства когда-нибудь?

- Хюн.. Хюнкяр, ну, что ты такое говоришь?! – нервно выкликнул мужчина.

- Нет-нет, остановись... Ты не так меня понимаешь... Просто... Я не могу объяснить ни секунды... Я не знаю... Я не знала... Не знала, кто я... Я вдруг прозрела. Увидела, что значило для меня это одиночество. Поняла, как заземлила меня эта нелюбовь. Лишила чувств. Лишила здравого смысла. Разграбила мое милосердие. Смотря на безумных влюбленных, я мысленно осуждала их за несдержанность. А вчера... Наконец не сдерживаясь... я вышла из своего уже обессиленного тела... Поднялась на какую-то неизвестную, непокоренную мной частоту... А потом счастливая, вернувшись в свое тело, я встретила в нем тебя... Ты – подарил мне это... Ты...

- Ох, Хюнкяр, - перебивая ее и нежно целуя, произнес Али Рахмет, - какой же эмоциональной сделала тебя эта наша ожившая любовь. Просто ты воссоединилась со своей половиной. Вот и все.

- Оф, Али Рахмет, ты со своей философией жизни нас до добра не доведешь! – смеясь сквозь поцелуй, произнесла Хюнкяр.

- Милая, тебе не кажется, что ты исхудала?

- А-а! Это еще что за дерзость, муженек? – игриво толкая в грудь, вскрикнула Хюнкяр.

- Может быть и дерзость, а может - какой-то скрытый намек.

- Али Рахмет, кто-то сейчас точно договорится и будет задушен в первое же «брачное утро»

- Все, любимая, это уже серьезная угроза. Сдаю все свои карты. Короче говоря... Я - проголодался. Мы ведь со вчерашнего праздничного «обеда» ничего не ели, а здесь, посмотри, только дрова, да чайник с водой.

- Ах, ты ж мой бедненький! Не кормит тебя твоя жена, не заботится. Ну, ладно, я компенсирую все. С завтрашнего дня буду своими руками тебя кормить по утрам.

- Это очень заманчиво звучит, Хюнкяр, но давай и сегодня как-то позавтракаем, можно даже без твоих рук. Я и на это согласен.

- Ох, нервный то какой стал, - смеясь и вырываясь, наконец, из объятий, произнесла Хюнкяр. – Давай только домой. Девочки твои приготовят что-то к завтраку?

- Да, конечно. Они нас еще к вечеру вчера ждали, но...

- Милый, а они знают о нас?

- Нет, Хюнкяр, ты ведь просила не говорить. Я сказал, что будут важные гости. Только, кажется, госпожа Бехидже решила вернуться пораньше из Стамбула, может, и ее там встретим. Ты не против, если она у нас поживет еще этот день? За завтраком я все ей объясню и попрошу переехать в маленький особняк.

- Нет, конечно, почему я должна быть против? Пусть живет у нас хотя бы до приезда детей. Очень некрасиво будет выгонять человека так поспешно. Какой хозяйкой я буду считаться, если так поступлю со своим гостем?..

- Хюнкяр... Милая... Это и есть моя настоящая госпожа Фекели... Я очень тобой горжусь...

- Ну, все, давай уже, собирайся.

Аккуратно складывая на диванчике все постельные принадлежности, Хюнкяр думала о том, что такое удачное для нее стечение обстоятельств – это отличный шанс. На протяжении ее непродолжительного лечения Кемаль бей, адвокаты и личные помощники занимались поисками доказательств и свидетельств, совершенных Бехидже преступлений. Факты, которые им удалось собрать, могли бы обеспечить даже самого влиятельного человека строжайшей мерой пресечения – смертной казнью. Хюнкяр нужно было немного времени для того, чтобы расслабить преступницу, усмирить ее бдительность и, важнее всего, испытать ее своим бесконечным счастьем.

- Милая, я готов, поехали, - прервав ее мысли, спросил Али Рахмет.

- Да, поехали, родной! Прощай, любимый наш, теплый наш домик. Ты стал самым первым нашим семейным другом. – Весело помахивая рукой и прикрывая дверь, прошептала Хюнкяр.

Садясь в машину, Хюнкяр оглянулась вокруг, вдохнула свежего воздуха и замерла на какие-то доли секунд. Внезапно возникший порыв потянул ее в сторону не так давно «бастующих» дубов. Прислонясь к одному из самых древних, самых грозных стволов, Хюнкяр провела по нему своей нежной рукой и прошептала:

- Не шуми, старый приятель. Мы и тебя тоже очень любим...

Некоторое время спустя машина с молодоженами подъезжала к дому. Хюнкяр, внимательно разглядывая каждое окошко, мысленно приветствовала свой новый очаг. Внезапно в одном из распахнутых окон появилась улыбающаяся голова Бехидже. Пока Хюнкяр пыталась прищуриться и разглядеть ее повнимательней, голова исчезла.

- Ну что, подруга, принимай свой первый подарок! – пронеслось в мыслях Хюнкяр.

Али Рахмет, взволнованный словно мальчишка таким долгожданным для него событием, выскочил из машины, открыл дверь и, поцеловав руку своей супруге, помог ей выйти.

- Приехали, любимая! Добро пожаловать в наш дом!

- Спасибо, мой родной... Только... - замечая открывающуюся входную дверь, - здесь разлита вода, наверное, твои девочки мыли лестницы... Я, кажется, промочу ноги...

- Хюнкяр, я – идиот, прости меня. Иди скорее ко мне, - резко подхватывая на руки и пронося через образовавшиеся лужи, произнес Али Рахмет.

- Милый, можешь опускать, дальше я сама.

- Ну уж нет, теперь не выберешься так легко из моих рук.

Бехидже, ожидающая приезда Али Рахмета, готовилась к встрече с ночи. Уехав в Стамбул сразу после совершения преступления, она долго ждала хоть каких-то новостей о Хюнкяр, но все молчали. Никаких допросов, никаких объявлений. Звонить кому-то по этому поводу было бы опасно, а связи, в паутине которых всегда скрывались ее преступления, сегодня не имели никакой силы. Подождав около трех недель, она решилась позвонить в особняк Али Рахмету и справиться о его делах. Назире, обычно очень холодная и беспристрастная, на этот раз встревоженным голосом сообщила, что Али Рахмет в последнее время чем-то обеспокоен и редко появляется дома. Приняв это за сигнал к действию, Бехидже спешно вылетела в Адану, мысленно воплощая все ранее загубленные Хюнкяр планы. Услышав знакомый звук подъезжающей машины, Бехидже подбежала к окну, радостно выдохнула и спешно бросилась к входу. За каменным порогом ее ожидала еще более тяжелая, чем эти камни, действительность. Она открыла дверь и увидела Хюнкяр. Не осознав, что происходит, Бехидже закрыла глаза, облокотившись об дверь, глубоко вдохнула и медленно их открыла вновь.

- Что происходит? – трясущимся от страха и неожиданности голосом протянула Бехидже. – Что сейчас происходит? Это не может быть правдой!!! Проснись, Бехидже, проснись!

Но сон этот не заканчивался. Хюнкяр, смеющаяся на руках у Али Рахмета и нежно поглаживающая его по бородке, приближалась к ней ближе и ближе.

- Это страшный сон! Это какой-то страшный сон!

- Госпожа Бехидже, рада Вас видеть, - опустившись на землю и проходя в дом, спокойно произнесла Хюнкяр. – С Вами все в порядке? Здоровье как? На Вас лица нет!

- Добрый день, госпожа Бехидже! Хюнкяр права, Вы очень бледны, все в порядке? – тревожно спросил Али Рахмет.

- Нет... Нет... Эээммм... Да.. то есть... Все в порядке! Добро пожаловать! – и собравшись, добавила, - Назире предупредила меня, что будут гости, я просто не ожидала увидеть госпожу Яман.

- Почему же это? – улыбаясь, поинтересовалась Хюнкяр, - Мой приход в этот дом не должен быть для Вас таким сюрпризом.

- Что Вы, конечно! Добро пожаловать!

- С добром пожаловала, госпожа Бехидже, с добром.

В этот момент в гостиной появилась Назире и сообщила о том, что завтрак на террасе готов. Бехидже, собрав все оставшиеся силы, пригласила всех к столу, сев при этом по правую сторону Али Рахмета. Хюнкяр, не желая участвовать в ее мелких пакостях, спокойно присела напротив своего мужа и, улыбаясь, произнесла:

- Ну, что! Приятного нам всем аппетита!

- Приятного аппетита, любовь моя! Я уже и отвык сидеть от тебя так далеко.

Немного поперхнувшись от неожиданности, Бехидже, ехидно улыбаясь, спросила:

- Господа, что у вас происходит? Есть что-то такое, о чем я не знаю?

- Есть, - смущенно ответил Али Рахмет, - мы с Хюнкяр...

Хюнкяр, перебивая мужа, быстро произнесла:

- Мы с Али Рахметом... мы.. очень много времени провели в больнице. На меня совершили покушение, я практически вернулась с того света.

Али Рахмет не мог понять, почему жена не говорит правды, но решил не вмешиваться.

- Ай, Аллах! Что же это такое? – удивленно пропела Бехидже. – Вы знаете кто с Вами мог такое сделать?

- Нет, дорогая, я, к сожалению, ничего из этого дня не помню. Какая-то частичная потеря памяти.

- Аллах-Аллах! Мне очень жаль! Хорошо, что всевышний сохранил Вас для тех, кого Вы любите.

- А как же те, кто любит ее? – смеясь, добавил Али Рахмет.

Бехидже улыбалась, но ветер, вошедший в нее утром из той приоткрытой двери, разрастался в ураган. Она была рада, что Хюнкяр не помнит ничего, но пока не могла сообразить, что ей делать дальше. Из раздумий ее вывел голос Хюнкяр.

- Али Рахмет, подойди, пожалуйста.

- Что такое, любовь моя? – встревожено произнес мужчина, подходя и наклоняясь к ней.

- Я очень утомилась, милый, - шепча ему на ухо, - можешь проводить меня в нашу комнату, нужно привести себя в порядок. Ааа, еще отцу Кемалю хотела позвонить и сообщить, что все у нас хорошо.

- Конечно, дорогая. Госпожа Бехидже, Вы не против, если мы с Хюнкяр покинем Вас, ей нужно немного отдохнуть.

- Нет конечно, что Вы. Госпожа Яман, Вы решили сегодня остаться у нас?

- Нет, дорогая. – Все также улыбаясь ответила Хюнкяр. – Как же Вам это объяснить в двух словах... Ну, во – первых, госпожа Фекели. А во-вторых, кажется, это Вы у нас остаетесь, - и уже смеясь, добавила, - чему мы с Али Рахметом очень рады.

- А-а! Так вот оно что! Как же вы все это от нас скрыли?! – и уже из последних сил произнесла, - Поздравляю! Наконец-то вы воссоединились.

- Спасибо Вам. Мы, пожалуй, пойдем, но... Али Рахмет, не оставляй нашу гостью одну. Проводишь меня и вернешься за стол. – с неподдельной строгостью заключила Хюнкяр.

- Слушаюсь, моя госпожа! – смеясь ответил Али Рахмет и, выводя за руку свою любимую, покинул террасу.

Проводив Хюнкяр до гостиной и показав как пройти в комнату, Али Рахмет вернулся за завтрак. Хюнкяр подошла к телефону и спешно набрала уже выученный наизусть номер Кемаль бея.

- Доброе утро, отец. Как ты себя чувствуешь?

- О, дочка, я уже и не надеялся получить от тебя этот звонок. Я в порядке, а ты как? Куда вы так спешно вчера убежали? Совсем тебе голову вскружил этот твой чудак?

- Ай, Аллах, ну за что мне ты еще такой любопытный достался! Мы решили провести этот день в местах, которые много для нас значили. Ну, суть не в этом, отец. Я по делу звоню. Мы уже у нас в особняке. Тот человек, о котором я тебе говорила, тоже рядом. Я хочу, чтобы ты передал всем, чтобы через четыре дня все были готовы. Не хочу никаких ошибок и опозданий.

- Ладно, дочка, я понял тебя. Только...

- Что такое?

- Если еще раз скажешь мне, что звонишь только по делу, я поселюсь у вас в гостиной и буду днями и ночами надоедать тебе.

- Оф, что ты такое говоришь! Разве могла я кого-то назвать отцом просто так? Разве можно так? Приезжай, когда тебе вздумается и сиди хоть на тумбе моей прикроватной. Хотя... я даже не знаю, есть ли у меня тумба, еще не видела своей комнаты. Я обязана тебе всем, что сейчас имею. Не смей даже думать, что это не так.

- Ну, все, дочка. Зря ты мне это сказала. Готовь свою тумбу! – смеясь, выпалил старик. – Ладно, иди хоть на комнату посмотри. До встречи, непокорное мое дитя.

- До встречи, надоедливый мой отец. – счастливо улыбаясь произнесла Хюнкяр.

Комната Али Рахмета, на удивление, очень понравилась Хюнкяр. Ей всегда казалось, что по вкусам они могут не сойтись, так как Али Рахмет любил подчеркивать свою любовь к красоте и хорошим вещам. Он умел наслаждаться жизнью и это, в том числе, проявлялось и в манере одеваться, вести себя и т.д. Хюнкяр же была верна классике, проявляя свою женственную игривую сторону характера лишь в маленьких деталях. Сейчас, оглядываясь вокруг, ей все казалось красивым.

- Либо я уже ничего не соображаю от радости, либо это, действительно, очень неплохо выглядит. Такие сдержанные пастельные тона, соседствующие с предметами мебели из ценных древесных пород, шелковые ткани, струящиеся шторы и запах... Запах белого жасмина...

Она так часто улавливала его нотки, настойчиво пытающиеся перебить яркий парфюм мужа, а теперь, наконец, нашла его источник. Блаженно улыбаясь, Хюнкяр подошла к шкафу, взяла с полки шелковый халат из заранее привезенной мужем части ее гардероба, и направилась в ванную комнату. Освежившись, подошла к зеркалу и, увидев в себе что-то незнакомое – замерла.

- Что с тобой, Хюнкяр? – проносилось в ее мыслях. – Когда ты успела стереть кубометры боли, накапливавшиеся в твоих глазах годами? Что с тобой сделал этот человек? Не прошло и месяца, как ты дышишь с ним рядом, почему же тебе кажется, что до этих дней ты не дышала вовсе? Как ему удалось вытащить тебя, нежное создание, из той забронзовевшей госпожи Чукурова?

Хюнкяр не могла остановить свои мысли. Внезапно вспомнив о шрамах на теле, оставленных Аднаном, она вздрогнула. Боясь опять вернуться в свое безнадежно неизменное прошлое и спугнуть это свое хрупкое счастье, она дернулась в сторону от зеркала но, уже подходя к выходу, остановилась. Даже в самом своем нежном возрасте она бесстрашно смотрела любой опасности в лицо. Решив навсегда с этим покончить и попрощаться, Хюнкяр вернулась к зеркалу, осторожно раскрыла плечи, от чего почти невесомый халат скатился по телу на пол. Приподнимая правую грудь, под которой было оставлено воспоминание о разъевшем ее сердце прошлом, она на секунду закрыла глаза, собралась и, медленно убирая руку, посмотрело в зеркало. Четкие белые рубцы на гладкой загорелой коже приобрели какое-то странное обрамление. Хюнкяр прищурилась, приблизилась к зеркалу и слезы, появляющиеся теперь только от радости, хлынули неудержимым потоком через уже улыбающийся прищур. Каждый миллиметр этих рубцов был покрыт следами от нежных поцелуев этого ее безумного, но такого бесконечно любящего и желанного Али Рахмета...

- Именно поэтому... именно... поэтому...

P.s. Доброй ночи, мои любимые читатели!

Автор уже успел по вам всем соскучиться. По каждому. По тем, кто говорит и тем, кто посылает мысли!

Делюсь с вами очередными фантазиями! Они сегодня немного суеэтные, семейные что ли.

Буду счастлива, если что-то вы в них для себя найдете.

Каждого обнимаю и всегда с огромным нетерпением жду!!!!!!