Артем
Сгущались сумерки. Пришлось задержаться в школе, чтобы помочь Марку с проектом. Он готовил выступление на выпускной вечер, но сам не успевал справиться со всеми реквизитами. Мы сидели в классе и разбирались с некоей конструкцией, которую друг приобрел на рынке, но не имел ни малейшего понятия, как собрать.
Атмосфера стояла унылая. Беседовать желания не было. После разговора с Майей днем ранее мы оба были поникшими. Последствия глупости вылились на нас слишком неожиданно, и если я был готов к потоку негатива со стороны девушки за мое поведение в больнице, то юноша был ошарашен ее заявлениями. Вероятно, он уже и забыть успел о споре, с которого, собственно, все и началось.
Мне казалось, он имел право знать правду. Пусть парень был одним из класса, я определенно считал, что относился тот к моей соседке по парте лучше остальных. Страх быть непринятым и непонятым обществом преследовал каждого, и даже сама одноклассница не была исключением. Только вот некоторым удавалось забить на мнение окружающих, а кого-то боязнь преследовала круглосуточно.
После признания Майи и я сам стал одним из тех, кого долгое время мысленно презирал. Пусть она и была больна, я даже не попытался понять мотивов ее действий. Увидев девушку в школе, пошел на попятную, боясь боли, что уже чувствовалась всеми клеточками души. Ее могло не стать в любое мгновение, но все, что я делал, было игрой в прятки. От собственных чувств, от несказанных слов, от необходимости просить прощения. Я пытался сбежать от самого себя, прикрываясь чем-то глупым и бессмысленным.
- Эй, Тём, – вдруг нарушил тишину Марк. – Ты все еще любишь ее?
Мои руки замерли на месте. Подняв взгляд, я посмотрел на друга. Он все пытался разобраться в инструкции, не поднимая взгляда.
- К чему это сейчас? Какая разница, люблю ли я ее, если именно я был тем, кто все разрушил?
Парень вздохнул.
- Просто ответь.
- Люблю. Хотя я больше не знаю, каково это. Мне казалось, я понял все, но после тех слов, что я наговорил, закрадываются сомнения, что я никогда не знал, что это вообще значит.
Снова тяготящее молчание. Стук деталей о стол и шуршание бумаги.
- Она больна, – наконец, выдавил я. Руки рядом со мной сжали инструкцию. Я не решился поднять взгляд. – Я узнал об этом в тот день, когда поссорился с тобой. Все было хорошо, а потом вдруг стало ужасно. И она сообщила, что умирает. Рак мозга. Я думал, что в тот же миг сойду с ума. Это казалось чем-то невозможным. Ведь Майя была слишком живой. Болела иногда, но кто из нас не болеет, да? – к глазам подступили слезы. – И я испугался. Струсил. У меня в ноябре отец умер, и я не мог позволить еще кому-то уйти из моей жизни. Я даже видеть не хотел ее, ведь она знала о том, что случилось. Знала и молчала. Она даже не лечилась, не пыталась себя спасти. Отдалась течению.
Тишину разрушил звук удара. Я упал со стула, держась за горящую скулу, и уставился на друга ошеломленным взглядом. Его глаза пылали от злости. Руки дрожали.
- Ты кретин! Боги, ты самый тупой человек во всей Вселенной, Артем. Что, стоило ей оказаться не такой идеальной, как ты тут же выкинул ее прочь? Побоялся, что будет больно? А ей разве не было? – кричал Марк. – Я сначала не понял, чего она на меня так накинулась, а вот теперь все прекрасно вижу. Ты эгоист! Думаешь только о себе. Она жила с мыслью о том, что умирает, и пыталась скрыть от тебя, чтобы уберечь, но стоило тебе узнать, как ты наорал на нее и ушел? Достойный поступок, ничего не скажешь...
- Но она ведь...
- И что? Это было ее выбором. Если бы ты любил ее, ты бы не ушел, а остался рядом. Что же, поздравляю. Ты даже Наташу переплюнул. Не думал, что такое возможно, но ты еще большее ничтожество.
Слова друга эхом звучали в закрытом помещении. Злость понемногу испарялась, и он принял сидячее положение. Взял инструкцию в руки.
- Я был о тебе лучшего мнения. Видимо, людям свойственно ошибаться. Да еще и так сильно.
- Что мне было делать? – взорвался я. – Что?!
- Быть рядом. Это было бы самым большим, что ты мог ей дать. Но не дал. Предпочел свое душевное равновесие любви. Если она вообще у вас была.
Поднявшись на ноги, я отряхнул брюки. Зазвенел телефон. Взглянув на экран, я замер.
- Это от нее.
Марк не ответил. Я открыл сообщение. Там был адрес. И ни слова более.
- Если ты сейчас же не попрешь исправлять свои ошибки, клянусь всем живым, что я набью тебе рожу и вытряхну все дерьмо, что в тебе есть, пока ты не решишься поговорить с ней, – бросил друг.
Его слова задели меня. Он явно перегибал палку для человека, который долгое время на Майю вообще внимания не обращал. Но я натянул на себя куртку и схватил рюкзак. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но юноша перебил меня:
- Проваливай уже, ничего не хочу слышать. Только посмей вернуться ни с чем.
***
В темноте разыскивать нужный адрес было крайне трудно. Скула слегка ныла после удара Марка, но я не обращал на это внимания. Я должен был найти Майю, поговорить с ней.
Слова друга будто ото сна меня пробудили. Я столь сильно погряз в страхе быть разрушенным болью, что совсем не думал ни о ком другом. Эгоизм взял верх, как делал уже не раз, и мне вновь не хватило сил, чтобы сражаться.
Я должен был сказать девушке столько всего. Мысли переполняли голову, и я пытался выстроить правильный порядок слов, чтобы не наговорить ерунды. Выражать чувства у меня получалось крайне скудно, когда дело касалось разговоров. Обнять себя она вряд ли даст, потому что я потерял это право в больнице.
Я забрал у самого себя неделю. Беспокойство никуда не девалось, и даже среди ночи, просыпаясь от кошмаров, первая мысль была именно об однокласснице. Я смело заявлял о своих чувствах, но стоило наступить времени для их истинного проявления, как пошел на попятную. Глупо, но так на меня похоже.
Впереди виднелся склад, заброшенный и немного пугающий. Потребовалось несколько минут для осознания, что именно это здание мне и требовалось найти. Задавшись вопросом, что там могло понадобиться девушке, направился внутрь.
- Майя?
В ответ тишина. Зловонный запах гнили, словно кого-то убили в том помещении. Я медленно продвигался вглубь здания, следя за тем, куда ступала моя нога, чтобы не было никаких неожиданностей.
- Майя, ты здесь? Ответь мне!
Где-то послышался стон. Я ринулся в ту сторону, уже не думая, что могло быть под ногами. Глаза привыкли к темноте, и удалось разглядеть фигуру на полу. Упав рядом с ней на колени, я принялся тормошить.
- Майя... – сорвался с губ шепот.
Но, стоило коснуться волос, как я тут же отмел подобную мысль. Они были слишком длинными. Посветив телефоном, я понял, что ошибся. На земле среди мусора лежала вовсе не Эдинберг, а медсестра, которую я видел в школе пару раз. Ее голова была наспех перемотана бинтом, полностью пропитанным кровью.
Я принялся набирать скорую. Кричал в трубку, что срочно нужна помощь. Девушка по ту сторону пыталась добиться от меня вменяемых объяснений, но я лишь пытался подогнать ее, повторяя, словно мантру, адрес склада.
Я боялся, что медсестра у меня на руках умрет. Я не мог позволить ей покинуть мир. Уложил ее голову на свои колени и что-то шептал о том, что скорая приедет. Но больше всего меня пугал вопрос, откуда Майя знала, что девушка находилась там?
Стоило врачам забрать пострадавшую, как я тут же принялся набирать одноклассницу, но та не брала трубку. Я звонил снова и снова, оставляя голосовые сообщения, но ответа не было.
Вдруг телефон сам зазвонил.
- Ви, мне не до тебя сейчас! – рявкнул я в трубку и думал уже сбрасывать звонок, как девушка одернула меня.
- Ты нужен тут, на Оболони. И быстро. Заезд через двадцать минут. В Третью словно бес вселился, и только ты можешь ее вразумить.
Повторять дважды не было нужды. Уточнив адрес, я помчался в сторонуметро. Добраться до своего района вовремя не представлялось возможным, но ямолил все высшие силы, чтобы до того момента, пока я не появлюсь, Майя ненаделала никаких глупостей.