Глава 12.
Глава 12.
_От лица Мэй_
Я сделала нечто такое, о чём трудно молчать. И всякий раз, когда я совершала что-то подобное, первым человеком, с кем я делилась, была Тори. Сколько себя помню, я никогда не хранила от неё секретов. Но на этот раз всё было иначе. Я знала, что она не обрадуется тому, что я собираюсь рассказать. Поэтому весь день я провела в попытках отвлечь себя, стараясь не брать телефон и не делиться с ней всем начистоту.
Я убиралась в квартире, но сознательно избегала спальни Джейлы. Хотя её комната была тщательно вычищена профессиональными уборщиками, я не могла заставить себя переступить порог. Моё сердце сжималось от одной мысли об этом. Поэтому я убиралась вокруг, обхватывая пространство, словно стороной обходя проблему. Я вычистила ванную комнату до блеска, включая даже затирку на плитке, вытерла полы и приготовила на ужин экстравагантную лазанью.
До конца учебного года оставалась всего неделя, а возвращаться мне пока не разрешали, так что планировать было нечего. Остаток вечера я провела на диване, лениво просматривая Netflix. Однако каждые несколько минут мои пальцы тянулись к телефону — порыв, который я никак не могла преодолеть.
Мне так хотелось всё рассказать.
Когда я наконец легла в постель и несколько часов бесполезно ворочалась, я поняла, что проиграла эту битву. Сон отступал от меня всё дальше. Секрет, который я держала от Тори, был словно тяжёлый груз, давящий на сердце. Ещё одна бессонная ночь казалась неизбежной, а я была слишком уставшей, чтобы вынести это.
Я натянула простыню на голову, прижала телефон к уху и нажала на вызов.
— Мэй? Что случилось? Я уже собираюсь одеваться и выезжать, — голос Тори прозвучал тревожно, но быстро.
— Чёрт. Нет, извини. Ложись обратно в постель. Просто послушай меня, хорошо? Всё в порядке, я просто... я сделала кое-что. И я чувствую себя ужасно виноватой за то, что до сих пор не рассказала тебе.
В трубке раздался скрип матраса, а затем я услышала голос Уилла где-то на заднем плане. Тори тихо объяснила, что это я звоню, а затем послышался щелчок закрывающейся двери.
— Хорошо. Я в гостиной. Надеюсь, это что-то важное, раз ты звонишь среди ночи, — её голос был уставшим, но всё ещё спокойным.
Я сморщилась в темноте. Предчувствие, что ей это не понравится, становилось всё сильнее.
— Сегодня я ходила в тюрьму, — наконец выпалила я.
— Что?! Мэй! Ты просто упрямая! Я же говорила тебе на похоронах, что тебе нужно оставить это позади.
О Боже. Если она уже начала злиться, то то, что я скажу дальше, ей точно не понравится.
— Ты же знаешь, я не могу этого сделать, — я пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Так что я пошла туда, но охранник оказался невероятно красивым... правда, настоящим придурком. Он заставил меня ждать целую вечность, так что я начала читать объявления о вакансиях в тюрьме...
— Прекрати нести этот бессмысленный бред. Переходи к сути, я не могу воспринимать это в такое время. Что сказал Хит?
— Он не хочет меня видеть, — ответила я, стараясь не выдать боль в голосе.
Тори облегчённо вздохнула.
— Прости, милая. Я знаю, это тебя расстроило. Но, честно говоря, я рада. Мне неприятна сама мысль о том, что ты ходишь туда. Очевидно, Хит тоже. Он не хочет с тобой разговаривать. Ты должна оставить это в прошлом.
— Я не могу. Это пожирает меня изнутри. Я постоянно думаю об этом. Каждый раз возвращаюсь к одной и той же мысли: что он этого не делал. И если это правда, настоящий убийца всё ещё на свободе, а полиция ничего не предпринимает. Мне нужно, чтобы Хит посмотрел мне в глаза и сказал, что это был он.
Тори тяжело вздохнула, как человек, который уже смирился с моей упрямой натурой. Она знала, как я могу зациклиться на чём-то до одержимости. Она всегда была моим голосом разума, как и я для неё.
— Но он не даст тебе этого. Ты получишь больше ответов на суде. Просто нужно набраться терпения. Ты говорила с тем психотерапевтом, чей номер я тебе дала? Он может помочь.
— Психотерапевт не даст мне тех ответов, которые мне нужны. А дело Хита не может дойти до суда. К тому моменту будет уже слишком поздно. Мы обе знаем, что присяжные признают его виновным.
Сквозь ночь её молчание звучало слишком громко.
— Потому что он виновен! — возмущённо бросила Тори. — Честное слово, Мэй. Для умной женщины ты сейчас ведёшь себя, мягко говоря, странно.
Её обвинение звучало жёстко, но я даже не могла обидеться. Я знала, что она права. Если бы ситуация сложилась наоборот, я бы сказала ей то же самое. Но мои мысли снова и снова возвращались к той ночи, которую мы с Хитом провели вместе.
Я ясно помнила, как он защищал меня, как настаивал на том, чтобы проводить меня до самого дома. Его решимость не оставлять меня одну даже на минуту была трогательной. Воспоминание о том, как его губы осторожно касались моей шеи, словно обжигая её нежным прикосновением, не отпускало меня. Всё происходящее тогда казалось правильным. И в тот момент, когда я, утомлённая, засыпала, уютно устроившись на его груди, я чувствовала себя в абсолютной безопасности.
Я была умной, образованной женщиной, которая прекрасно умела разбираться в характерах людей. Это было частью моей профессии, частью моей сути. И моя интуиция подсказывала мне, что Хит не виновен. Даже если все вокруг сомневались, даже если никто другой не поддерживал меня, я была готова стоять на своём до конца.
— Я понимаю, что всё это выглядит так, будто я романтизирую ситуацию, — проговорила я с ноткой сожаления в голосе. — Даже охранник сегодня назвал меня тюремной фанаткой.
— Он абсолютно прав! — резко перебила меня Тори. — Ты ведёшь себя как одержимая. Какие у тебя есть доказательства, что он не виновен? Покажи мне доказательства, детка. Мне нужны факты, а не эмоции!
Я почувствовала, как мои плечи опустились.
— У меня их нет, — призналась я с трудом. — Но я чувствую...
— Ты чувствуешь своей вагиной, — её грубость прозвучала неожиданно резко.
Я нахмурилась.
— Это было совсем ниже пояса. И в прямом, и в переносном смысле, — упрекнула я её.
Тори тяжело вздохнула, издав короткий, но полный сожаления звук.
— Ты права. Прости, — голос её стал мягче. — Но ты ведёшь себя как сумасшедшая, Мэй. Если ты не остановишься, в следующий раз ты скажешь, что подала заявление на работу в тюрьму.
Я промолчала, не зная, как признаться в том, что уже сделала. Тишина между нами становилась всё более напряжённой.
— Мэй. Нет.
Ещё мгновение молчания.
— Мэй, скажи, что ты не сделала этого.
— Я подала заявление сегодня вечером через интернет, — наконец проговорила я, понимая, что тянуть больше бессмысленно.
С её стороны послышался долгий, удручённый вздох.
— Тебе нужна помощь, — наконец произнесла она.
— Просто подумай об этом как о летней работе, — попыталась я сгладить ситуацию.
— Летняя работа? — сарказм в её голосе был почти осязаем. — Летняя работа — это разносить мороженое в парке или работать спасателем на пляже. А ты хочешь преподавать жёстким преступникам?
— Не утрируй. Это обычное школьное образование. Я буду учителем в женской тюрьме, — пояснила я спокойно.
— Подожди, — голос Тори сменился удивлением. — Что?
— Я пошла дальше, чем просто подать заявление. Я подписала контракт. И начинаю во вторник.
Я услышала странный треск на другом конце линии и нахмурилась.
— Что это было?
— Печать на бутылке водки, — небрежно ответила она. — Я пью.
— Уже почти полночь, — заметила я.
— Я знаю, — сухо ответила она.
— Тори, пожалуйста. Поверь мне. Это безопасно. Я всё проверила.
Она всхлипнула.
— Ты, может, и веришь в это, Мэй. Но я не верю. Не верю ни на секунду. Что, если это не так? Что, если это небезопасно? Я уже потеряла одну лучшую подругу в этом месяце. Я не могу потерять и тебя.
Я прекрасно понимала, что она права. Обычно одной этой мысли было бы достаточно, чтобы остановить меня. Но на этот раз всё было иначе.
Я не могла игнорировать ощущение, что настоящий убийца Джейлы всё ещё на свободе, в то время как невиновный человек, который значил для меня больше, чем я готова была признать, сидит в холодной тюремной камере, ожидая несправедливого суда.
Мы обе знали, что это небезопасно. Но это был единственный способ, чтобы Хит смог меня выслушать. И я собиралась идти до конца, пока он не расскажет мне правду.