Майя
Риппер стоял около мотоцикла, подпирая столб. Еще издалека я почувствовала раздражение, волнами исходящее от друга. Невольно усмехнулась. Даже на смертном одре мне удавалось вывести его из себя, хоть он и не имел ни малейшего понятия о болезни.
На удивление, я чувствовала себя слишком хорошо. Голова слегка побаливала, но это не шло ни в какое сравнение с мучительными судорогами, охватывающими мое тело, или неспособностью узнать близких. Симптомы, беспокоящие на первых стадиях после оглашения диагноза. И мне даже показалось, что, может, болезнь отступила, давая еще времени.
- Ты не могла бы как-то более определенной быть в своих желаниях? А то ехать сюда через полгорода с твоим мотоциклом в последний миг было как-то не очень.
- Прости, – я расплылась в улыбке. – Не хотела тебя отвлекать. Планы внезапно изменились, и я подумала, что не могу пропустить первый в этом году заезд.
«И, быть может, последний в моей жизни».
Юноша потер переносицу и вручил мне шлем.
- Знаешь, ты классный друг, – вдруг сказала я. Слова сами слетели с губ, я даже не контролировала, что говорю. – Правда, Рипп. Когда я впервые пришла сюда, была уверена, что друзья мне уж точно не светят, но ты оказался слишком хорош, чтобы пройти мимо. Я до сих пор не понимаю, чего ты носился со мной, ведь я маленькая бесящаяся эгоистка, думающая только о своем благополучии, но, знаешь? Ты научил меня стольким вещам, что мне в жизни с тобой не расплатиться. Почему-то я всегда знала, что ты поймешь и не будешь ничего спрашивать. И ты не спрашивал. Ты ведь не знаешь обо мне ни ничего, ведь так?
Я видела недоуменный взгляд парня, и хотелось смеяться. Поток слов лился из меня, и я не пыталась его остановить.
- Я так хочу, чтобы ты и твоя невеста были счастливы. Так и вижу тебя папой. У вас будут замечательные дети. Как бы я хотела их увидеть...
- Третья, ты пьяна? – моего лба коснулась рука. – Или температура?
- Все отлично, Рипп. Я здорова, – я улыбнулась. – Сейчас я совершенно здорова.
Чей-то голос окликнул меня. Обернувшись, я увидела Хоуп. Она и Скай двигались в нашу сторону. Я двинулась с места и бросилась в сторону девушки. С разбегу повисла на ней, обнимая. Почему-то мне так сильно захотелось это сделать. Невероятная любовь захватила меня, и я желала подарить ее как можно большему количеству людей.
- Боги, Третья, с тобой все нормально? – гонщица пыталась разорвать мои объятья.
- Вы такие классные со Скаем, – пролепетала я, отпуская ее. – Поженитесь. Обязательно, слышишь? Я не прощу тебя, если вы не поженитесь.
- Мне кажется, или она тронулась умом? – с насмешкой спросил парень.
Мне было все равно. Даже крупицы раздражения не зародилось внутри. Впервые я испытывала прилив нежности и теплоты к каждому, кто побывал в моей жизни. Если бы вдруг рядом оказалась Наташа, я бы и ее потискала, наговорив кучу приятных слов.
Я направилась обратно к Рипперу. Удивление сошло с его лица, и его место заняло недоверие.
- Ты не сядешь за руль в таком состоянии, – констатировал он.
Я нахмурилась.
- С чего это вдруг?
- С тобой творится что-то странное. И пока я не пойму, что именно, ты не будешь участвовать в заезде.
- Я просто счастлива, Рипп. Правда. Я впервые за много лет так счастлива. Мне хочется обнять весь мир и рассказать ему, как он прекрасен. Каждый листик на дереве, каждая травинка, каждая дождевая капля. Все это так долго пряталось от меня, но теперь я вижу. Вижу так четко, как никогда ранее. Я смотрю на всех вас, кто был рядом, и осознаю, что слишком долго я не говорила вам того, что должна была.
Я забралась на мотоцикл и принялась собирать волосы, чтобы те не мешали при заезде. Юноша пытался вразумить меня, отговорить ехать. Хоуп вторила ему, то и дело бросая на друга беспокойные взгляды. Но как я могла согласиться, когда только начала понимать мир. Я хотела стать ветром, нестись прочь над Киевом, танцевать с незнакомцами и срывать с них шапки, шутя. Быть стихией, неудержимой и безумной, а не Майей Эдинберг.
- Знаете, когда-то я тоже была такой. Славной, милой. Видела мир в красках. Верила в лучшее, в людей и их идеальную сторону. Не боялась мечтать и строить планы, любить и отдавать всю себя. Наивно полагала, что возможно все на свете. Открывала сердце для многих, даже тех, кто того, быть может, и не заслуживал, – я усмехнулась самой себе. – Когда-то и я была фиговой Рапунцель.
- И что случилось потом? – спросила Хоуп.
Я натянула шлем на голову и завела мотор.
- Потом? А потом ее жестоко растерзала реальность.
***
Я затормозила около Риппера. Парень тут же подбежал ко мне. Его лицо пылало от злости.
- Ты там чуть ли не убилась, – принялся отчитывать меня друг.
- Не убилась же. Значит, все хорошо, – отмахнулась я, слезая с мотоцикла и протягивая юноше шлем. – Проверь по-быстрому, и я на следующий заезд.
- Ни за что, – юноша сложил руки на груди и уставился на меня. – Ты больше никуда не поедешь!
- Как хочешь, папуля, – съязвила я и вернулась на сидение. – Не хочешь проверять, так поеду. И имела я все твое беспокойство в виду.
Прежде, чем Рипп успел что-либо ответить, я направилась в сторону стартовой полосы. Толпа гудела, выкрикивала различные имена. Мое среди них тоже было, но это не волновало меня, как раньше. Я больше не гналась за глупыми победами, просто хотела в последний раз почувствовать, каково это.
Объявили начало гонки. Я и забыла совсем, что следовало надеть шлем на голову, но он остался у Риппера в руках, а возвращаться времени не было. Сильнее сжав руль, я надавила на газ и двинулась с места.
Все было словно впервые. Ветер бил в лицо, заставляя судорожно хватать кислород. Волосы развивались и мешали, падая на лицо, подхваченные потоками воздуха. Руки дрожали, ведь на улице был всего март, и снег далеко не всюду успел сойти, а мороз не собирался уступать свое место солнечному теплу. Я закусывала губу и выжимала газ насколько позволял рычаг. Рев мотора, визг шин, трущихся об асфальт, дорога, усыпанная маленькими трещинками, и чувство опьяняющей свободы и легкости.
Скай обогнал меня. Проигрывать не хотелось, поэтому я поднажала, параллельно наблюдая за миром вокруг. Этот миг был бесценен. Он был вечностью. Я была вечностью. Я не умирала, никуда не девалась. Стоило моему дыханию остановиться, как я превращусь в безумный ветер, несущий облака по небу, в капли дождя, загоняющие людей под навесы и зонты, в пение птиц и журчание ручья посреди леса. Я стану всем, буду в каждом уголке Вселенной. Стану потайными мыслями подростков и утешением сердцу матерей, которые до полуночи ждут детей домой. Стану солнечными лучами, будящими влюбленные пары, и травой, касающейся босых детских ног. Я стану временем и постараюсь замедлить его для тех, кто того заслуживает, и ускорить для тех, кто недостоин наслаждаться мгновением. Я буду в шепоте листвы и шуме машин во время часа пик, в цветении вишни и в Диминых детях.
Я неистово желала отпустить руль и, раскинув руки, распахнув свои объятья, прокричать, как же счастлива. Каждой клеточкой своего тела, своей души я ощущала, что означало любить мир, любить каждую его составляющую, как бы уродлива та ни была. Ведь и меня создали далеко не пределом совершенства, но нашлись те, кто подарил мне частицу своего сердца, дав немного больше, чем я заслуживала.
Вдруг я почувствовала странную вибрацию под собой. Словно мотоцикл чему-то противился. Слишком знакомое чувство, но в разы сильнее. И я испугалась, осознав, что именно произошло. Мне стоило послушать Риппера и не ехать. Стоило отдать ему мотоцикл и направиться домой. Я могла пропустить один заезд, и ничего не случилось бы, но реальность слишком внезапно навалилось. Времени не было. Даже, надави я со всей силы на тормоз, изменить что-то было не в моих силах.
Давление в колесе стало слишком высоким, и оно вибрировало подо мной, готовое взлететь на воздух. Так просто. Никаких мучений от головной боли, блужданий в закутках обезумевшего сознания. Никаких трубок, капельниц, приборов, отмеряющих пульс, и врачей. Противный запах больницы мне было не суждено более вдохнуть полной грудью, могла только представить, каков он.
По щекам заструились слезы. Я не хотела, чтобы все заканчивалось именно так. Я клялась попрощаться с родителями, и была вынуждена нарушить обещание. Мне не спастись, не укрыться больше от тени. Судьба-плутовка выбрала самый изощренный способ погубить меня. Забрать все, что стало так дорого, а потом уничтожить с помощью моей страсти. Внутри зарождался смех, который был готов вот-вот вырваться наружу.
Взрыв. Оглушающий звук и толчок, подбрасывающий меня в воздух. Крик в толпе, следом другой. Шум, который я никак не могла заглушить. Губы расплылись в улыбке, ведь я понимала, что все кончено. Страдания, боль, печаль. Все это медленно исчезало, оставляя внутри только покой. Я не боялась, больше нет. Я умирала именно так, как того и желала, до последнего диктуя собственные правила.
Перед глазами неслись воспоминания.
Я с отцом направилась в лес собирать грибы. Для меня, тогда второклассницы, это было большим путешествием, к которому я готовилась долгое время. Выбрала на рынке самую лучшую корзинку, чтобы как можно больше грибов в нее поместилось. Только, как оказалось, зря. Мы до заката бродили среди деревьев, но так и не нашли ничего. Плетясь домой, еле переставляя ноги, я споткнулась и растянулась на земле. Хотелось заплакать, но вдруг увидела огромный гриб, прячущийся под листом. Подползла к нему и аккуратно срезала, как учил отец. Счастье переполнило мое сердце.
Я смотрела на Диму, мирно посапывающего у мамы на руках. Он только научился сидеть, но все так же предпочитал оставаться рядом с родителями, даже если я пыталась развеселить его. В моем взгляде безграничный океан теплоты и заботы. Я уже тогда знала, что он будет самым лучшим на свете младшим братишкой, без которого я не смогу представить свою жизнь.
Я вела брата за руку в школу на линейку в честь Первого Звонка. Дима – первоклассник, и я пыталась внушить ему, что учеба – это очень весело, хоть сама ее терпеть не могла. Улыбалась и обещала, что всегда буду помогать ему с уроками, стоит лишь попросить.
Я сидела у Наташи дома. Девушка рассказывала о новом парне, с которым познакомилась на днях. Я смотрела на ее светящиеся лицо и понимала, что это не просто очередная забава, а нечто серьезнее. И почему-то становилось так радостно за подругу.
Мой первый заезд. Третье место, и горечь от поражения. Ко мне подошел юноша лет на десять старше и, протянув руку, представился Риппером, предложив свою помощь с мотоциклом. Тогда я еще понятия не имела, что этот чудак станет моим другом.
Первый конфликт со Скаем. Мне удалось обогнать его и занять первое место. Тот очень злился и обещал, что я еще пожалею, что села на мотоцикл. Как же меня тогда позабавило поведение парня.
Первый день после перевода Артема. Сосед по парте умостился рядом и усердно разглядывал меня, словно пытаясь найти ответы на моем лице. Я притворялась, что не замечала, но видела искорки в его глазах, которые заставили мое сердце сбиться с ритма.
Первая попытка парного заезда с Хоуп. Девушка недоверчиво забралась на мой мотоцикл и пообещала прибить, если я сделаю что-нибудь безумное, но не исполнила своего обещания, будучи восхищенной моим стилем вождения. И тогда топор войны оказался отброшен куда-то слишком далеко, чтобы ей захотелось за ним бежать.
Прикосновения Артема к моему телу. Его губы на моих губах. Затуманенные мысли и осознание того, насколько все неправильно. Но я не могла оттолкнуть его в тот же миг, как только шепот закрался в мое сознание. Я хотела продлить мгновение чуть дольше, задержаться на нем, навсегда запомнить это чувство.
Ни одной мысли о болезни, о дне оглашения диагноза, о невыносимой боли в голове, о ночах, проведенных в объятьях унитаза, или блужданиях среди миражей. Ничего, что могло бы омрачить мой уход.
Наконец, дно бездны показалось. Я видела его, и понимала, что полет и так затянулся. Где-то в глубине души я рада была увидеть конец падения, ведь устала от неизвестности. Моя спина вот-вот готова была столкнуться с жестким асфальтом, что поджидал слишком долго.
Не было никаких тоннелей или ярких бликов. Не было образа смерти с косой, склонившейся надо мной в ожидании последнего вздоха. Все, о чем говорили люди, оказалось просто сказкой, очередной сладкой ложью, но я не сожалела, что правда оказалась не столь красочной. Жестокая правда всегда была для меня предпочтительнее иллюзиям.
Все оказалось намного проще.
Удар.
Выдох.
И пустота...