Глава 4. Аномалия
Вторгшийся в легкие воздух обжигал не просто холодом — он пылал ледяным пламенем. Едкий мороз липким инеем облепил ресницы, заставляя кожу вздрагивать под натиском гусиной кожи. Но для Элис этот ледяной поцелуй пустоши был опьяняюще сладок, во сто крат желаннее стерильной, отчужденной атмосферы ПОРОКа. Это был воздух свободы, пусть и настоянный на ядовитой пыли умирающего мира, пропитанный хриплым эхом погони и сухим треском выстрелов.
Бегство по выжженной земле обернулось кошмарным марафоном. Ноги тонули в зыбучем песке, каждый вдох обжигал горло миллиардом раскаленных игл. Она, ученый, привыкший оперировать логикой и разумом, теперь подчинялась лишь звериным инстинктам: беги, прячься, выживай. В руках её безвольной ношей висела Тереза, чьё сознание словно выгорело под гнётом препаратов и предательства, отпечатавшегося на её лице клеймом невысказанной вины. Девушка почти не сопротивлялась, её взгляд был потухшим, обращенным внутрь себя, в мрачную бездну личного ада.
«Она рассказала им всё», — слова Томаса набатом звучали в ушах Элис. И в этом «всё» была и она, доктор Уайлд, с её тайными сомнениями, с непрошеным сочувствием. Тереза, став невольным архитектором их провала, невольно же обрубила для Элис последние канаты, связывавшие её с прошлым. Внезапно тяжесть на её плече ослабла. Минхо, словно хищник, оскалившийся от напряжения, подхватил Терезу, почти силой вырвав её из рук Элис.
— Я сам! — бросил он, и в его взгляде не было и тени благодарности. Лишь холодный, безжалостный расчёт. Она — переменная. Неизвестная. И в ситуации, где жизнь измерялась секундами, неизвестное становилось обузой.
Элис отпустила Терезу, позволив волне бегущих отбросить себя к краю группы. Она оказалась в арьергарде, замыкаемом Ньютом и еще одним глейдером, чьё имя так и не смогла вспомнить, потерявшись в лабиринте страха и изнеможения.
Они бежали до тех пор, пока последние отголоски погони не растворились в сгущающихся сумерках и безбрежных дюнах. Достигнув полуразрушенного остова здания, погребенного в песчаной пучине, они рухнули внутрь, словно ища спасения в его объятиях. И когда Томас, наконец, взмахнул рукой, приказывая остановиться у входа в этот гигантский склеп, некогда гордо возносившийся ввысь небоскреб, а ныне — лишь скелет из проржавевшего бетона и искореженной арматуры, Элис осела на колени, её тело била мелкая дрожь истощения.
Тишина, наступившая после воя сирен и треска выстрелов, оглушала. Она словно давила на барабанные перепонки, обретая почти физическую плотность. И в этой звенящей пустоте на нее обрушился тяжелый, исполненный жгучего недоверия взгляд Минхо.
— Итак, — его голос, обычно искрящийся едкой иронией, теперь был плоским и острым, как лезвие ножа. — Кто наша случайная попутчица? И почему на ней униформа ПОРОКа?
Все взгляды, уставшие, испуганные, злые, скрестились на ней. Элис почувствовала, как под этим всеобщим давлением ей становится невыносимо тесно в собственной коже. Этот пристальный, изучающий взгляд давил, словно стремясь раздавить её в порошок. Она словно превратилась в образец под микроскопом, обреченный пасть под скальпелем безжалостных лаборантов.
— Она помогла Арису. Без нее он бы не выбрался, — переводя дыхание, произнёс Томас, подняв руку в успокаивающем жесте.
— Помогла? — фыркнул Минхо, презрительно вскинув брови. — Они там все «помогают». Помогают запирать нас в Лабиринтах. Помогают выкачивать из нас мозги и кровь. А потом одна «помогает» сбежать, и мы должны сказать «спасибо»?
Арис, стоявший неподалеку и экономно восстанавливавший силы, молча наблюдал за происходящим. Его взгляд оставался неизменным: аналитический, взвешивающий. Он не защищал её, но и не обвинял. Он просто собирал информацию.
— Она доктор Уайлд, — тихо, но отчетливо произнесла Тереза. Все головы повернулись к ней. Она стояла, обхватив себя руками, словно пытаясь сломать себе ребра, впиваясь пальцами в ткань одежды, и смотрела в пустоту. — Она... проводила мои последние сеансы. Вживляла память.
В воздухе повисла напряженная тишина. Слово «память» для них звучало как клеймо, болезненное напоминание о прошлом, не менее жгучее, чем аббревиатура «ПОРОК».
— Что ты здесь делаешь? — спросил Ньют, его голос звучал мягче, чем у Минхо, но в его глазах плескалась та же глубокая усталость от предательств, то же недоверие. — Чего ты хочешь?
Элис медленно поднялась на ноги, ощущая, как подкашиваются колени. Она выпрямила спину, принимая привычную позу ученого, собравшегося представить результаты своих исследований. Она должна говорить. Не как ученый с подопытными, а как беглец с равными.
— Я хочу выжить, — её голос вначале сорвался, но она заставила себя продолжить. — Джонсон... Ава Пейдж... Они раскрыли мои действия. Я изучала архивы, выходила за рамки дозволенного. Я стала угрозой для их программы. Остаться означало бы не просто тюрьму. Остаться означало бы перестать быть собой.
— Какая трогательная история, — язвительно бросил Минхо. — У ученого проснулась совесть. А что насчет тех, кого ты «изучала» до нас? Что насчет тех, кто не выжил в ваших камерах и лабиринтах?
Его слова достигли цели, вонзившись точно в сердце, в то гноящееся ложе вины, которое она отчаянно пыталась игнорировать. Она отвела взгляд, стараясь не встречаться с их глазами. Она знала, что является частью системы, которая разрушала их жизни, — посредством бездействия и слепого подчинения.
— Я не могу это оправдать. Я могу лишь сказать, что тогда... я не видела полной картины. Я была частью системы и верила в её необходимость.
— А сейчас? — впервые вступил в разговор Арис. Его вопрос был прост, но невероятно емким.
— Сейчас я вижу, — Элис посмотрела на Томаса, на его измученное, но исполненное решимости лицо, на Ньюта, опирающегося на плечо Минхо, на испуганные лица остальных выживших. — Я вижу не данные в отчете. Я вижу людей. И система, которая приносит людей в жертву, не может быть правильной.
— Прекрасная речь, — Минхо не сдавался. — Но слова — это всего лишь слова. Как мы можем тебе доверять?
— Мы не можем, — устало вздохнул Томас. — Пока нет. Но она здесь. И у нее есть это. — Он кивнул на планшет, который Элис, словно реликвию, все еще прижимала к себе.
Это привлекло всеобщее внимание.
— Что там? — спросил Ньют.
Элис обвела взглядом лица глейдеров. Это был её шанс. Её единственный козырь.
— Планы. Схемы вентиляции, давно забытых проходов и энергоснабжения ПОРОКа, которые помогли нам с Арисом. Но это не главное, — она сделала паузу, зная, какой вес будут иметь её следующие слова. — Здесь данные моего исследования. Всё, что мне удалось выкрасть о Вспышке. О его природе. И... возможные векторы лечения.
Слова повисли в холодном воздухе, словно обещание, слишком нереальное, чтобы в него сразу поверить.
— Лечения? — прошептал кто-то из толпы.
— Возможные, — подчеркнула Элис. — Это не панацея. Это лишь вырванные страницы, обрывки гипотез. Но это больше, чем было у кого-либо до сих пор. И есть кое-что еще, — она потянулась к карману и достала небольшой, герметично запаянный контейнер. Внутри на бархатной подложке покоились два шприца, наполненных переливающейся синей жидкостью. — Это экспериментальная сыворотка. Стабилизатор нейронной активности. Я разрабатывала её для... для работы с имплантированной памятью. Она может купировать приступы, вызванные вспышками воспоминаний. Возможно, она сможет помочь кому-нибудь, если кто-то заразится вирусом.
Томас смотрел на нее, и в его взгляде Элис наконец увидела не просто настороженность или отчужденность. Она увидела проблеск сложного расчёта, того самого, что отличает лидера. Он взвешивал риск и пользу. Безумная ученая из враждебного лагеря против потенциального ключа к спасению всех их.
— Хорошо, — наконец сказал он. Его голос был усталым, но твердым. — Ты остаешься. Пока. Но одно неверное движение... Одна подозрительная тень... — он не стал договаривать. В этом не было нужды. Ньют кивнул, принимая решение лидера.
— Нам стоит осмотреть это место на предмет полезных ресурсов: одежду, оружие, воду и прочее. Минхо, ты пойдешь со мной. Остальные займитесь организацией лагеря, — его взгляд метнулся к Элис. — А ты не пропадай из поля зрения остальных, чтобы не допустить первую оплошность.
Рассеянность мгновенно покинула Томаса, и он вновь предстал перед ними лидером, координатором их хрупкой попытки выжить. Выжившие медленно разошлись, принимаясь обустраивать импровизированный лагерь в самом защищенном углу руин. Элис осталась стоять одна, все так же ощущая на себе колючие взгляды. Она прошла через стальные ворота ПОРОКа, но теперь ей предстояло преодолеть стену недоверия, невидимую, но гораздо более прочную.
К ней подошел Арис. Молча протянул ей старый, потертый фонарь, испускающий тусклый свет. В его жесте не было дружелюбия, лишь практическая целесообразность.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Не благодари, — так же тихо ответил он. — Для них ты теперь — живая карта неизведанной территории. Полезная, но опасная. Оступишься — карту сожгут.
— А для тебя? — рискнула спросить Элис. Арис на секунду задумался, его взгляд скользнул по её лицу.
— Для меня ты — аномалия. Самое интересное в таких ситуациях — всегда аномалии. Они либо убивают, либо указывают путь. Посмотрим, что выберешь ты.
Он развернулся и ушел, оставив её наедине с холодом наступающей ночи и гнетущей тяжестью её нового статуса. Она – чужая среди своих врагов. Она – тень из их прошлого, призванная помочь им построить будущее.
Элис тяжело вздохнула, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то полезного. Мысль вновь обрела силу, словно нарастающий снежный ком. Её побег из ПОРОКа завершился. Но её испытание — испытание огнем их недоверия и холодом собственной вины — только начиналось. Где-то в темноте, за пределами их убежища, скрипел песок под чьим-то весом, а в кармане ее лабораторного халата лежала карта памяти, хранящая не только надежду на спасение, но и семена будущего конфликта, который мог расколоть их хрупкий альянс еще до того, как он будет построен. Она бежала из лабиринта лжи. Но самый опасный и сложный лабиринт — лабиринт доверия и искупления — лежал прямо перед ней. Ей предстояло влиться в их сплоченную стаю, стать путеводной звездой, что выведет измученных скитальцев к тихой гавани, где не свирепствует вирус, не терзает ПОРОК, где можно забыть о страданиях и испытаниях. Этот путь был полон терний, но сейчас, отбросив тягостные думы, она шла вслед за Ньютом, Фрайпаном и Терезой, всматриваясь в окрестности в поисках хоть какой-то пользы.