Риппер
Все вокруг превратилось в калейдоскоп реакций на шум. Кто несся прочь, спасая собственную шкуру от мнимой опасности, кто кричал и плакал. Я проталкивался сквозь толпу, стараясь добраться до центра. Знал, что-то не так. Слишком не так, и то, что мне предстояло увидеть, превзошло все ожидания.
Навыки и инстинкты взяли свое, и я тут же оказался рядом с лежащей на земле девушкой. Ее тело застыло в неестественной позе. Не требовалось быть врачом, чтобы понять, что гонщица не дышала. Я попытался уложить ее в нормальное положение и принялся давить на сердце, вдыхая в легкие воздух. В голове было слишком пусто, ведь осознание реальности отказалось ко мне приходить, и я всего лишь машинально исполнял свою работу. То, чему меня учили многие годы.
«Прошу тебя, Майя. Дыши. Просто дыши. Больше ничего не нужно. Ты же сильная девочка, заставь свои легкие работать, заставь свое сердце стучать».
Но она словно не слышала моей мольбы. Руки механично ударяли по груди девушки, стараясь завести сердце, но оно не хотело поддаваться. Люди расступились, давая мне пространства, только вот это никак не помогало.
Она не хотела дышать. Просто не хотела. Я всячески пытался вернуть жизнь в ее тело, но Майя окончательно исчезла, не попрощавшись. Она так долго боролась со всем необъятным миром, но противостоять одной маленькой взорвавшейся шине не смогла. Я знал, что от этого далеко не всегда умирают. Вероятность смерти не так велика. Но так же я знал о менингиоме в ее голове, и именно опухоль все решила за девушку.
- Спаси ее, – раздался голос у самого моего уха.
Я обернулся и встретился взглядом с парнем, которого видел несколько раз около подруги. Надменный одноклассник, что так долго пытался добраться до ее сердца.
- Поздно. Она мертва.
Стоило произнести это вслух, как боль тут же навалилась на меня. Я пытался просто не думать, что человек, лежащий у моих ног, был мне дорог. Сосредоточился на своей работе, дабы как-то заглушить эмоции, но они то и дело возвращались. В горле стал ком, от чего казалось, что я вот-вот должен был задохнуться, но воздух все так же поступал в легкие.
Я не впервые видел смерть. Сталкивался с ней довольно часто, так как это было издержкой работы. На моих глазах умирали от разных причин, и от рака в том же числе. Только вот все происходило не так абсурдно. Те, кто не хотели терпеть страдания и жалость окружающих, сами накладывали на себя руки. Некоторые были сильнее и боролись с диагнозом, но в конечном итоге сдавались, умирая в больнице, будучи подключенными к множеству аппаратов жизнеобеспечения.
Впервые я видел ту, кто играл со смертью в салки, не боясь происходящего. Майя ходила с ней за руку, словно подначивая забирать все больше, но не сдавалась, даже оставшись ни с чем. Я всегда был рядом, чтобы выслушать ее, чтобы поддержать. Следовал тенью, дабы в нужный момент спасти, вырвать из лап смерти, но она оказалась хитрее меня, украв девушку в мгновение ее освобождения от всего мира и его проблем.
Я смотрел на кривоватую усмешку на лице подруги и понимал, как же это в ее стиле. Она не любила показывать свою слабость, свой страх, а они, бесспорно, были. Даже после смерти она насмехалась над окружающими, демонстрируя свое превосходство.
- Нет, она не умерла, – тараторил Артем. Он принялся трясти гонщицу. – Ты слышишь? Я не верю тебе. Ты не могла вот так просто уйти, не сказав ни слова. Я не верю тебе, Майя. Давай, открой глаза, дыши, чёрт возьми! Дыши, пожалуйста. Майя, прошу тебя, – его голос становился все тише. – Пожалуйста, открой глаза. Скажи, что все шутка. Скажи, что это очередная афера, трюк, месть мне за мои слова. Пожалуйста, просто дыши.
Я сидел рядом, перепачканный в земле и чем-то еще. По щекам катились слезы. Впервые в жизни я не стыдился их. Взрослый мужчина, готовый вступить в брак и создать семью, рыдал, как дитя. Не было смысла взывать к небесам, судьбе, к самой Майе. Я понимал, что ничего уже не вернуть. Все мои попытки привести ее в сознание оказались тщетными.
Почему-то хотелось смеяться. Девушка обвела нас всех вокруг пальца. Даже саму смерть обхитрила. До последнего она выглядела живой и здоровой, хоть я и видел влияние раковых клеток, убивающих ее мозг. Я не мог представить Майю, лежащую в кровати с трубками, торчащими из тела, и говорящую всем о своих чувствах. Прощания были вовсе не по ее части. А такой уход по-английски как раз идеально ей подходил.
- Какого чёрта? – последовал толчок мне в грудь. – Почему ты улыбаешься? Звони в скорую, нужно сделать хоть что-нибудь. Ей помогут, ее вернут мне. Мы теряем драгоценные минуты. Ты же ее друг, так почему бездействуешь?
Разъяренное лицо Артема пылало. Я видел в его взгляде, что тот готов был разорвать кого угодно на части. Но я не был волшебником, не мог взмахнуть палочкой и обратить время вспять. Все случилось слишком быстро, но чересчур идеально, ибо лично я не пожелал Майе иной смерти.
- Она мертва, Артем. Мертва, слышишь? – я встряхнул его немного, чтобы привести в чувства. – Скорая тут не поможет.
- Ты не можешь этого знать. Не можешь! – кричал юноша. – Это может знать только врач!
Я вздохнул и потер переносицу.
- Вот именно, это может знать только врач, коим я и являюсь. Я официально констатирую смерть Майи Эдинберг, так как сделал все возможное со своей стороны, чтобы вернуть ее, но было уже слишком поздно.
***
Двадцатое марта выдалось морозным днем. Ртутные тучи затянули небо, а ветер, словно обезумевший, носился, срывая с прохожих шапки, подхватывая листы бумаги и утаскивая их за собой прочь. Опустевшие улицы сгущали атмосферу уныния и грусти. Эля жалась ко мне ближе, пытаясь укрыться от ледяных порывов, заставляющих поежиться и попытаться спрятать лицо как можно лучше в шарф. Ее руки задубели от холода, но она стойко отказывалась от моих рукавиц, ведь слишком сильно обо мне заботилась.
Мы стояли около свежей могилы. Землю укрывали цветы, принесенные близкими. С фотографии на нас смотрела счастливая девушка с ореховыми волосами, обнимающая своих подруг. Она словно зазывала смеяться вместе с ней, и я невольно улыбнулся. Притянул невесту ближе к себе, пытаясь согреть.
- Почему ты так и не познакомил нас? – спросила она.
Я пожал плечами.
- Мне пришлось бы придумать тебе прозвище, чтобы не светить настоящим именем, а ты вынуждена была бы лгать, что не в курсе ее болезни. Я знаю, как ты ненавидишь это, поэтому предпочел просто оставлять тебя в тайне.
- А тебе разве не трудно было притворяться? Майя же не была глупой, как она ничего не поняла?
- Думаю, она видела, что я знаю больше, чем показываю. Но пока я делал вид, что нахожусь в неведении, она не поднимала эту тему.
Послышались шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно решил посетить могилу подруги.
- Здравствуй.
Парень что-то промычал в ответ. Уложил букет белых лилий на мокрую рыхлую землю и стал рядом. Я многозначительно посмотрел на Элю. Девушка кивнула и направилась прочь, оставляя нас наедине.
- Почему ты никогда не говорил ей, кто ты? – спросил Артем, смотря на фотографию.
- Она не хотела, чтобы кто-либо знал о ее болезни. Всячески избегала врачей и других больных. Расскажи я ей, дружбе пришел бы конец, а я не хотел терять такого друга, как Майя.
- Откуда ты знаешь? И ее имя, и о том, что она была больна.
- Когда она поступила в больницу два года назад, я был там интерном. Помогал детям в онкологическом отделении. Майя сразу обратила на себя внимание. Я присутствовал при вынесении диагноза, и мне было искренне жаль девушку. В пятнадцать лет рак мозга, что может быть хуже? Но ее уверенный взгляд и твердый отказ от лечения меня поразил. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, ничего. Родители плакали, слушая врача, но не Майя. Жесткость в глазах и невероятное желание жить. Вот что я в ней видел. Позже я слышал, как она рыдала, закрывшись в подсобке. Колотила кулаками в стену, кричала, громила все. Но я не вмешивался. Она всегда предпочитала скрывать свою слабую сторону, оголяя чувства только наедине с собой.
- И ты принялся ее преследовать?
Я улыбнулся.
- Нет, ничего подобного. Я иногда думал о ней, ведь знал, каков характер болезни. Без лечения трудно протянуть слишком долго. Но жизнь сама столкнула нас снова. Я давно принимал участие в уличных гонках, и сначала не узнал ее. Белые, словно снег, волосы, едва прикрывающие шею, очки и постоянное недовольство чем-то. Она успела разругаться с половиной гонщиков еще до начала заезда. И, на удивление, показала себя с очень хорошей стороны. Я понял, что хочу наблюдать за ней, стать ее другом. Кем-то, с кем она сможет обсудить любую тему. Конечно, поток яда и сарказма никуда не девался даже в общении со мной, но я отвечал ей тем же, и вскоре многие знали Риппера и Третью, как неразлучную парочку на всех заездах.
- Говоришь так, словно влюбился в школьницу, – съязвил Артем.
- Может, так оно и звучит, – я усмехнулся. – Просто я впервые видел столько силы в столь хрупком теле. Для девушки у нее был невероятный характер и безграничная тяга к жизни, которой она заражала всех вокруг, сама того не понимая. Она сражалась со всем миром, не прося помощи, и даже с самой собой боролась. Страх подпускать кого-то слишком близко, но невероятно сильные чувства, в которых она просто тонула. Не смотря на всю грубость и холодность, что были ее вечными спутниками, Майя была слишком чувствительной к боли, что ей причиняли окружающие.
Повисла тишина. Где-то вдалеке трещали деревья под гнетом ветра, а над нашими головами кричала ворона. Я слышал шум машин. Город продолжал жить даже после смерти одного из его обитателей. Киев лишился кое-кого очень важного и стоящего, но даже не заметил этого.
- Я любил ее, – пробормотал юноша. – Действительно любил. Но струсил, когда ей так нужна была моя поддержка. Если бы я не ушел... Если бы я остался тогда рядом, она... – я слышал, как он пытался сдержать слезы. – Она была бы жива, да? Она бы не поехала на этот проклятый заезд за адреналином, а сидела бы дома.
- Она поехала бы в любом случае, – ответил я. – Это же Майя, она – это стихия. Ты никогда бы не удержал торнадо в своих руках. Сжимая объятья сильнее, ты спровоцировал бы ее вырываться пуще прежнего, жаждая свободы.
- Разве она не любила меня?
- Любила. До сумасшествия любила. И она бы не позволила тебе быть рядом, если бы в один из дней не собиралась рассказать правду.
Телефон сообщил о новом сообщении. Оно было от Эли.
- Мне пора.
Парень кивнул.
- Кстати, я так и не представился, – я протянул собеседнику сложенный лист бумаги с адресом и телефоном. – Меня Тимофеем зовут. Если вдруг захочется поговорить, ты знаешь, где меня можно найти.
Юноша, не глядя, запихнул лист в карман и вновь кивнул.
Я направился прочь. Перед глазами все еще стояла улыбка Майи. И ее слова перед тем, как сесть на мотоцикл. Она была так счастлива, и мне хотелось бы разделить ее счастье в тот момент, в чем бы оно ни заключалось.
Эта девушка говорила, что я научил ее многому, но она ошибалась. Я недал ей совершенно ничего. А вот она научила меня жить.