Артем
Как и обещал, ровно в четыре часа дня я с упаковкой бананов стоял на пороге палаты своей одноклассницы. За дверью слышался детский плач. Помнилось, и в первое мое посещение ребенок разрывался так, словно его резали. Мысленно посочувствовав Майе, ведь ей-то приходилось крики слышать чуть ли не круглосуточно, я открыл дверь.
Но, к моему огромному удивлению и разочарованию, девушки внутри не оказалось. Кровать была аккуратно застелена. Апельсины все так же нетронутыми лежали на тумбе. Я прошел мимо ревущего ребенка и сел на стул, ожидая девушку.
Но она как-то не спешила. Я успел сосчитать количество квадратиков, на которые был разбит потолок. К слову, их оказалось триста восемьдесят девять. Поговорил по телефону с мамой и пообещал, что буду дома до десяти. В итоге, я достал один из апельсинов, принесенных мной же, очистил от кожуры и принялся поедать, отделяя дольки друг от друга.
Словно чувствуя, что я коснулся уже по праву ее собственности, Майя вошла в палату. Она была в хорошем настроении. Улыбка на ее лице была редкостью, и я увидел ее впервые. Сердце пропустило удар. Я давно заметил, что одноклассницу природа не обделила красотой, но в тот миг она была совершенно иной. Словно девушка с фотоальбома решила снизойти до меня и на пару секунд явить свой лик.
Только вот мгновение было слишком эфемерным. Стоило Майе взглянуть на меня, как улыбка слетела с лица, а ее место заняло недовольство. Девушка замерла на месте, уставившись на меня, словно недоумевая, как я там оказался.
- Я надеялась, ты не придешь, – наконец, нарушила тишину она.
Прошла мимо меня и упала на кровать, раскинув руки.
- Я же обещал, – я отправил в рот очередную апельсиновую дольку.
- Обещания, обещания, обещания... – пропела Майя. – Всего лишь пустые слова, медленно умирающие в бездействии.
- Но я же здесь. Значит, все не так плохо, как ты думаешь.
Девушка бросила на меня уничтожающий взгляд, а после прикрыла глаза. Она молчала, и я не нарушал тишины, повисшей между нами. Принимаясь чистить очередной апельсин, я рассматривал одноклассницу без капли смущения.
Мне казалось, я уже давно успел изучить все черты ее лица. Но что-то в ней было иным, и менялось с каждым днем. Я смотрел на нее, и видел нечто прекрасное. То, чего не заметил никто до меня. Или просто не хотел замечать. В какой-то миг стало даже немного лестно от того, что такую Майю видел лишь я. С взлохмаченными волосами, в растянутых спортивных штанах и футболке с аниме-персонажем. Домашнюю и уютную, хоть скверный характер никуда не подевался.
- Оставь мои апельсины в покое, – бросила она, не открывая глаз.
Но подчиняться я не планировал. Отложив в сторону кожуру, я отделил дольку, и уже было отправил ее в рот, как на полпути меня перехватила Майя. Она была так быстра, я даже не заметил, как та поднялась с кровати и оказалась около меня. Девушка наклонилась к дольке, что была у меня в руке, и в мгновение ока проглотила ее. Казалось, даже не жевала.
- Я сказала, чтобы ты не трогал мои апельсины, – она отобрала фрукт из моей руки и сама принялась его поедать.
Если бы во мне было менее выдержки, я бы точно застыл с открытым ртом. Только вот мысленно велел себе не подавать виду, что удивлен. И, что было более поразительным и практически невозможным, это смутило меня. Жест со стороны одноклассницы был слишком интимным и, в тот же миг, она не вкладывала в него совсем никакого скрытого подтекста. Просто решила наказать меня за наглость, не подозревая, как это выглядело в моих глазах.
- У тебя аллергия. Стоило забрать их еще вчера, – я попытался принять невозмутимый вид.
Но, видимо, ее не волновало ничего. Ни мое замешательство, ни аллергия, ни что-либо еще. Девушка жевала апельсин с таким блаженством на лице, что я не посмел его забрать.
- Чёрт, как же мне его хотелось... – протянула она, отправляя в рот очередную дольку.
Она была странной, эта Майя Эдинберг. И, казалось, она начинала мне нравиться.
***
После того, как апельсин закончился, девушка опрометью вылетела из палаты, не сказав ни слова. Я проводил ее удивленным взглядом, но не двинулся с места. Что-то мне подсказывало, что ее организм отреагировал негативно на запрещенное лакомство, и Майя отправилась разбираться с последствиями своей импульсивности.
Желание воровать фрукты отпало. Я все еще находился в некоем замешательстве. Одноклассница не осознавала, какие чувства вызвал во мне ее поступок. Ни одна девушка ранее не позволяла себе подобных вещей. Многие пытались флиртовать и делали все возможное, дабы я обратил на них внимание. Но Майя сделала это вовсе не из желания поиграть. Она вряд ли вообще отдавала себе отчет в том, как выглядела. Одну вещь я уяснил слишком хорошо: девушка даже и мысли не допускала о том, что могла кому-то нравиться.
К тому времени, как она вернулась в палату, я успел унять надоедливые мысли и привести в порядок чувства. Если подумать, толком ничего и не произошло, но все же это заставило мое сердце биться чаще.
- Ты все еще здесь? – Майя опустилась на кровать и легла.
Ее взгляд был измученным и уставшим, словно она несколько часов работала не переставая. Казалось, у нее даже не было сил язвить, как она обычно делала.
- Уйти, не попрощавшись, не в моих правилах, – ответил я.
Девушка вздохнула. И что-то внутри мне подсказывало, что самое время отправиться домой, но я сидел и смотрел на нее, наслаждаясь каждым мгновением. Странная, холодная Майя Эдинберг была таким же человеком, как и я, и как все наши одноклассники. Окрестив ее чудачкой, все забыли, что она была просто девчонкой, которая так же нуждалась в друзьях и толике внимания.
- Может, все же оставишь меня в покое? Я устала, – нарушила тишину одноклассница.
- Я еще немного посижу.
Она закрыла глаза. Ее грудь плавно вздымалась и опускалась. Дыхание постепенно выровнялось, девушка уснула. Даже не беспокоилась, что я сидел рядом с ней на стуле и наблюдал. В тот момент я чувствовал себя странно. С одной стороны, восхищался красотой спящей Майи. Ее глаза не награждали меня уничтожающими взглядами, а губы не бросали едкие фразы. Она спала так умиротворенно. Прежде я не видел ее такой. Милой и беззащитной. Сколько бы ни храбрилась, оставалась слабой. Но с другой стороны я чувствовал, что смотрел на то, видеть чего мне не следовало. Я словно украл что-то у Майи. Что-то ценное. Забрался в тот уголок, где она пыталась спрятаться от посторонних глаз.
Я поднялся со стула и подошел ближе. Укрыл одноклассницу одеялом, что было небрежно отброшено на спинку кровати, и, бросив последний взгляд на девушку, покинул палату.
Я не хотел вторгаться в ее жизнь насильно, принуждая принять меня. Но сама она не желала открыть предо мной двери, приглашая. Понять ее можно было, лишь бесцеремонно врываясь в каждую запертую комнатку ее души. Именно этим я и занимался. Сносил все двери на пути, пытаясь заглянуть внутрь и осознать всю суть вещей, окружающих Майю. Сколько бы ни противилась, я чувствовал, что она постепенно начинает уступать тому напору, с которым я то и дело влезал не в свои дела.
Все эти проблемы были далеки от меня. Недопонимание с одноклассниками, депрессия, что она пережила, и одиночество, которое никуда не девалось. Но благодаря этой девушке я начал видеть мир иначе. Пелена слетела с глаз, открывая правду, и я просто был не в силах со всем справиться. Осознавал, что начинал нуждаться в ней слишком сильно.
Майя была дикой, свободной. Многие окружающие меня люди любили те четыре стены, что ограждали их от мира, она же ненавидела рамки. В них ей было неуютно, не по себе. Мечтая спастись от заурядности и ограниченности, она перестала быть понимаемой миром, но возвращать свое мышление в узкое русло не спешила. Одноклассница стремилась к чему-то большему, чему-то, что не вписывалось в рамки общества, но выражало всю ее индивидуальность.
Идя домой, я думал о ней. Словно ума лишенный, безумец, который,наконец, узрел истину, я тянулся к ней, жаждал узнать. Я желал ее всю, каждуюсокрытую мысль и недосказанную фразу. Мне нравился мир, что показала мне Майя,хоть он все еще пугал меня. Я не мог позволить ей вытолкнуть меня обратно врутину, а поэтому принял решение стать для нее кем-то важным, даже если ипридется вытерпеть поток яда и ненависти в свой адрес.