Я только сейчас... Заново... Родилась...
В этот момент дверь палаты внезапно открылась и в нее буквально влетел растерянный, взъерошенный Али Рахмет. Удивившись увиденной картине, он замер на месте и произнес:
- Хюнкяр?! Хюн - кяр?... Что здесь происходит?..
Госпожа Яман, погруженная в свои переживания, не расслышала голос, давно уже ставший ее вторым голосом. Сорок лет этот бархатный мужской баритон комментирует ее поступки, смеется над маленькими слабостями, отчитывает за проявленное малодушие, останавливает, когда грань «между» становится непозволительно тонкой и, наконец, обволакивает целительной, эфирной нежностью каждый пораженный микроучасток ее израненного сердца. Вот и сейчас, когда непродолжительный ветряной поток в районе солнечного сплетения разворошил все спящие воспоминания, Хюнкяр подумала, что голос, так встревоженно обращающийся к ней, всего лишь плод фантазии, превращенной в параллельную реальность.
- Хюнкяр... дорогая, - медленно подаваясь вперед, - почему ты не смотришь на меня?!
Словно перенесенная на режиме ускоренной перемотки в конец личного архива памяти, Хюнкяр мгновенно открыла глаза и, едва не задохнувшись от внезапного потока радости, прокричала:
- Али Рахмет, дорогой! Боже, я снова тебя вижу!
Практически оглушенный этим протяжным криком Кемаль бей осторожно отодвинулся от женщины и устремил свой удивленный взгляд на Али Рахмета. Он не мог понять, чем могла быть вызвана такая живая реакция и почему искры, казавшиеся ему навечно потухшими, градом посыпались из заплаканных глаз госпожи Яман.
- Али Рахмет, - теперь уже спокойней промолвила Хюнкяр, - проходи пожалуйста. Только успокойся немного, мне нужно тебе объяснить все, что, очевидно, истерзало тебя за прошедшие сутки.
- Хюнкяр, ты меня когда-нибудь доведешь до смирительных рубашек, - нервно произнес Али Рахмет и присел на диванчик, расположенный по другую сторону кровати.
Он больше ничего не понимал. Страхи, выстроившие самые разрушительные сценарии исчезновения любимой женщины, не позволяли ему так быстро выйти из этого иллюзорного пространства и принять обнадеживающую действительность, даже из таких излюбленных уст.
- Али Рахмет, все плохое позади, соберись! – масленым голосом произнесла Хюнкяр, зная эксцентричную натуру своего избранника. – Для начала, позволь представить тебе господина Кемаля. Я обязана ему жизнью. Даже не знаю... - сделав небольшую паузу, - не знаю с чего начать и чем закончить. Вчера, ближе к вечеру, Кемаль бей обнаружил меня в развалинах без сознания. Очевидно, кто-то покушался на мою жизнь, я потеряла много крови и, судя по напуганным глазам всех входящих в эту палату людей, была очень близка к путешествию в мир вечный. Я, правда, ничего не помню и не хочу об этом думать. Просто прошу тебя не терзать меня расспросами, я пока не смогу на них найти сил, даже если вопросы адресованы тобой.
Али Рахмет, ошарашенный услышанной информацией, поднялся с дивана, подошел к растерянному старику и, поцеловав его руку, промолвил:
- Господин Кемаль, мы обязаны Вам не одной, а двумя жизнями. Если существует какая-то плата за то, что Вы вернули мне единственную причину, по которой я каждое утро открываю глаза, то я готов заплатить любую цену. Можете забрать все, что есть у меня, было и будет. Вы вчера спасли единственное, от чего я никогда не смогу отказаться.
- Хюнкяр, дочка, кто этот щедрый мужчина? – засмеявшись выпалил старик, пытаясь разрядить излишне эмоциональную сцену. – Почему я раньше не был знаком с ним? Мне нужно было еще во времена твоей юности похитить тебя и запросить все несметное богатство Али Рахмета. Эх, не на тех путях искал я лучшей жизни.
- Ах, господин Кемаль... Как вовремя Вы назвали меня дочерью. Буду считать свое возвращение благословением отца. И, кстати, - игриво улыбнувшись продолжила Хюнкяр, - Али Рахмет – Ваш потенциальный зять. Ну... то есть... самый главный, вот уже сорок лет, претендент на мое сердце. Руку я, как всем известно, была вынуждена отдать другому. Ай! Али Рахмет! – встревоженно закричав. – Рука... то есть кольцо... Кольцо потерялось. Прости меня, пожалуйста.
- Оф, Хюнкяр, ооофф! - схватившись за голову прошептал измученный жених. – Да я готов звезды все вырвать из плена ночи и посадить на твои пальцы, лишь бы хоть раз еще прикоснуться к твоей исцеляющей ладони.
Изрядно смущенный этим бесконечным огненным обстрелом старик потихоньку поднялся со стула, подошёл к кровати Хюнкяр и положил свою руку на ее голову.
- Благословляю тебя, дочка, на неиссякаемое счастье с этим странным человеком. Пусть никогда больше чувство, стертое из твоих глаз насильно, не поддается забвению. Каждый раз, сомневаясь в чем-то или погрязнув в бытовых неурядицах, вспоминай этого своего неказистого Али Рахмета и то, как, необъяснимым для простых смертных образом, он превращался в привлекательного и отважного рыцаря в твоих любящих глазах. – убирая мелкие слезинки с щек растроганной женщины. – Полно, хватит, теперь нет повода для этих слез. Оставляю вас наедине, я итак изрядно задержался. Буду заходить к тебе, дочка. А ты, Али Рахмет, береги ее. Она – твой самый большой шанс в жизни.
Али Рахмет в ответ лишь крепко обнял старика и проводил до выхода. Он хотел предложить довезти его до дома, но желание, наконец, остаться со своей любовью с глазу на глаз, без свидетелей, не позволило промолвить и слова. Вернувшись в палату он на какое-то время замер, засмотревшись на свою уже «не спящую красавицу».
- Господин Фекели, ты теперь ночи будешь ждать, чтобы наконец к пальцам этим прикоснуться? – громко засмеявшись и протягивая руки сказала Хюнкяр. – Я ведь и без звезд твоих не вынимала никогда своей ладони из твоей.
Али Рахмет, не найдя в себе больше сил терпеть эту пытку, бросился к кровати Хюнкяр, рухнул на колени и с глазами, блестящими от слез, тихо произнес:
- Жизнь моя... моя... жизнь... Я не смогу и вздоха больше сделать если твое теплое дыхание не будет обжигать мою шею по утрам... Отказываюсь... Отказываюсь выпускать твою руку! - нежно сжимая ладонь своей любимой, добавил, - Если опять будешь сопротивляться, я привяжу тебя к себе стальными цепями. Хюнкяр, у меня нет в запасе и сорока секунд, которые я могу посвятить теперь кому-то, кроме тебя. Я знаю, что вчера произошло что-то страшное и тебе все известно, но обещаю не задавать никаких вопросов. Только при одном условии: из этой палаты мы выйдем вдвоем... Вдвоем сядем в мою машину... И крепко держась за руки отправимся в наш дом... Хотя... Мне и ответ твой не нужен, я все равно тебя выкраду и на руках донесу до нашего очага.
- Ах, Али Рахмет, милый мой... Ты не оставляешь мне другого выбора. Смотри в какого чудака тебя превратило мое непродолжительное отсутствие. – нежно поглаживая по голове и впервые за долгое время счастливо улыбаясь прошептала Хюнкяр. – Я... я ведь дала тебе свое неизменное согласие в первый день нашей встречи. Как бы мне ни хотелось этого, я не смогла это согласие оспорить. Не говори больше ничего. Лишнее все... Смотри... Мои глаза, - проводя его ладонью по глазам, - сердце, – опуская к сердцу, - тело свое, к сожалению, пока израненное – отдаю тебе.
- Хюнкяр... если бы тебя не стало, я бы не смог простить себе, что так и не сказал... Не сказал, что я до беспамятства... до никогда не останавливающейся дрожи ... тебя ... люблю...
Хюнкяр, пытавшаяся до этого момента придать легкости этому разговору, безнадежно сдалась и, заключая в объятия своего любимого, почти беззвучно прошептала ему на ушко:
- Ты боялся, что я умру... А я ведь только сейчас... В твоих объятиях... Заново родилась...
P.s. Любимые мои, такой неожиданной радостью обрушившиеся на меня друзья и читатели. Не могла заснуть после такого щедрого подарка судьбы. Вы, совершенно неожиданно, разбудили в моем сердце какие-то неизвестные мне чувства. Искренне благодарю за каждое слово, звездочку и эмоцию. И, надеюсь, что мои маленькие истории принесут вам что-то полезное. Всех крепко обнимаю.