Running from W.C.K.D.

Утро обрушилось на выживших раскаленным солнцем и хлестким порывом ветра, который швырял в лицо колючий песок и нес с собой тошнотворный запах тлена, исходящий от груды искореженных бетонных плит, служивших им ненадежным укрытием. Еще не оправившиеся от ночного кошмара, свинцовые от недосыпа, они медленно, словно тени, поднимались с пыльной земли, провожая взглядом багровый горизонт.

‎‎Вокруг, словно безмолвные исполины, возвышались изуродованные остовы небоскребов, когда-то горделиво пронзавшие небо. Под ногами хрустел ковер из обломков и забытых вещей – безмолвных свидетелей былой жизни. Ни души. Лишь призрачные шорохи в темных провалах руин напоминали о незримом присутствии зараженных.

‎‎Яркие, безжалостные лучи, просочившись сквозь брешь в бетонном саркофаге, коснулись лица Элис, заставив ее болезненно поморщиться. Тяжелые отголоски чужих голосов окончательно вырвали девушку из зыбкого плена сна. Каждая клеточка тела ныла от усталости – то ли от изматывающих ночных скитаний, то ли от недавнего падения, то ли от неудобной позы. Она, как и остальные, обвела взглядом печальный пейзаж. Давно забытая тоска сдавила сердце, когда она осознала масштаб трагедии, постигшей это место и, возможно, весь мир. Впервые Элис увидела истинное лицо жестокой реальности за пределами стерильных лабораторий ПОРОКа, за стенами своего белоснежного кабинета. И эта реальность повергла ее в такой же ужас, как и остальных глейдеров.

‎‎Внезапно, чуткий слух, отточенный годами работы с буйными подопытными, уловил странные, пугающе знакомые звуки. Медленно, словно боясь подтвердить худшие опасения, Элис повернула голову в сторону, откуда они бежали. Страх скользнул в ее глазах, но мгновенно сменился решимостью. Дёрнув за рукав стоявшего рядом Томаса, она указала на зияющие провалы развалин:

‎‎— Немедленно прячьтесь! Полностью исчезните из виду! – Голос, хриплый от пережитого, дрожал, но сохранял повелительные нотки, не терпящие возражений.

‎‎Томас, не задавая лишних вопросов, кивнул и жестом передал приказ дальше. Годы, проведенные в Глейде, научили их беспрекословно подчиняться в моменты смертельной опасности. Словно растворяясь в хаосе руин, они мгновенно исчезли, забившись в узкие щели под покореженными плитами, в полуразрушенные колодцы подвалов, прижавшись к ледяному бетону, словно врастая в него.

‎‎И вовремя.

‎‎Сначала это был лишь отдаленный гул, едва различимый за завыванием ветра. Но он стремительно нарастал, превращаясь в оглушительный рев, от которого содрогалась земля. Приглушенный, пульсирующий звук становился все отчетливее. Это был не хаотичный вой зараженных. Это был ровный, механический гул моторов. Прижавшись к холодной стене узкой расщелины, Элис видела лишь тонкую полоску неба между плитами. Сердце колотилось в бешеном ритме, но разум работал с ледяной четкостью. «Они ищут нас. Систематично. С воздуха».

‎‎Из-под обломка бетона напротив на нее смотрели глаза Ньюта, в которых плескалась не паника, а сосредоточенная ярость и невысказанный вопрос. Элис едва заметно качнула головой, подтверждая его худшие подозрения.

‎‎Секунды спустя тень накрыла их укрытие. Огромный транспортный аппарат ПОРОКа, похожий на гигантскую стрекозу, «Берсерк», с дьявольским ревом пронесся над самыми руинами, вздымая ураган песка и мусора. Его бортовые сканеры, словно фасеточные глаза, методично прочесывали территорию, посылая в пространство слабый, пульсирующий, красноватый луч, невидимый человеческому глазу. Невыносимый вой винтов вызывал звон в ушах, заглушая все остальные звуки. Все замерли, стараясь не дышать, не двигаться, стать тенью, призраком, лишь бы остаться незамеченными.

‎‎Элис затаила дыхание. Она знала возможности этих машин. Тепловизоры, датчики движения, дистанционный анализ биохимического состава воздуха. ПОРОК бросил в бой тяжелую артиллерию. Мысль о том, что охоту на них возглавляет сама Ава Пейдж, вызывала не столько страх, сколько леденящее душу понимание: они представляют для нее ценность, гораздо большую, чем обычные беглые подопытные. Они – актив. Возможно, единственный актив.

‎‎«Берсерк» сделал еще один круг, затем его гул начал стихать, удаляясь на восток. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

‎‎— Ушли? – прошептал хрипло Уинстон, вылезая из-под груды ржавых балок, покрытый слоем пыли.

‎‎— Пока что, – глухо ответил Минхо, уже стоя на ногах и вглядываясь в небо. Его напряженная поза напоминала пантеру, готовящуюся к прыжку. – Они прочесывают сектор. Вернутся.

‎‎Один за другим, осторожно, словно крадучись, глейдеры выползали из своих укрытий. На лицах застыла смесь облегчения и нового, более глубокого страха. Лабиринт был ограниченным, но понятным миром. Эта же безжизненная пустошь оказалась гигантской ловушкой, где опасность могла подстерегать повсюду, даже в небе. И каждый это понимал.

‎‎Томас подошел к Элис.

‎‎— Ты знала, что это они? – спросил он тихо, стараясь не привлекать внимания остальных.

‎‎— Я узнала звук двигателей, – так же тихо ответила она, смахивая пыль с куртки, даже не взглянув на Томаса. В кармане, словно тяжелое предзнаменование, лежал блокнот. – Модифицированные турбины. Их ни с чем не спутаешь. Они не остановятся, Томас.

‎‎— Что им от нас нужно? – В его голосе звучала не просто растерянность, а почти детская обида на несправедливость происходящего. – Мы же сбежали. Мы им больше не нужны.

‎‎Элис посмотрела на него со странной смесью сочувствия и уважения. Он все еще мыслил категориями побега из тюрьмы, в то время как они сбежали из секретного научного комплекса, который теперь будет готов отдать все на свете, чтобы вернуть свои образцы, лучшие образцы.

‎‎— Мы – ходячий эксперимент, Томас. Уникальная база данных. И... кое-что большее. Я не знаю точно, но... – Она оборвала себя, поймав на себе тяжелый взгляд Ньюта, который приблизился к ним. Его хромота казалась сегодня особенно заметной.

‎‎— Перестаньте шептаться, как заговорщики, – его голос был усталым, но твердым. – Что это было, Доктор? И, пожалуйста, без научных терминов. Объясни так, чтобы понял даже наш повар.

‎‎Фрайпан обиженно хмыкнул, но притих, жадно ловя каждое слово.

‎‎Глейдеры окружили их плотным кольцом. Элис почувствовала, как подступает волна старого, знакомого чувства – стоять перед аудиторией с докладом. Но сейчас на кону была не карьера, а жизнь.

‎‎— Это был поисковый отряд ПОРОКа, – начала она, заставляя свой голос звучать ровно и уверенно, хоть это и требовало немалых усилий. – Аппарат «Берсерк». Он оснащен сканерами, которые могут обнаружить нас по тепловому излучению, движению и, возможно, по нашему... уникальному биохимическому составу. – Она посмотрела на Томаса и Терезу, зная, что они поймут ее, ведь они тоже когда-то работали на ПОРОК. – Иммунные.

‎‎— Значит, прятаться бесполезно? – спросил кто-то из глейдеров. В его голосе звучали нотки панического ужаса.

‎‎— Бесполезно, если они пролетят прямо над тобой. Но местность большая, а их ресурсы, хоть и огромные, все же не безграничны. Они полагаются на тактику прочесывания. Мы должны двигаться. Быстро. И постоянно менять направление.

‎‎— Куда? – раздался голос Терезы. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, словно защищаясь от невидимой опасности. Её лицо было бледным и измученным. – Куда мы можем бежать, если они могут найти нас где угодно? Может... – она запнулась, но все поняли невысказанное. «Может, лучше сдаться?»

‎‎— НЕТ! – Этот выкрик вырвался у Элис с такой яростью, что все вздрогнули. Она шагнула к Терезе, и в ее глазах загорелся огонь, которого они раньше не видели. – Ты не понимаешь, что там происходит! Ты не видела тех отчетов, которые видела я! «Испытание огнем» – это не метафора. Это программа тотального контроля, стирания воли, превращения вас в идеальных, послушных солдат. Ты не видела тех, кто «не прошел». Вы для них не люди. Вы – инструмент. А когда инструмент выходит из-под контроля... его либо ломают, либо утилизируют. Возврата нет. Только вперед.

‎‎Ее тирада, полная отчаяния и правды, привела в чувство даже Терезу, заставив ее отступить на шаг назад, пораженную резким всплеском обычно холодной и отстраненной Элис.

‎‎— Ладно, хватит страшилок, – грубо вмешался Минхо, вплотную приблизившись к Элис и сверля ее своим пронзительным взглядом. Казалось, вчерашний миг признания канул в Лету. – Ты, кажется, много знаешь. Так скажи, куда бежать? У тебя есть план, Доктор? Или ты просто ведешь нас на убой, чтобы собрать полевые данные?

‎‎В его тоне была такая концентрация яда и недоверия, что некоторые глейдеры невольно отступили. Элис выдержала его взгляд, не отводя своих глаз. Она понимала, что в этот момент решается ее судьба. Сейчас она должна перестать быть для них подозрительной беженкой и стать лидером, стратегом. Стать своей.

‎‎— План есть, – сказала она, и все замерли. – Мы идем к «Правой Руке».

‎‎— К какой еще руке? – недоверчиво фыркнул Минхо. – Ты только что убедила нас, что в живых никого не осталось, кроме этих лабораторных тиранов. Ты, видимо, вчера ударилась головой, раз несешь такую чушь.

‎‎— Я говорю на полном серьезе, Минхо! Да, выживших почти не осталось, но... – Элис сделала паузу, слегка прищурив глаза. Ее голова вновь заполнилась сомнениями: «"Правая Рука". Существует ли она еще? Карты устарели на полгода. В этом мире за шесть месяцев может пройти целая вечность. Но другого выбора нет. Лгать им сейчас – значит подписать им смертный приговор чуть позже». – Я работала в ПОРОКе, я видела карты. Слышала рапорты. Существует зона, свободная от инфекции. Анклав выживших. Они сопротивляются ПОРОКу. Они – наша единственная надежда.

‎‎— И ты решила сказать нам об этом только сейчас? – в голосе Минхо зазвенела сталь.

‎‎— Я не была уверена, что мы сможем дойти до них. Я не была уверена, что вы мне доверитесь. Но теперь выбора нет. ПОРОК поднял на нас тяжелую технику. Оставаться здесь – верная смерть. Бесцельное скитание — смерть. «Правая рука» — единственный логичный выход.

‎‎В этот момент она обращалась уже не к одному Минхо, а ко всем, переводя взгляд с одного испуганного лица на другое.

‎‎— Дорога будет долгая, выжженная, как и эта земля. ПОРОК дышит в спину, словно злобный пес. Зараженные – тени, крадущиеся по обочинам. Но у нас есть то, что им неведомо. – Элис позволила себе мимолетную улыбку, и в ней плескалась не холодное ученое превосходство, а жаркая, обжигающая уверенность. – У нас есть вы. Глейдеры. Бегуны. Выжившие. Вы прогрызлись сквозь Лабиринт. Вас испытали, как сталь, в лабораториях ПОРОКа. И эта Пустошь... это всего лишь новый, более масштабный лабиринт безумия. И мы найдем из него выход.

‎‎Ее голос смолк. Тишина, нависшая над ними, уже не давила обжигающим ужасом, а искрилась напряженной, вдумчивой энергией. Ньют, первым нарушив ее, кивнул Элис с тем лаконичным уважением, которое расцветает между солдатами, признавшими в попутчике равного.

‎‎— Что ж, – произнес он, окинув взглядом притихшую группу. – «Доктор» сказала свое слово. Похоже, у нас снова есть цель. И свой бегун, указующий путь. – В его интонации – в этих простых словах «доктор» и «бегун» – прозвучало окончательное признание.

‎‎Минхо несколько долгих секунд прожигал Элис взглядом, словно пытаясь разгадать ее тайну, затем резко развернулся к остальным:

‎‎— Вы ждете персонального приглашения, выгравированного на золотом листе? Живее! Собираем пожитки! Всю воду – справедливо! Через пять минут выдвигаемся!

‎‎Его команда, взрывная и бескомпромиссная, мигом обратила оцепенение в кипучую суету. Глейдеры, словно потревоженные муравьи, бросились собирать свой скромный скарб. Томас приблизился к Элис, когда та ловко затягивала ремни рюкзака.

‎‎— Ты действительно веришь, что эта организация существует? – спросил он тихо, для ее одних ушей. Элис проследила взглядом за исчезающим в мареве горизонт, где таял дымный след «Берсерка».

‎‎— Я должна верить, Томас. Иначе мне придется признать, что мы уже мертвы. А я за свою короткую жизнь повидала достаточно смерти. С меня хватит.

‎‎Ее пальцы на мгновение коснулись кармана, где лежал блокнот. Обрывок фразы «...не было вакцины, был...» жгло кожу сквозь ткань. «Правая рука» и их лагерь не просто убежище. Они – ключ. Ключ к правде, которая, возможно, окажется страшнее любой лжи, созданной в лабораториях ПОРОКа. И она, Элис Уайлд, ведет этих ребят прямиком в эпицентр новой бури. Бури, которую сама же и подняла, вырвавшись на свободу.