Глава 5. Руины былого
Тишина, окутавшая заброшенный небоскреб, была совсем иной, чем тишина безжизненной пустоши. Та — вольная, пропитанная ветром, полная незримых опасностей. Эта — угнетающая, давящая, словно сама тьма впитала в себя призраки давно угасших жизней. Неподвижный, спертый воздух источал запах пыли, ржавого металла и приторно-тлетворного смрада, щекочущего ноздри и пробуждающего первобытную тревогу.
Элис шла в самом сердце небольшой группы, ведомой вперед Ньютом. Фрайпан, движимый практичным порывом, уже нашел несколько банок с чем-то подозрительным, мясным, которые бережно укладывал в свой и без того неподъемный рюкзак. Тереза скользила впереди них молчаливой тенью, ее взгляд блуждал по разбитым мониторам компьютеров и осыпающимся стенам, ни на чем не задерживаясь. Она казалась лунатиком, заблудившимся в лабиринте собственной вины.
Ньют, сжимая в руке самодельный заточенный клинок, жестом приказал им разделиться, но оставаться в пределах видимости.
— Осмотрите боковые офисы. Ищите одежду, аптечки, всё, что может гореть. Без крайней нужды — тише воды.
Элис кивнула и шагнула в зияющий проем когда-то бывшего кабинета. Дверь давно сорвало с петель, и теперь чернота провала манила, как голодная пасть. Луч фонаря высветил из мрака сюрреалистическое полотно апокалипсиса: заваленный бумагами стол, на котором ржавела кружка с надписью «Лучший папа», перевернутое кресло, а на стене — треснувшая фотография улыбающейся семьи, их счастье навеки застыло под пеленой пыли и времени.
«Они строили планы, — подумала Элис, проводя пальцем по пыли на столе. — Ходили на работу, пили кофе из этой кружки, мечтали о будущем. А потом пришла Вспышка и обратила их мир в пепел. Точно так же, как ПОРОК превратил в полигон жизни этих детей».
Внезапно ее взгляд зацепился за полуоткрытый сейф. Сердце бешено заколотилось — ученый внутри ликовал. Внутри покоилась пачка документов, а на самом верху — блокнот в кожаном переплете. Она потянулась к нему. Это был дневник кого-то из руководства. Последние записи были сделаны торопливым, почти безумным почерком: «...карантин сломан. Система подачи воздуха отключена. Мы слышим их крики за дверью... Боже, они выламывают...» Дальше — клякса, багровая, похожая на запекшуюся кровь, и обрывок фразы: «...не было вакцины, был...».
Аналитический ум Элис тут же принялся сопоставлять обрывки информации. Что «не было вакцины»? ПОРОК всегда твердил, что Вспышка — это природная мутация, а они — единственные, кто ищет спасение. Но что, если это ложь? Что, если вирус был порожден алчностью и гордыней человечества? Эта мысль была настолько чудовищной, что на миг перехватило дыхание. Она судорожно запихнула блокнот за пазуху, чувствуя, как тяжесть тайны придавливает к земле сильнее, чем увесистый планшет.
Внезапно из соседнего кабинета донесся приглушенный возглас Фрайпана: «Бинго!» — прошептал он, появляясь в проеме с небольшим металлическим ящиком в руках. Внутри лежали аккуратные упаковки антибиотиков, бинты и даже несколько запаянных баллончиков с очищенной водой. В его глазах на мгновение промелькнула искра надежды, обычная, человеческая надежда на грядущий день.
И в этот самый момент тишину разорвал отчаянный, срывающийся крик, донесшийся из вестибюля. Это были голоса Минхо и Томаса.
— ВЫХОДИТЕ! НЕМЕДЛЕННО! ВСЕ ОТСЮДА!
В их голосах не было просто тревоги. В них звучал животный, первобытный ужас, тот, что заставляет кровь стынуть в жилах без всякого анализа.
Сердце Элис оборвалось. Она бросилась к выходу из кабинета, столкнувшись в дверном проеме с Терезой. Та стояла, вытянувшись в струну, ее лицо было бледным как полотно, а глаза, широко распахнутые, смотрели вглубь коридора, откуда неслись душераздирающие крики.
— Зараженные! — донесся уже ближе голос Томаса, хриплый от бега. — Здесь полно зараженных! Они в проемах, в кабинетах, в вентиляции! Бегите!
Слово «зараженные» ударило, словно разряд тока. Глейдеры, еще секунду назад бывшие собирателями, в мгновение ока превратились в стаю, спасающуюся от волков. Годы, проведенные в Глейде и Лабиринте, отточили их инстинкты до бритвенной остроты. Никакой паники — только действие.
Ньют, не теряя ни секунды, рванулся вперед, к основной группе, жестом сгоняя всех в кучу.
— К выходу! Прежним маршрутом! Фрайпан, бросай чертов ящик! — Повар на мгновение замялся, судорожно сжимая драгоценную находку, но свирепый взгляд Ньюта заставил его разжать пальцы. Выживание важнее запасов.
Из темноты позади, из глубин здания, послышался первый душераздирающий вопль. Нечеловеческий, полный ярости и агонии, звук, от которого кровь леденеет в жилах. Ему вторил другой, третий — целый хор, восставший из преисподней.
Элис застыла на месте, парализованная не столько страхом, сколько профессиональным ужасом. Она знала, что представляет собой этот вирус, чем он опасен и что произойдет, если заразишься. Видела отчеты, графики, видеозаписи клинических случаев. Но стоять в нескольких десятках метров от его носителей, слышать их предсмертные хрипы, превращенные болезнью в смертоносное оружие, — это было несоизмеримо страшнее любого отчета. Ее разум, привыкший все систематизировать, впервые столкнулся с чистой, нефильтрованной реальностью болезни, которую она дала клятву излечить.
— Доктор! ШЕВЕЛИСЬ!
Резкий толчок в плечо вывел ее из оцепенения. Это был Минхо. Его лицо исказилось в гримасе ярости и отвращения. Он не просто предупреждал — он мчался сквозь их группу, как торпеда, подталкивая отстающих, его глаза шарили во тьме в поисках малейшего движения.
Томас, появившись следом, схватил за руку Терезу, которая, казалось, вновь отключилась от реальности, и почти потащил ее за собой.
— Черт! — крикнул он, оглядываясь. — Их слишком много!
Началась гонка со смертью.
Они неслись обратно по тому же маршруту, но теперь знакомые коридоры казались смертельными ловушками. Из вентиляционных шахт, из-за углов, из проломов в стенах на них сыпались иссохшие, покрытые язвами тела. Их движения были порывистыми, дергаными, лишенными координации, но невероятно быстрыми. Глаза горели безумным, нездоровым огнем.
Элис бежала, чувствуя, как легкие обжигает пламя. Сзади раздавались крики, лязг металла — глейдеры отбивались кто чем мог. Минхо, пятясь задом и орудуя двумя найденными, грубо заточенными и покрытыми ржавчиной ножами, отсекал самых отчаянных. Он не убивал — у него не было на это времени. Он калечил, замедлял, создавая кровавый барьер из боли и плоти.
Аналитическая часть мозга Элис, даже в этот кромешный ад, продолжала работать. «Стадия поздней инфекции. Агрессия повышена, но моторные функции нарушены, координация отсутствует. Они управляются базовыми инстинктами... как и мы сейчас».
Один из зараженных, иссохший, почти скелетообразный, выскочил из бокового прохода прямо перед ней. Его рука, с длинными, грязными ногтями, потянулась к ее лицу. Элис вскрикнула и инстинктивно отшатнулась, но ее нога попала на разбросанный мусор, и она потеряла равновесие, выронив из рук планшет, который тут же отскочил в темноту, туда, где его было уже не достать.
Мир перевернулся. Она рухнула на спину, и темная фигура уже нависла над ней, источая тошнотворный запах гниющей плоти. Время замедлило свой бег. Она увидела его лицо — когда-то, возможно, лицо того самого «лучшего папы» с фотографии, а теперь — лишь маску болезни и смерти.
И тут из темноты метнулась тень. Вспышка стали. Короткий, точный удар — и окровавленный клинок вышел из спины зараженного. Тот рухнул замертво, а на его месте возникла фигура, хорошо знакомая Элис — Минхо. Он не задыхался. Его дыхание оставалось ровным, а взгляд — холодным и оценивающим. Он посмотрел на Элис, лежащую на полу, уже не с презрением, как несколько мгновений назад, и не с сочувствием. Скорее, с любопытством.
— Аномалии имеют привычку оказываться в эпицентре бури, — произнес он своим бесстрастным тоном, протягивая ей руку. Он явно стал невольным свидетелем ее разговора с Арисом, а возможно, и специально подслушал тот короткий диалог . — Вставайте. Буря только начинается.
Он поднял ее на ноги с нечеловеческой силой. Элис, все еще дрожа, кивнула в благодарность, но он уже развернулся и скрылся впереди, растворяясь в хаосе бегства, словно призрак.
Они вывалились на улицу, в ледяное объятие ночи. Бежали, не оглядываясь, пока душераздирающие вопли не остались далеко позади, поглощенные гулом пустоши.
Когда они, наконец, рухнули в укрытии за высокими дюнами, на лицах у всех читалась одна и та же мысль: они снова обманули смерть. Но цена была высока. Они потеряли свои скудные трофеи. Они потеряли часть иллюзий о безопасности. И они приобрели знание, что мир снаружи таит в себе угрозы, по сравнению с которыми даже Лабиринт мог показаться упорядоченным местом.
Элис, прислонившись спиной к шершавому, холодному бетонному обломку, сидела, обхватив колени, и смотрела на свои дрожащие руки. Она была вся в пыли и чужой крови. Её планшет, хранилище данных, ее ключ к разгадке, лежал уничтоженный в той проклятой обители смерти. У неё не осталось ничего. Кроме одного. В кармане ее куртки лежал блокнот с обрывком чудовищной правды.
Она спасла этих ребят, подростков, ее ровесников, и теперь они спасли ее. Баланс изменился. Но в ее ушах все еще звенел предсмертный крик зараженного, а в ноздрях стоял смрад тления. Она бежала от ПОРОКа, но прибежала к истинному лику той катастрофы, которую они все пытались пережить. И этот лик был куда страшнее любой лаборатории.
Минхо, все еще тяжело дыша, бросил на нее оценивающий взгляд. Уголки его губ скривились в подобие улыбки, хотя скорее это напоминало усмешку.
— Застываешь в ненужные моменты, — процедил он, усмехнувшись. — Но бегаешь быстро.
Это было почти похвалой.
Элис поняла, что ее испытание в руинах было не только физическим. Она потеряла свои инструменты ученого, но доказала свою «полезность». Она перестала быть наблюдателем со стороны. Она стала одним из них. Солдатом в этой войне.