Артем
Боль никак не проходила. Просыпаясь утром от кошмаров, я не мог отдышаться. Судорожно хватал ртом воздух, пытаясь привести мысли в порядок, убедить себя в нереальности происходящего. Даже во сне покой не наступал, и тени преследовали, не отступая ни на шаг. Труднее всего было вернуться в действительность из непрекращающихся мрачных картинок, мелькающих перед глазами. Они прочно заседали в сознании, заставляя меня дрожать и пытаться сбежать от собственных мыслей, что было сродни сумасшествию.
Мама видела изменения, но молчала. Предполагаю, она просто боялась узнать правду, что казалась ей ужаснее того, что происходило на самом деле. Я мог представить, что именно она увидела, но мама даже не двигалась по направлению к происходящему в моей голове. Я предпочел сохранить секрет Майи даже от нее, чтобы не дать той иллюзии, что еще окружала девушку, развеяться.
Она молчала. Упорно. Я ждал, боясь нарушить тишину, что повисла между нами. Вероятнее всего, Майя не хотела прощать меня за то, что произошло тогда, в больнице. Я наговорил множество вещей, которыми не гордился, и страшно было даже подумать, какую боль причинил той, кого любил. Я надеялся, что она подаст знак, что простила, кто хочет видеть меня. Но от одноклассницы не было никаких вестей, и я постепенно старался смириться с мыслью, что видеть меня она больше не желала.
В школу, ясное дело, девушка больше не приходила. Многие спрашивали, куда подевалась соседка по парте. Большинство с сарказмом и ядом в голосе, словно пытаясь задеть меня, что им неплохо удавалось. Оставалось просто молчать и делать вид, что все в порядке. Раз она не доверила им свою тайну, на то были причины. Майя никогда не делала что-то просто так. Во всем был смысл, и я пытался разглядеть его в этой ситуации, которого, казалось, там не существовало и подавно.
Наверное, я просто испугался пойти наперекор судьбе и, наплевав на желания девушки, явиться к ней на порог. Струсил. Прикрываясь какими-то странными вещами, я делал вид, что исполняю ее волю, которую придумал сам себе. Я не видел ее слишком долгое время, и боялся, что больше никогда не смогу заглянуть в зеленые глаза и утонуть в них. Между нами внезапно стало так много всего. Рак, который я не мог победить, притворившись прекрасным рыцарем, и боль, которую не мог заглушить. Впервые в жизни я чувствовал себя беспомощным и бесполезным, жалким человеком, которому неподвластны законы мира. Я не мог поменять что-то, обратить время вспять. Я не мог излечить ни свою душу, ни душу одноклассницы.
Марк то и дело поглядывал на меня с беспокойством, но мне было нечего ему сказать. Я не мог дать ему большего, чем просьба о прощении за множество гадостей, сказанных в порыве слабости и отчаяния. Я не имел права посвящать его в тайны, не принадлежащие мне. Все оказалось сложнее, чем я думал, чем когда-либо представлял.
Шли дни, я терял драгоценные минуты, но бездействовал. Как и все вокруг, сдался течению времени, ожидая чего-то. Чуда, что заставит Майю вернуться в мою жизнь, ворваться в нее вновь, снося все на своем пути. Но его все не было, и я стал постепенно закрываться ото всех, нежась с собственной болью, прижимая ее к груди, словно нечто дорогое и невообразимо важное. С каждым утром разочаровывался все больше, не имея возможности что-то изменить. А быть может, все дело было именно в нежелании двигаться дальше, боязни получить отказ. Я так часто сталкивался с холодностью со стороны одноклассницы, что просто побоялся вновь быть отвергнутым.
Расстояние убивало. Приходя в школу, я надеялся застать там Майю, хоть понимал, что думать о подобном просто глупо. Ни один нормальный человек не будет на последних неделях перед смертью пытаться вернуть нормальную жизнь. Что толку? У нее едва оставались силы, чтобы дышать, не говоря уже о движении. Будь у меня право голоса, я бы и сам пожелал ей оставаться в постели как можно дольше, приберегая силы, чтобы выиграть пару новых дней.
Моя жизнь постепенно превращалась в рутину, которую я ненавидел. Но я был не так бесстрашен, как Майя, чтобы изменить что-либо, упорно убеждая себя, что от меня совершенно ничего не зависит.
***
Будильник звонил уже в который раз, но я не хотел подниматься с постели. Еще один бессмысленный день, полный мыслей, сожалений и бездействий. Я даже не знал, умерла одноклассница или нет, ведь не мог набраться смелости позвонить ее матери. Прошла неделя с нашего последнего разговора. Новый понедельник, быть может, последний в ее жизни. А я не мог найти в себе силы преодолеть пропасть, образовавшуюся между нами.
Лениво поднимаясь с постели, я потянулся. Закинул в рюкзак тетради, даже не смотря на них. Безразличие к учебе настигло меня, и я не принимал попыток борьбы. Все происходящее я мог назвать просто жалким существованием, бесцельным и бесполезным.
Собравшись, я нацепил кроссовки на ноги и вышел из квартиры. Мама кричала вслед что-то про завтрак, но мне совсем не хотелось есть. Желудок отвергал пищу, но и это не беспокоило меня. Отрешенность и апатия. Вот и все, что я чувствовал. Никаких сил, никакого желания бороться, действовать. Казалось, что умирал именно я, а не Майя.
В школе все было по-старому. Слишком привычно и глупо. Наташа вновь принялась кидать едкие фразы, я пытался защититься, выдавливая улыбку. Попытки изображать веселье провалились с треском. Я даже слышал звон маски, ударяющейся о пол. Все увидели иную сторону меня, и не имели ни малейшего понятия, что делать. Я не ждал понимания или попыток разузнать, что случилось, и их не последовало. Я молча сидел за партой, где соседнее место пустовало, и таращился на столешницу, проигрывая в голове диалоги, которым никогда не было суждено прозвучать.
На обед в столовую меня вытащил Марк. Я нехотя плелся за другом, пока тот пытался растормошить меня. С интересом рассматривал пол под ногами.
- Эй, это разве не Майя? – раздался вдруг вопрос.
Я поднял голову и с надеждой принялся вглядываться вперед. По коридору действительно шла Эдинберг. Она ступала легко и уверенно, слишком для умирающей девушки. В ее взгляде и выражении лица была прежняя холодность и отстраненность от всего мира. Она прошла мимо, даже не взглянув на меня. Внутри все сжалось, и я постарался не оборачиваться. Так хотелось прижать ее к себе и просить прощение за все слова, что наговорил в больнице, но я молчал, опустив голову.
- Почему она прошла мимо? – недоуменно спросил Марк.
- Не знаю, – я безразлично пожал плечами.
- Стой здесь.
Не успел я ничего ответить, как друг направился вслед за девушкой. Я хотел остановить его, но было поздно. Он догнал ее и схватил за руку. Одноклассница обернулась и бросила на юношу уничтожающий взгляд.
- Чего тебе? – прошипела она.
Я чувствовал злость, исходящую от Марка. Он словно был готов вспыхнуть огнем.
- Чего мне? Ты только что прошла мимо Артема и даже не поздоровалась. Что вообще происходит, Эдинберг?
- С какого такого чуда я обязана с ним здороваться? Отвали от меня и проваливай в свою обычную школьную жизнь. У меня нет времени на вас обоих.
Майя вырвала руку из захвата друга, и было направилась прочь. Я видел, как дрожали плечи Марка от злости, но не понимал, что именно послужило этому причиной. Мы были друзьями, этого не отнять, но вряд ли он так сильно беспокоился обо мне, чтобы пытаться добиться чего-то от девушки.
- Я думал, ты другая, Эдинберг. Ей Богу, считал тебя круче остальных. Но ты такая же мерзкая. Тебя от самой себя не тошнит? Поигралась, довольна? Ты, может, человеку жизнь сломала своими глупыми забавами, об этом не думала?
- Я никого не просила лезть в мою жизнь. И, если помнишь, все началось именно с тебя.
- С меня? – злость внезапно пропала.
- О да, Марк. Разве нет? Давай вспомним, с чего все началось, а? Почему вдруг Артем так сильно начал ко мне цепляться? Припоминаешь спор, в котором я была главной фигурой? Кто-то из вас спросил моего мнения? Кто-то задумался о моих чувствах? Нет, всем было плевать на Госпожу Нелюдимку, ведь она всегда оставалась одна. Какое дело элите класса до низших сословий? Вау, правда? С такого ракурса все становится намного уродливее, и твое напускное благородство выглядит довольно глупо, не думаешь?
Марк не знал, что ответить. Я видел, что тот находился в замешательстве. На лице Майи красовалась хищная беспощадная ухмылка. Она знала, что причиняет боль, и наслаждалась этим.
- Ты все сказал?
Ответа не последовало. Парень смотрел на одноклассницу и пытался прийти в себя после сказанного.
- Отлично. А теперь вали в свой идеальный мир и не мешай мне.
Она развернулась и уверенным шагом направилась прочь. Я смотрел на ровную спину и гордо поднятую голову девушки, на то, как забавно подпрыгивали ее белые волосы, и сердце сжималось. Она не простила, она никогда не простит. Все ее слова были полны боли, разочарования и желания причинить страдания другим. От милой и светлой девочки больше ничего не осталось.
Я потерял девушку с фотографий, которую так долго пытался в нейразглядеть. Нет, хуже. Я сам ее уничтожил.