Нетронутая
Свежий обнимающий ветерок... Многоцветные болтливые листья, обсуждающие каждого, кто попал под их тень... Ленивые откормленные птицы, сросшиеся с насиженными местами... Свежескошенная трава, расстроенная своей новой стрижкой... И человек... Осторожно присевший, боящийся нарушить этот гармоничный послеобеденный отдых больничного сада, человек...
Он оглядывается вокруг, втягивает приветственную порцию ласкающего ветра и, словно получив молчаливое согласие, облокачивается на многолетний ствол, с жадностью набрасываясь на воспоминания о прошедшей ночи.
- Чтооооо это с ним?.. – с каким-то холодным презрением прощебетала одна из птиц. – Потерял что ли кого-то?
- Да что тебе все не сидится спокойно?! – с неохотой и легким возмущением ответила вторая. – Может, наоборот, нашел?.. Нам какое дело?
Вторая птица была права. Нашел... Человек нашел свое будущее, обронённое сорок лет назад трясущимися от страха руками. Будущее, которое казалось ему навеки утерянным, отобранным, украденным. Оно встало перед ним вчерашним вечером. Вышло вдруг из уст женщины, в которую он теперь уже на автоматическом режиме не останавливаясь влюбляется. Он потерял свое сердце в ее пятнадцатилетних танцующих локонах. Она казалась ему тоньше невесомой шелковой ткани. Такой и была. Боясь навредить ей, он выпустил ее из рук. Думал, что больше никогда не сможет прикоснутся к такой нежности. Так и было. Много лет спустя он встретился с ее испепеляющим взглядом. Озорные локоны тонко натянутыми медными струнами заплелись в строгий пучок. Нежность ладоней стерта крепкими мужскими рукопожатиями. Ее ли он любил все эти годы? Её... Её... Дотронувшись до этих уже таких чужих рук, он потерял свое сердце снова. Он глубоко любил ее повзрослевшую, не смея мечтать, что она сохранила для него хоть каплю той нетронутой пятнадцатилетней нежности. Так оно и казалось. Но вчера... Вдруг освободившаяся, очнувшаяся, выпущенная после сорокалетнего плена, невесомая, тревожная, смеющаяся нежность упала в его оцепеневшие от неожиданности объятья. Она сохранила себя нетронутой... Сохранила право этой первой любви на попытку стать единственной... Сохранила себя юной для того, кто так к этой юности и не смог приблизиться. А вчера... Вчера вечером все прожитое бремя испарилось в непрекращающихся поцелуях.
- Али Рахмет! Ауууу! – вдруг прозвенело у него в ушах. – Ты спишь что ли?
Али Рахмет испуганно оглянулся и, увидев рядом господина Кемаля, облегченно вздохнул:
- Фуууух... Простите, Кемаль бей, я немного задумался и не заметил Вас. Как Вы себя чувствуете? – вставая и слегка приобнимая старика спросил Али Рахмет.
- Я в порядке. Беспокоился за Хюнкяр, решил убедиться, что все нормально.
- Все хорошо, Кемаль бей. Спасибо Вам. Я правда никогда с Вами не смогу расплатиться.
- С судьбой ты не сможешь расплатиться, - расхохотавшись ответил старик и добавил, - Знал бы ты как все сгорали, когда юная Хюнкяр проносилась по полям на своей красавице-лошади.
- Эх, Кемаль бей, сколько раз я сам горел в этих огнях. Да, что там, до сих пор горю. – ухмыльнувшись ответил Али Рахмет.
- Ладно, я схожу посмотреть, как там дочка, ты со мной?
- Нет, побудьте наедине. Я сейчас съезжу по небольшим делам в город и вернусь к вам.
- Ладно, до встречи, Али Рахмет. – направляясь ко входу в приемное отделение вымолвил старик.
В это время Хюнкяр, закончившая все дневные медицинские процедуры, сидела на кровати, напевая легкую мелодичную песенку.
- Слава Аллаху, дочка, ты уже поешь! – проходя и присаживаясь на стул произнес явно повеселевший старик.
- А-а! Кемаль Бей! Рада Вас видеть! Зачем утруждали себя?! Я ведь в полном порядке! – произнесла Хюнкяр и широко улыбнувшись добавила. – Даже запела! И все это благодаря Вам.
- Перестань, Хюнкяр! Все в руках Всевышнего. Тебе суждено было вернуться с того света, чтобы вновь запеть! Все в порядке, дочка? Я могу что-то для тебя сделать?..
- Все правда в порядке... вот только... А, впрочем, ничего, забудьте.
- Нет уж, говори, раз начала. Что тебя беспокоит? Те люди, которые с тобой это сделали? Ты вчера первые свои фразы в нашем диалоге посвятила врагам. Я поэтому и здесь. Ты ведь знаешь, кто за этим стоит?
- Эх, Кемаль бей, не только знаю... Раз Вы назвали меня своей дочерью, то позволю попросить у Вас слова, что все это останется между нами. Ни при каких обстоятельствах эта информация не должна дойти до моих близких. Они, поглощенные гневом, навредят, в первую очередь, себе.
- Хюнкяр, ты, очевидно, не знаешь меня. Я всегда жил по законам чести. Отдаю тебе свое слово, можешь сложить его в самый дальний угол.
-Спасибо, отец Кемаль.. Офф... как же объяснить... Ничего, на первый взгляд, неразрешимого в этой ситуации нет. Вы все кажется сразу задумались о каких-то опасных группировках, врагах моего покойного мужа, а за всем этим стоит женщина... Лживая, никчемная, лишенная ума и здравого рассудка женщина. Самое страшное, что она живет под одной крышей с Али Рахметом и он, простодушный, не имеет ни малейшего представления о том, кем это «Божье Проклятье» на самом деле является.
- Так, стой, Хюнкяр, - прокашлявшись от удивления прервал старик и, немного собравшись, спросил, - а что она делает в доме у твоего этого чудака-избранника? И где она сейчас? Что ты запланировала?
-Ммм... зовут ее Бехидже Хекимоглу... Она приходится тетей невестке Али Рахмета. У девочки никого ближе этой тети нет, поэтому госпожа Бехидже благополучно пользуется и своей племянницей и всем, что ей принадлежит. Я долго наблюдала за ней. Меня всегда преследовало чувство опасности, когда она внезапно появлялась рядом. Не так давно я попросила одного из своих верных людей найти о ней все, что может опровергнуть или подтвердить мои опасения. Что сказать? Подтвердились. Все мои самые страшные предположения – подтвердились. У меня в руках было полное досье на совершенные ею преступления и убийства. А потом... а потом развалины и черная полоса в глазах, занавешивающая меня от живого мира. Слава Богу, лишь на какое-то время. Ладно, не буду втягивать Вас в подробности, а только попрошу... Я дам Вам адрес того человека. Пусть найдет всех свидетелей: врачи, родственники, близкие друзья погибших. Мне нужно обеспечить ее самым строгим приговором. Я войду в дом Али Рахмета госпожой Фекели, а она будет свидетелем всех своих не реализовавшихся планов, только теперь уже в моем исполнении. Пусть поживет рядом, пока я готовлю ей заслуженную дорогу ко встрече с Всевышним.
- Ох, Хюнкяр, это очень опасно. Но спорить с тобой я не буду. Обещаю, что сделаю все так, как ты просишь.
Хюнкяр записала необходимую информацию на листочке и вложила в ладонь старика, нежно прикасаясь к ней своим лбом.
- Спасибо, отец. Будь осторожен, это не самый спокойный район.
На этой фразе в палату внезапно влетел Али Рахмет и, в привычной ему суетливой манере, начал судорожно искать подходящее место для тихо шуршащих и стесняющихся своего потрепанного вида пакетов.
- Ай, Аллах, за что же мне это, - держась за голову выпалила Хюнкяр. – Фекели, ты решил из моей палаты сделать камеру хранения? Что это за баулы такие?
- Ох, Хюнкяр, ты хоть какое-то действие принимаешь сразу, не ворча и не возмущаясь? – смеясь ответил Али Рахмет. – Назире с самого утра собирала для меня все необходимое и, возможно, немного переусердствовала.
Хюнкяр и Кемаль посмотрели друг на друга и, еле сдерживая смех, быстро отвернулись в разные стороны.
- И как далеко ты собираешься с этим внушительным багажом уехать, а самое главное надолго ли? – искусственно нахмурившись продолжила Хюнкяр. – Конечно, Господин Фекели, Вы же такой деловой человек, можете даже не отвечать. Да и приходить попрощаться тоже не стоило. Я все понимаю.
- Оооххх-ох! К тебе я собираюсь, к тебе! Бессрочно! С баулами буду ходить за тобой всюду, пока ты не захочешь где-то остановиться!
- Мои искренние соболезнования, дочка! – улыбаясь произнес старик и осторожно вставая добавил. – Тебе от него больше не отвертеться, а вот я пошел от греха подальше, пока есть возможность.
- Иди, отец, иди! Буду страдать за нас обоих! – помахивая рукой и тепло улыбаясь ответила Хюнкяр.
Старик вышел из палаты, а Али Рахмет аккуратно разложил все «движимое» имущество, достал из самого объемного пакета букет сказочных радужных гипсофил и, широко улыбаясь, театрализовано присел на одно колено:
- Моей вновь смеющейся, вновь ласкающей, так неподдельно удивляющейся, никому, кроме меня, не известной, так неожиданно вернувшейся ко мне... изнеженной моей любимой - этот самый радостный букет.
- Али Рахмееет, - обнимая букет, - какие красивые цветы! Спасибо тебе! – и, сделав небольшую паузу, продолжила. – За все... За все, что сделал и не смог сделать для меня. За все, чего боялся и все, что смог для меня отвоевать. За то, что не забрал меня раньше, чем это было предначертано. За то, что прошел через все страдания сгорая, пронося в своих голых обожженных руках мое нетронутое сердце. За то, что пришел... За то, что испарившаяся в твоих объятиях, я смогла, наконец, зайти в глубь себя и найти ту, что так долго тебя ждала. И... самое главное... Спасибо за право... За мое право быть счастливой, которое ты унес с собой сорок лет назад.
Али Рахмет приподнялся, отложил букет на прикроватную тумбу и, бережно подбивая подушку, опустил на нее голову своей любимой, а затем, немного замявшись, прилег с ней рядом. Они смотрели друг на друга. Знакомились друг с другом заново. Тому чувству, что теплым масляным потоком разливалось в них, вдруг стало тесно. Им нужно было поделиться... И они - делились... Медленно... Глазами... Губами... Прикосновениями...
Спустя некоторое время, уже практически субтильная, испитая, бездыханная Хюнкяр тихо прошептала:
- Али Рахмет... Разве можно так устать... целуясь?..
Али Рахмет, жадно вдыхая последние остатки аромата с золотистых прядок, разлегшихся на его лице, нежно прошептал в ответ:
- Разве... можно... тобой... насытиться... Хюнкяр?..
p.s. После обрушившейся на него любви автор почти не спит :)
Автор лишь все также благодарит! Бесконечно благодарит... За каждое слово, действие и уделенное внимание.
Глава - переходная. Для передышки и наслаждения...:) Надеюсь, что принесет вам с собой какое-нибудь недостающее чувство...