Артем
Одиннадцатого февраля меня разбудил телефонный звонок. До будильника оставалось еще около часа, и я удивился, что понадобился кому-то в такую рань. Не смотря на экран, принял вызов и приложил трубку к уху.
- С добрым утром, – послышался бодрый голос Майи.
Я недовольно простонал. И как не догадался, что именно она стала причиной раннего пробуждения? Эта девушка вечно жила в каком-то лишь ей ведомом ритме. Словно и не спала вовсе, ища приключений и острых ощущений, наблюдая за красотой мира и окунаясь в жизнь с головой.
- Просыпайся, соня, – ее задорный голос не давал мне сосредоточиться на сновидении, постепенно от меня ускользавшем. – У меня сегодня грандиозные планы, и ты тоже в них входишь.
- Майя, дай поспать, а? Не все привыкли подрываться в пять утра, знаешь ли...
- Ничего не хочу слышать. Либо ты поднимаешься и уже через час будешь на ипподроме, либо можешь даже не надеяться увидеть меня сегодня. В школу я не пойду.
Я накрылся одеялом с головой, стараясь сохранить крупицы сна.
- Что за день такой особенный сегодня такой?
- С днем рождения меня, – пропела девушка. – И я хочу веселиться.
Я недовольно поморщился, но принял сидячее положение.
- Ладно, ладно, я скоро буду. На Ипподроме, говоришь? А если я не успею добраться?
- У тебя есть плюс-минус десять минут. Дольше я ждать не намерена.
И она закончила разговор. Я устало опустил руку и зевнул. И как мне объяснять маме, куда я собирался отправиться с утра пораньше? Она и так была не в восторге от моих походов куда-то на ночь глядя, так что такая противоположность ее так же вряд ли порадует. Но делать было нечего.
Через час и семь минут я стоял на станции метро Ипподром. Майи не было. Я вышел на улицу, но и там ее не оказалось. Небо еще даже не начало светлеть, вокруг было пусто, что и не удивительно. Я выудил из кармана телефон и принялся набирать номер девушки. В трубке звучали лишь надоедливые протяжные гудки, сводящие меня с ума. Если это было просто шуткой с ее стороны, то я был готов просто придушить ее в тот же миг, как увижу.
На четвертый раз одноклассница взяла трубку.
- Где тебя носит? Я стою здесь уже минут десять, – недовольно пробормотал я.
- Как где? Я же тебе сказала, что буду ждать тебя на ипподроме.
- Я здесь и стою. На выходе из метро.
- Я ничего не говорила тебе про метро. Я сказала, что буду ждать на нормальном ипподроме. Там, где лошадки, знаешь такой? – ее голос был полон сарказма.
Я закатил глаза.
- Уже иду...
Повесив трубку, я направился прочь от метро.
Майя говорила со мной так, словно я должен был между строк читать, чего именно она хотела. И это ужасно раздражало. Когда в ней просыпалась саркастическая сторона, я ужасно злился. Я мог вытерпеть многое, но не то, когда из меня делали тупицу. Причем, кто бы то ни был.
Еще издалека я заметил лошадь. Мгновением позже разглядел на ней всадника. Точнее сказать, всадницу. Животное неслось на меня, и на несколько секунд мне стало страшно, что оно просто снесет меня с ног. Но за пару метров от меня Майя натянула поводья, и лошадь остановилась, недовольно фыркнув.
- Привет, – на ее лице светилась улыбка.
- Где ты, чёрт возьми, откопала лошадь? – удивленно спросил я. – Или в твоем мире сейчас не февраль?
- Ничего тебе не скажу. Сегодня я не обязана отвечать на чьи-либо вопросы. Это мой день рождения, и я хочу веселиться. Если ты со мной, забирайся и ни о чем не спрашивай. Если нет, можешь отправляться домой. Потому что я не отвечу ни на один твой вопрос.
Сперва мне показалось, что она была пьяна. Ни один трезвый человек не додумался бы украсть где-то лошадь и разъезжать на ней по городу. Но, как оказалось, она не выпила ни капли. И это начинало меня пугать.
- Ты со мной? – одноклассница вопросительно подняла бровь.
Я колебался. С одной стороны, хотелось тут же собраться и направиться домой, в свою нормальную жизнь, и не связываться со всякими странностями Майи. Но с другой, что-то манило меня к ней, на иную сторону нормальности.
- Если меня загребут в психушку вместе с тобой, я тебя сдам. И даже не засомневаюсь.
Девушка расплылась в улыбке. Она спрыгнула с лошади и протянула мне поводья.
- Я скоро вернусь.
Не успел я ничего сказать, как она унеслась прочь. Я же остался наедине с животным. Смотрел на него, словно пытаясь получить условный знак, что поможет мне разобраться. Но ответом было лишь молчание, что не удивительно. Вздохнув, я предпринял попытки взобраться на лошадь. Несколько из них были неудачными, но, в конечном итоге, я оказался в седле.
- Смотрю, ты справился, – рядом выросла Майя на еще одной лошади.
Только тут я заметил, что она была без шапки. Ветер трепал волосы девушки, и я был уверен, что в мороз, стоявший на улице, ей просто не могло быть тепло.
- Ты не хочешь одеться теплее? Простудишься же.
- Не-а, – одноклассница засмеялась. – Мне уже жарко. Догоняй!
Она умело взмахнула поводьями, и лошадь двинулась с места. Я был сбит с толку. Никогда ранее мне не предоставлялась возможность близкого знакомства с кем-либо из семейства парнокопытных, а тут в одно мгновение необходимо было еще и управлять им научиться. Все получалось слишком нелепо и несуразно, что, казалось, лошадь вот-вот должна была выкинуть меня из седла. Но она, словно чувствуя мою неопытность, сама приняла решение следовать за Майей. Никогда ранее я еще не был так благодарен животному.
Мы неслись сквозь ночь и леденящий ветер. По крайней мере, мне так казалось. Шапка сползла и мешала, пальцы задубели, но я боялся разжать поводья, чтобы не улететь. Мне было страшно, но, в то же время, какая-то приятная дрожь прошлась по телу. Словно я был счастлив от содеянного. Рассекая тьму, я мчал вслед за девушкой, сводившей меня с ума, на краденой лошади и не боялся ничего. Даже смерти.
Ее белые волосы слились в причудливом танце с ветром. Одноклассница двигалась элегантно, словно родилась в седле. Это было невероятно. Невольно я залюбовался ею, забыв обо всем. Майя до последнего стояла на своем. Будто знала, что останется на высоте в любом деле, за которое только не возьмется.
Внезапно ее лошадь встала на дыбы. Я успел увидеть лишь летящую вперед белоснежную макушку. С силой дернув поводья, я молился, чтобы с ней все было в порядке. Животное остановилось, и я неумело выпал из седла. На трясущихся ногах понесся в сторону девушки.
- Майя! – кричал я. – Господи, Майя!
Оказавшись рядом с ней, я принялся трясти девушку.
- Меня сейчас стошнит прямо на тебя, если не прекратишь.
Я отпустил ее.
- Видела, как быстро скакала моя лошадь? – с гордостью в голосе спросил я.
- Что? Да ты плелся за мной, словно черепаха. Сразу видно, первый раз в седле.
Одноклассница лежала, зарывшись в снег, и смотрела в небо. Солнце уже окрасило его в пурпурный цвет.
- Я не хочу уходить отсюда. Здесь хорошо. И тепло, – пробормотала она.
- Эй, ты в снегу. Там априори не может быть тепло.
Майя перевела взгляд на меня.
- Знаешь, как бы я тебя убила?
Ее голос был слишком серьезен для такого вопроса. Мне вспомнился разговор в Буковеле, когда она призналась, что хотела бы убить кого-нибудь перед собственной смертью. Тогда я принял все за шутку, но в ее голосе не было ни намека на веселье.
- Думаю, я могла бы сделать это прямо здесь. Это будет быстро, ты даже не почувствуешь. Я выстрелю тебе прямо в сердце. Ты упадешь, изумленный моим поступком, но без злости во взгляде. Ты все примешь, словно был рожден именно ради этой цели. Твое тело будет остывать в снегу, а кровь окрашивать его в багровый цвет. Я коснусь твоих губ на прощанье и уйду. Никто никогда не узнает, что то была я. Да никто и не поверит, что я в этом замешана.
Девушка говорила обо всем так, словно собиралась это сделать. Будто ради этого она меня и пригласила. По телу прошла дрожь.
Протянув руку, она коснулась ледяными пальцами моего лица.
- Не бойся, я не сделаю этого с тобой. Я никогда не причиню боль тем, кто мне дорог.
В ее голосе было так много теплоты и отчаяния, словно она собиралась проститься со мной. Но я не собирался отпускать одноклассницу так просто, если это и было в ее мыслях.
- Думаю, тебе пора выбраться из снега, – я помог девушке подняться.
Она отошла на пару шагов назад, словно пытаясь от меня отгородиться.
- Ты боишься меня?
- Что?
- Ты... боишься меня?
Я преодолел расстояние между нами и заключил Майю в объятья. Она утверждала, что не замерзла, но вся дрожала от холода. Девушка вцепилась пальчиками в мою куртку.
Что бы она ни говорила, я знал, что она ни за что не сделает этого. Пусть и намеревалась совершить столь ужасный поступок, в душе одноклассница была слишком доброй, и не посмеет принести вред другому человеку.
- Нет, я не боюсь.
***
Дыхание сбилось. Ступенька за ступенькой мелькали перед глазами, но у меня уже просто не было сил. Хотелось послать все и упасть посреди пролета, но Майя подбадривала меня, тянула за собой, держа за руку. И как у нее сил хватало на этот бесконечный подъем, я понять не мог, но следовал за ней.
Время близилось к пяти. Практически весь день мы бегали из одного конца Киева в другой, исполняя прихоти девушки. После лошадей она захотела попробовать водить троллейбус. Я был без понятия, что она там нашептала водителю на ушко, но он разрешил ей сесть за руль. Тщательно следил, чтобы она все делала правильно. В итоге мы прокатились до конечной и обратно. Одноклассница была вне себя от восторга. Поблагодарив мужчину, она потянула меня кататься на метро и корчить рожи прохожим. Это было смешно. Мы дурачились, смеялись, перекривляли забавных людей. После Майе пришла в голову идея узнать, сколько денег мы сможем собрать, притворяясь бездомными. Ей и стараться толком не пришлось. После катания на лошади и купания в снегу девушка выглядела довольно потрепано, так что вполне могла сойти за беднячку. В итоге, собрали мы около семидесяти гривен. Хватило на пиццу. Наевшись, одноклассница тут же потянула меня за собой прочь, не удосуживаясь спросить, смог ли я утолить свои потребности в еде. Поехав на Майдан, мы поочередно подбегали к стражам порядка и спрашивали на английском, как пройти к статуе Свободы. Это была самая забавная часть дня. Практически все смотрели на нас недоуменными взглядами, так как даже понятия не имели, чего именно мы от них хотели. Это заставляло меня смеяться до колик в животе.
И вот мы взбирались по лестнице на крышу двадцати шестиэтажного дома. Лифт, как назло, сломался, а Майя уверяла, что именно в этом доме чердак никогда не запирали на замок. Пришлось ей поверить, хоть мысль о сидении на холодном снегу и замерзании меня не прельщала.
- Еще немного. Мы уже почти на месте, – подбадривала меня девушка.
Хотя, вполне вероятно, что обращалась она к самой себе, так как я слышал ее запыхавшееся дыхание.
Оказавшись на заветном двадцать шестом этаже, одноклассница пнула одну из дверей, и та отворилась. Пред моим взглядом предстали ступеньки.
- Снова? – простонал я.
- Тут совсем немного. Не будь таким занудой, Осипенко. Не раздражай меня, не то с крыши вниз сброшу.
Она смеялась сквозь усталость. Никак не сдавалась, хоть цель была ужасно далека. До последнего двигалась вперед, чтобы добиться желаемого.
Стоило нам выйти на крышу, как в лицо тут же ударил противный ледяной ветер. Он заставил меня поморщиться. Я обхватил себя руками и застыл на месте, пытаясь привести в норму дыхание.
- Посмотри, как тут красиво, – пропела девушка, двигаясь ближе к краю. – Весь город словно на ладони.
Конечно, это было преувеличением. Мы едва могли видеть треть Киева. К тому же, это было даже не самое высокое здание, так что говорить подобные вещи было опрометчиво. Но я был готов согласиться, что вид открывался поистине восхитительный.
- Я люблю свой город. Он великолепен. Несмотря на людей, населяющих его. И на бесконечный не стихающий шум. Я люблю каждый его уголок.
Я видел лишь спину Майи. Она стояла лицом к закату, высоткам, гудящему городу.
- Ты никогда не хотел просто потеряться? Бродить по незнакомым улицам, встречать незнакомых людей, заглядывать в незнакомые окна. Быть кем-то другим, а не Артемом Осипенко. Быть просто одним из толпы проходимцев, неизвестных, дам и господ Х, чьи личности навсегда останутся загадкой для окружающих.
- Не знаю.
Я медленно приблизился к девушке и стал рядом. Наши взгляды были устремлены вдаль. Туда, где небо встречалось с землей, где ложилось спать солнце. Где все мечты могли стать явью, стоит лишь пожелать.
- А я хотела. Множество раз я думала, как сбегу ото всех туда, где никто не знает меня. И просто буду кем-то. Призраком в толпе, которого все видят, но никто не замечает. Стану невидимкой.
- Тебе не стать невидимой. Я всегда буду рядом, а для меня тебе уже не стать такой. Я вижу тебя, Майя.
Она вздохнула. Ее взгляд не изменил направления, и выражение лица осталось прежним. Но я отчетливо слышал, как она прошептала:
- Было бы лучше, будь ты слеп.