Глава 10. Чужой порядок.
Огоньки, что манили сквозь бушующий ад, не оказались обманчивым миражом. Впереди, словно призрак, сотканный из песчаной круговерти, высилось колоссальное, угрюмое сооружение из изъеденного временем бетона и проржавевшей стали. Гигантский бункер, погребенный под песками забвения и переживший бесчисленные войны. И лишь свет, льющийся из узких, словно глазницы, окон-бойниц, горел упрямо и вызывающе – живой, рукотворный огонь, бросающий вызов бескрайней власти стихии.
Но Элис не было дано ни мгновения на осознание чуда спасения. Мир сузился до одной, отчаянно важной точки – неподвижной фигуры Минхо, распростертой на раскаленном песке. Секунды растянулись в мучительно тягучую вечность, пульсируя в висках глухими, опаздывающими ударами. Яростный вой ветра затих, уступив место оглушительному, звенящему гулу в голове. Она не помнила, как сорвалась с места, как обжигающий песок, словно живой, впивался в ноги, пытаясь удержать, не пустить.
— Минхо! — крик утонул в ярости ветра, но она уже была рядом, рухнув на колени рядом с ним.
Её руки, привыкшие к безукоризненной точности движений в стерильных стенах лабораторий ПОРОКа, предательски дрожали. Она осторожно перевернула его на спину. Лицо – мертвенно-бледное, с землистым оттенком, проступающим сквозь толстый слой пыли и песка. Глаза закрыты. Ни малейшего признака жизни.
— Нет, нет, нет... — не голос, а хриплый, раздавленный стон, вырвавшийся из самой глубины отчаяния.
Мысль пронзила, обжигая своей кристальной чистотой, лишенной привычной, холодной аналитики. Это был не расчет вероятностей, не оценка состояния. Первобытный страх – животный ужас перед неминуемой потерей. И в этом ужасе, с пугающей ясностью, она осознала простую, обезоруживающую правду: она не могла его потерять. Не его. Его упрямство, его нерушимую верность, его молчаливую силу, ставшую для неё единственной опорой в этом безумном хаосе. Впервые за долгие годы кто-то стал... не просто союзником, не просто частью группы выживания. Он стал... необходимым.
В тот самый миг, стремительные шаги за спиной возвестили их прибытие. Томас и Ньют, словно вихрь, нависли над Элис и Минхо. Подхватив безвольное тело товарища, они поспешили укрыть его в стенах здания, к которому они так долго пробивались. Элис, словно привязанная невидимой нитью, следовала за ними, бросая на Минхо торопливые, полные смятения взгляды, говорящие о чувствах, которые она предпочла бы скрыть. Ее тело, словно налитое свинцом, едва повиновалось, но она упорно двигалась вперед, стараясь не упускать из виду его лицо. Так, единой группой, они ворвались в здание, бережно опустив бесчувственное тело на холодный пол. Фрайпан и Арис, словно тени, тут же возникли рядом, и в их глазах отразилось и удивление, и тревога при виде Минхо.
Сознание возвращалось к Минхо мучительно медленно, накатывая волнами свинцовой тяжести и отступая пульсирующей болью в висках. Он не видел, а скорее ощущал реальность: холодная шершавость бетона давила на спину, приглушенные голоса, словно доносящиеся издалека, пробивались сквозь вату в ушах, и одно-единственное, яркое чувство — обжигающее тепло прикосновения к его шее. Этот спасительный якорь удерживал его от скольжения обратно в небытие.
С трудом, издав стон, он попытался разлепить веки. Тусклый, расплывчатый свет полоснул по глазам, словно ударом хлыста.
— Жив, — прозвучал голос, и Минхо с удивлением узнал в нем Элис. Но в нем не было привычной ровности и аналитической отстраненности. В каждом слове звучало хриплое, сорвавшееся облегчение, балансирующее на грани истерики. — Пульс есть. Слабый, но стабильный.
Поле зрения медленно приходило в фокус. Над ним нависли три силуэта. Томас, с лицом, белым как полотно, на котором быстро сменялись тени ужаса, надежды и непоколебимой решимости. Ньют, скрестивший руки на груди, его обычно спокойные глаза неестественно расширены. И Элис. Ее пальцы все еще покоились на его сонной артерии, и в этот момент Минхо впервые увидел в ее взгляде не холодную отстраненность ученого, а настоящий, неприкрытый человеческий страх. Не за безымянного пациента.
За него. За Минхо.
— Что... — прохрипел он, пытаясь приподняться, но мир сорвался с петель, закружился в бешеной карусели и снова обрушил его на ледяной пол. — Что произошло?
— Молния, — отрывисто бросил Томас, бережно приподнимая его голову. — Врезала в пару метров от тебя. Контузия, скорее всего. Ударная волна отшвырнула.
Элис уже отстранилась, возводя непроницаемую стену профессионализма, скрывающую мимолетный проблеск уязвимости. Но Минхо успел его увидеть. И этот миг, этот отблеск чего-то сокровенного в её глазах, отозвался в его груди странным, теплым толчком. Он слабо кивнул, показывая, что понял, и осторожно, опираясь спиной о стену, сел.
Ее взгляд лишь сейчас скользнул по помещению. Они внутри. В логове, к манящим огням которого они так отчаянно стремились. Обширный, заброшенный холл с высоченным потолком, заваленный обломками и густо опутанный паутиной. Воздух здесь был затхлый и неподвижный. Но безопасный. На жалкие, драгоценные минуты – в безопасности.
В этой хрупкой тишине, словно перед бурей, Тереза, стоявшая в тени и молча оглядывавшаяся, вдруг замерла, как охотничья собака, почуявшая добычу. Ноздри ее нервно затрепетали.
— Чувствуете? — прошептала она, и ее голос, обычно такой уверенный и твердый, предательски дрогнул.
Все повернулись к ней. Томас нахмурил брови.
— Что?
— Запах, — она медленно провела рукой в воздухе, словно пытаясь уловить незримые нити, связывающие их с чем-то ужасным. — Тления. Гнили. Свежей гнили.
Тишина в холле сгустилась, стала осязаемой, звенящей. Задержав дыхание, они прислушались, и вот оно – сначала едва различимый, приторно-сладкий, тошнотворный запах разложения, пробивающийся сквозь плотную завесу пыли. А затем – шуршание. Сухое, шелестящее, доносящееся из темной пасти проема слева, который, казалось, звал вглубь здания, в самое сердце тьмы.
Из мрака на них вперилась пара глаз, тусклых, словно затянутые пеплом, иссиня-черных колодцев, в глубине которых не отражалось ни искры разума. Лицо зараженного – маска из вздувшихся черных жил, пульсирующих под истонченной кожей, а рот – зияющая пасть, распахнутая в безмолвном зверином рыке. Он метнулся вперед, всем своим перекошенным телом извиваясь в неестественном порыве.
Лязг разорвал тишину, и рывок зараженного оборвала невидимая преграда. Толстая, проржавевшая цепь, прикованная к его лодыжке, натянулась, как струна арбалета, удерживая тварь в нескольких метрах от них.
— Святые небеса... — прошептал Фрайпан, пятясь.
Зараженный бился на цепи, выплевывая хриплый, утробный вой, его скрюченные пальцы с когтями-занозами яростно скребли воздух в сантиметрах от их лиц. Он был на привязи. Сторожевой пес. Живая приманка.
— Ни шагу! — резко скомандовал Томас, хотя необходимость в этом отпала – все стояли, словно парализованные, вперившись в этот кошмар.
Шаги. Твердые, размеренные шаги эхом разнеслись из глубины коридора, откуда вырвался зараженный. Из тени вышла девушка. Миниатюрная, с волевым подбородком, обрамленным короткой темной стрижкой. В руках она непринужденно держала увесистую монтировку, словно та была продолжением ее руки. Холодным оценивающим взглядом она обвела их, задержавшись на лице Томаса.
— Гости, новички, — констатировала она, и в ее голосе не было ни тени страха, ни удивления. Лишь ледяная запись факта. — Шумные какие. Целый оркестр.
— Кто ты? — Томас сделал шаг вперед, напрягая мышцы, готовый к схватке.
Девушка усмехнулась, коротко и беззвучно, как тень улыбки.
— Меня зовут Бренда. А это, — она бросила небрежный кивок в сторону бьющегося в агонии зараженного, ближайшего к ним. — наши сторожевые псы. Работают безотказно. Хорхе будет рад вас видеть. Он обожает... гостей.
Она повернулась и, не оборачиваясь, махнула им рукой, призывая следовать за ней.
— Идемте. Пока другие песики не проснулись. Здесь не самое подходящее место для отдыха.
Они обменялись нервными взглядами, полными сомнений. Довериться? После всего, что произошло? Альтернативы не было: сзади ревела разъяренная буря, а впереди – лишь эта отчаянная девушка с монтировкой и ее загадочный Хорхе.
Минхо, опираясь на Томаса и Ньюта, словно старый, сломанный механизм, с трудом выпрямился. Его взгляд на секунду встретился с глазами Элис. Она, без единого слова, подошла и встала с другой стороны, принимая на себя часть его веса. Ее плечо, такое нужное сейчас, казалось монолитным. В этом молчаливом жесте, продиктованном жестокой практичностью, для Минхо крылась глубина, которую он не мог постичь.
За Брендой, словно тени, они двинулись вглубь лабиринта истерзанных коридоров, где ноги вязли в толстом слое пыли и предательских осколках стекла. Воздух становился все более удушливым, пропитанный тошнотворным запахом гниения и едким ароматом озонированного металла. На стенах, словно знаки безумия, мелькали странные символы – зловещие отголоски лабиринта, похороненного в памяти.
Бренда двигалась бесшумно, словно хищница, скользящая в ночи, периодически бросая взгляды назад, удостоверяясь, что они не отстают. Наконец, она остановилась перед колоссальной металлической дверью, покрытой сетью ржавчины и глубоких царапин, словно от когтей неведомого зверя. Она негромко постучала по ней костяшками пальцев, выбивая сложный ритм. С тяжелым скрежетом, дверь подалась, открывая проем, из которого выплескивался тусклый электрический свет и волнами накатывал пьянящий запах машинного масла, жженого металла и... еды. Настоящей, горячей еды.
У двери возвышалась фигура массивного мужчины лет тридцати, словно каменный страж этого места. Здесь, в убежище, отделенном от пугающего, пропитанного пылью мира, было непривычно светло и тепло, а количество людей поражало воображение. Элис, все еще поддерживая Минхо, шла, не отрывая взгляда от происходящего. Она жадно впитывала каждую деталь, каждое движение, словно стремясь запечатлеть все в своей памяти. Ей не нравилось здесь. Слишком все... подозрительно.
— Мне кажется, им нельзя доверять, — прошептала Элис, не поворачиваясь к Минхо, зная, что он поймет. За время, проведенное в бегах от ПОРОКа, между ними возникла невидимая нить понимания, настолько сильная и сюрреалистичная, что иногда Элис сомневалась в реальности происходящего.
— Нужно держаться вместе и не выдавать себя, — ответил Минхо, осторожно сканируя толпу. Его взгляд блуждал по лицам мужчин, встречающих их группу из семи человек странной смесью любопытства и... чего-то еще. Чего-то, что он не мог распознать.
Вскоре Бренда ввела ребят в комнату, отдаленно напоминавшую кабинет. Обстановка эта, конечно, зияла пропастью между привычным пониманием слов «комната» и «кабинет», но все же была на порядок лучше тех руин, что Элис видела возле лаборатории ПОРОКа в день их побега. Волна воспоминаний нахлынула на нее, и в памяти всплыл блокнот, все еще лежавший в кармане. Она невольно коснулась кончиком пальца ткани куртки, но тут же одернула руку, бросив взгляд вперед. Там, спиной к ним, стоял мужчина в возрасте, с поседевшими висками, и крутил что-то, напоминавшее старый радиоприемник, из которого доносились лишь шипящие помехи.
— Я привела гостей. Встречай, — разрезала тишину Бренда, опускаясь на один из диванчиков. Она бросила взгляд на группу, задержав его чуть дольше положенного на Элис, которая тут же метнула на нее ответный, полный подозрения взгляд. Ей по-прежнему не нравилась эта обстановка.
— У меня есть три вопроса: откуда вы; куда направляетесь; и какая мне от вас будет польза? — выпалил мужчина, как предположила Элис, Хорхе. Он обернулся, пронзая взглядом каждого в ожидании ответа.
— Зачем вам эта информация? — непонимающе спросил Томас, слегка нахмурившись и сжимая руки в кулаки. Элис видела, как он напряжен, и знала, что не она одна это заметила. Он смотрел прямо на Хорхе, лишь изредка бросая взгляд по сторонам, где стояло еще несколько человек.
— Что ж, раз вы не хотите говорить по-хорошему... — Хорхе слабо кивнул, пожав плечами.
В мгновение ока Элис почувствовала, как ее руки грубо заломили назад, сгибая пополам. Острая, обжигающая боль пронзила все тело, заставляя ее болезненно сморщиться и сжать губы в тонкую линию. Воздух с силой вырвался из легких, и на секунду мир сузился до пляшущих белых точек перед глазами и жгучего давления в плечевых суставах. Из горла вырвался сдавленный стон, который она тут же подавила, впиваясь взглядом в пыльный пол.
Резкие движения рядом, приглушенные ругательства Томаса и низкий, утробный рык Ньюта — их тоже схватили. Адреналин, до этого лишь танцевавший на периферии сознания, обрушился на виски набатом отрезвления. Глупая, глупая! — молотом било в голову. Позволила себе секунду слабости, купилась на фальшивый уют этих стен, и вот расплата. Это не стерильный ужас ПОРОКа, с его выверенным насилием, но дикость здесь была осязаема, примитивна и оттого не менее смертоносна.
— Не сопротивляйтесь, — ровный, словно выдохнутый, голос Хорхе прозвучал неожиданно близко. — Пока не сделали хуже.
Элис заставила себя поднять голову, ломая боль. Хорхе стоял перед ними, в его лице не читалось ни злобы, ни триумфа. Лишь усталая констатация факта. Работа. Рутина выживания в их новом мире, где одни рыскали в руинах, а другие хватали бегущих. Она поймала взгляд Томаса. В его глазах плескалась чистая, обжигающая ярость, но он был зафиксирован мертвой хваткой двух амбалов, так же, как и она. Скрученный Ньют пытался вырваться, его лицо исказила гримаса отчаяния и звериной ярости. Приглушенный ропот Минхо тонул в оглушающем гуле крови в ушах Элис.
И тут ее взгляд зацепился за Бренду. Та по-прежнему небрежно сидела на диване, закинув ногу на ногу, но эта расслабленность была напускной. Элис, отточившая навык чтения микровыражений в Лабиринте и научившись угадывать намерения врагов ПОРОКа, безошибочно уловила мгновенный, но отчетливый спазм в пальцах, впившихся в колено. Ее взгляд был отстранен, будто она старалась не видеть сцену, которую сама же и срежиссировала. В нем не было ни грамма злорадства. Лишь что-то неуловимое. Тяжесть? Сожаление? Или тщательно разыгранное притворство? Элис не могла понять, и эта неопределенность жгла хуже пощечины.
— Теперь давайте попробуем еще раз, — Хорхе медленно прошелся перед пленниками, словно инспектируя новобранцев. — Откуда вы?
Молчание обрушилось в ответ, тяжелое, как набат колокола. Элис чувствовала, как немеет спина от неестественной позы, но стиснула зубы. Они прошли Лабиринт. Выжили в Пустоши. Отразили атаки зараженных. Не сломались под пытками ПОРОКа. Неужели они сломаются здесь, в этом затхлом убежище, перед бандой мародеров?
— Ладно, — Хорхе вздохнул с деланным утомлением, словно от капризов избалованных детей. Остановился напротив Томаса. — Начнем с тебя, лидер. Ты откуда, парень? Из Жаровни вылез? Или с небес свалился?
Томас лишь упрямо стиснул челюсти, вперив в Хорхе взгляд, полный немого, ледяного вызова.
Удар был молниеносным и точным. Кулак одного из охранников обрушился Томасу в солнечное сплетение. Томас издал хриплый, судорожный выдох, его тело согнулось пополам, но руки, заломленные за спиной, не дали ему рухнуть на пол. Элис вздрогнула, словно удар пришелся по ней. В груди вспыхнула острая, невыносимая боль.
— Перестаньте! — вырвалось у нее, голос прозвучал неожиданно резко и громко.
Хорхе медленно повернулся к ней. Во взгляде – давящая тяжесть, нескрываемое любопытство палача, изучающего жертву. "Вот и все, – с горьким торжеством отметила Элис. – Я пробилась сквозь броню безразличия".
— А у птички, оказывается, есть голос, – процедил он, растягивая слова. – Разговорчивая какая... Решила заменить своего друга?
Элис нырнула в черную бездну его глаз и не увидела там ни ярости, ни ненависти – лишь холодный, бездушный расчет. Ничего общего с одержимостью фанатиков из ПОРОКа, готовых на все ради своей гнусной миссии. Только циничная бухгалтерия: еда, вода, безопасность, информация – все взвешено, оценено, принесено на алтарь выгоды.
И Элис вдруг поняла: вот язык, на котором он говорит. Нужно торговаться.
— Вы спрашиваете, что мы можем предложить? – выдохнула она, стараясь придать голосу ровность, заглушить боль и страх. – А что предлагаете вы? Начинать с угроз – не самая удачная сделка.
Хорхе на мгновение замер, словно пораженный дерзостью. В глубине его глаз вспыхнул слабый, едва уловимый огонек – робкое пламя уважения или минутного интереса.
— У нас есть крыша над головой, – произнес он, обводя руками грязное помещение. – Еда. Вода. Защита от песчаных бурь и прочих... нежелательных гостей. А что есть у вас? Только грязь под ногтями да изможденные лица. Вы – ходячая головная боль. Я просто пытаюсь понять, стоит ли лечить такую мигрень.
— У нас есть информация, – отрезала Элис, чувствуя, как напрягся Томас, но пути назад уже не было. Прямой разговор не помог. Сила – не на их стороне. Осталась только игра на чужом поле. – Информация о том, что творится за стенами этого убежища. О ПОРОКе. О Правой руке.
Слова "Правая рука" повисли в воздухе, как зловещее предзнаменование. В комнате пронесся шепот, несколько человек невольно переглянулись. Даже на лице Бренды промелькнула тень испуга. Только Хорхе остался невозмутим, хотя Элис заметила, как резко сузились его зрачки. Он знает. Он знает, что это такое.
— Вы гоняетесь за призраками, ребятки, – с деланной насмешкой бросил он, скользнув взглядом по одному из громил. Тот едва заметно кивнул. Элис похолодела, понимая, к чему приведет этот знак.