Майя
День не задался с самого утра. В больницу поступила женщина, попавшая в аварию, и мне пришлось освободить индивидуальную палату, в которой обитала уже около недели. До выписки оставалось несколько дней, и мне предстояло провести их в компании ворчливой бабульки, которая как-то странно на меня поглядывала, и женщины с маленьким ребенком, которого она никак не могла успокоить. Мальчишка лет четырех канючил и просился домой, ревел на всю палату, размазывая сопли по лицу, и мне захотелось умереть в тот же миг, как только он наделал в штаны, и невыносимая вонь заполнила помещение.
В тот миг мне, как никогда, хотелось бы понимать врачей, которые перевели меня в ту палату. Мне хотелось войти в их положение и не злиться из-за того, какая компания мне досталась. Но мальчик орал, не прекращая, на что его матери, видимо, было совсем наплевать, и я все больше и больше ненавидела больницы. Я мечтала подойти и встряхнуть хорошенько женщину, заставив ту обратить внимание на ребенка.
Подключив наушники к плееру, включила музыку, мечтая хоть как-нибудь заглушить вопли и рыдания. Сделав музыку как можно громче, я принялась размышлять о том, что давно уже мечтала сделать.
Лишение кого-то жизни больше не казалось мне ужасающим. Я чувствовала сладостное возбуждение, думая о том, как бы сделала это. Странные мысли посещали юную девичью голову. Но, очутившись лицом к лицу со смертью, я вознамерилась почувствовать все, что только может предоставить мне жизнь и на что я бы ни за что не решилась, будучи здоровой.
Мысль об убийстве пришла не сразу. Но в один из дней, сжигаемая злостью, я вдруг поймала себя на том, что думала, как бы расправилась с объектом своей ненависти, и испытала невероятный восторг. После это ощущение никак не покидало меня, преследовало повсюду. За то время, что я размышляла о смерти, в голову пришли тысячи сценариев, каждый из которых был подстроен под определенного человека.
Сначала это было просто игрой, невинной и происходящей лишь в моей голове. Мысленно я планировала все до мелочей, даже собственные эмоции, которые испытаю, вонзая нож в чужое тело, или сдавливая чье-то горло руками. Эти сценарии так часто всплывали перед глазами, что в какой-то миг это стало моей одержимость. Кто-то перед смертью хотел увидеть мир, кто-то влюбиться, кто-то стать известным, а я хотела убить.
В глубине души я понимала, что это неправильно. Мало того, это наказуемо законом, обществом и даже моей собственной совестью. Во мне уже сидело чудовище, которое рвалось наружу, но о нем знала лишь я, и демонстрировать миру не спешила. Я осознавала, что погружалась во тьму все сильнее, меркла, разлагалась изнутри, и эта мысль только сильнее подбивала меня сделать кошмарный поступок. Я хотела почувствовать то же, что и Вселенная, убивающая меня.
Но не удалось даже сосредоточиться на нужной мысли, как моего плеча коснулась чья-то рука. Я открыла глаза и встретилась взглядом с посетителем, которого совсем не ждала увидеть.
- Ты что здесь делаешь? – раздраженно бросила я, стаскивая наушники и выключая музыку.
Артем улыбнулся, словно пытаясь задобрить, и присел на стул около кровати, протягивая кулек.
- Пришел тебя проведать. Апельсинов принес.
- У меня на них аллергия, – отчеканила я, складывая руки на груди.
Видимо, одноклассника это вовсе не смутило. Он положил пакет с фруктами на тумбочку и уставился на меня. От этого взгляда было не по себе. Словно он старался мне в душу заглянуть и рассмотреть там что-то, показывать чего я не желала.
- Значит, у тебя воспаление легких? Не удивительно, стоило теплее одеться, когда от меня сбегала, – в его голосе слышалась насмешка.
Я закатила глаза. Еще один заботливый нашелся. Будто бы мне и без них мозгов не хватало.
- Тебе какое дело? Ты свои деньги получил. Сиди, радуйся, живи дальше своей обычной жизнью вселенского соблазнителя, и оставь меня в покое. Я не собираюсь играть в твои игры.
Как он узнал, что я в больнице? Как узнал, в какой именно? Кто сообщил ему диагноз? Не сболтнула ли чего лишнего медсестра, провожающая его до палаты? Я была напряжена и ожидала подвоха в его словах или действиях, но парень просто сидел и смотрел на меня с интересом.
- Ты без очков.
- Да ладно. Спасибо, Капитан Очевидность, сама бы я совсем не догадалась об этом – съязвила я.
Он забавлялся. Играл со мной, словно кот с мышонком, а я все никак не могла уловить эти странные правила, которых он придерживался. Во взгляде читалось насмешка, что я до сих пор не разгадала их, и от этого становилось гадко на душе.
- Какого черта ты вообще приперся? Неужто в классе тебе не сообщили, что с Госпожой Нелюдимкой лучше не якшаться? Целее будешь. Просто уноси ноги, пока никто не прознал, что ты тут был, и пока я глаза тебе не выцарапала, – я отвернулась от него и закрыла глаза.
На мгновение показалось, что он меня послушал. Так хотелось, чтобы он просто ушел и оставил меня в покое, не вторгаясь в личное пространство, и перестал считать меня просто забавой. Без меня в классе хватало личностей, которые вполне могли заинтересовать, а мне хотелось просто дожить свои три года, гоняя на мотоцикле и планируя идеальное убийство.
Но моим ожиданиям не суждено было сбыться.
- Я пришел поговорить. На некоторые вопросы ответ можешь дать только ты, – прозвучал голос за моей спиной.
В нем не было прежнего задора. Даже показалось, что он перестал улыбаться. Обернувшись, я убедилась, что так оно и было. Артем был серьезен. Он смотрел на меня иначе, без насмешки. Словно другой человек занял его место, а тот, кого я знала, действительно ушел.
- Чего тебе? – я приняла сидячее положение и поджала ноги под себя.
Так было проще смотреть на него. Почему-то создавалось такое впечатление, что я скрываю от него что-то невообразимо важное, и ему не терпится узнать мой секрет. Только вот такого ничего не было и в помине. Я ни с кем не делилась подробностями своей жизни, и перед ним тоже не собиралась изливать душу. Какой с того толк?
- Почему все в классе так к тебе относятся? – спросил парень. – Я спрашивал практически у всех. Те, кто перевелся после десятого, сами ничего не знают, а старожилы отказались мне что-либо говорить о тебе. Просто советовали не водиться, потому что ты терпеть не можешь чье-то общество.
Я догадывалась, что ему станет интересно. И предполагала, что никто ничего не расскажет. Но не потому, что причина была слишком уж таинственной, и не подлежала огласке. Просто рассказывать толком было нечего, а одноклассникам было бы стыдно признать, из-за чего все началось.
- Подростковый кризис, – ответила я, не задумываясь. – В какой-то миг я просто поняла, насколько была ограниченной. Депрессия, отрицание, изменение сознания, и вот она, новая я, которую терпеть не может весь класс. Ничего необычного, они просто не собирались выползать из своих комфортных маленьких жизней и смотреть на мир иначе, а я не видела смысла доносить до них свою философию. В итоге, меня предпочли просто игнорировать, дабы я не нарушала покой их привычного существования в стеклянном аквариуме своими толчками извне. 11-А разделился на меня и их. И тебе не стоит пересекать эту черту.
Артем нахмурился. Я впервые видела его таким. Он отличался от того флиртующего заводного парня, знающего себе цену, которого я созерцала каждый день. Мне казалось, его беспокоил лишь он сам. Я сама забыла о своем убеждении, что обертка не всегда значит то же, что и начинка.
- Но никто даже не попытался понять тебя. Разве у тебя не было друзей?
- В момент отчаяния я оттолкнула всех. Вернувшись в школу, обнаружила, что у меня больше нет друзей. Мое место быстро заняла другая девушка, такая же ограниченная, как и я ранее. И я позволила ей сменить меня, не вмешиваясь в дела Великой Пятерки, частью которой ранее была и я.
- Великой Пятерки?
Видимо, это название он слышал впервые. Я думала, его посвятят и в этот феномен нашего класса, но Наташа, видимо, не спешила раскрывать все карты. Я была уверена, что все пятеро решили общими усилиями добиться его расположения, играя заученные и отточенные до идеала роли.
- Да. Наташа, Юля, Рита, Лиза и Тома. Великая Пятерка, сформированная еще в седьмом классе, только состав немного изменился.
Юноша, видимо, не понимал сути. И мне пришлось начать с начала, упуская все моменты, касающиеся болезни.
- Раньше я и Наташа были лучшими подругами. По сути, я была такой же стервой, как и она. И тогда мне это нравилось. Мы считали себя самыми лучшими девчонками в школе. По крайней мере, не учитывая старшеклассниц. В седьмом классе ей в голову пришла идея создать закрытый клуб для девушек, которые бы помогали друг другу во всем, делились секретами, и в итоге взошли бы на пьедестал правления школы. Думаю, цель была достигнута. До самого выпускного так и будет, ведь Наташа считается самой популярной девушкой в школе и многие стараются ровняться на нее.
- И ты была частью этой группы?
- Именно, – я кивнула. – Наш выбор пал на Юлю, тогда еще глупенькую и наивную, Тому, застенчивую и нерешительную, и Риту, заводилу, с которой никто не хотел общаться, ведь она совсем не умела держать секреты и распускала сплетни. И мы принялись впятером вырабатывать план популярности. К началу восьмого класса о нас знала вся школа. Не то, чтобы мы действительно управляли всеми, просто задатки лидера, что всегда были в Наташе, сыграли нам на руку, и многие девушки, некоторые из которых были даже старше, пытались нам подражать. Видел в американских фильмах и сериалах таких популярных девиц, которые всем заправляют? Вот примерно такого же уровня достигли и мы. Общие планы на будущее, пижамные вечеринки и полное убеждение в том, что мы бесподобны.
А после случилась та депрессия. Я поняла, что не хочу быть такой. Это было гадко и мерзко. Возомнили себя богами. Меня словно по голове чем-то огрели, и я осознала, что больше не собираюсь быть частью подобной чепухи. Вернувшись в школу, я думала поговорить с ними, но не пришлось. Меня просто вычеркнули, взяв Лизу на мое место, и на том все закончилось. Так что рассказывать тут действительно было нечего, ибо ничего такого не произошло.
- Но почему Наташа не захотела попытаться понять тебя? Вы же были лучшими подругами, разве нет?
- Она никогда не заботилась ни о ком, кроме себя самой. Только делала вид, что ей не безразличны другие люди, но все это было просто ложью. Она умеет очаровывать и покорять, а потом пользоваться.
Я умолкла. И так много ему рассказала, чего делать не следовало. Но мне не хотелось, чтобы он стал одним из тех, кого Наташа втянет в свои игры. Она уже взялась за дело, а предупредить Артема, кроме меня, было некому. Хотя он и не был похож на того, кому требовалась помощь, я решила отплатить ему за то, что он пришел навестить меня, хоть и руководствуясь собственным эгоизмом.
- А теперь проваливай. Я рассказала все, что тебе нужно знать, – я потерла переносицу. – К тому же, я все еще болею и быстро устаю. Не хочу тратить всю энергию на такого, как ты. Я сделала тебе одолжение, рассказав все это, чтобы твоя голова не лопнула от догадок.
Но он не собирался уходить. Все сидел и смотрел на меня. Смотрел так, словно видел впервые.
- Ты в курсе, что все твои одноклассники – слепые идиоты? – вдруг спросил он.
- Чего вдруг такие наезды на своих же друзей?
- Потому что никто из них не заметил, что ты красивая.
Только таких признаний мне и не хватало в тот ужасный день.
- Скажи еще, что влюбился в меня, – протянула я недоверчиво, развалившись на кровати.
Сил сидеть не осталось. Меня начало клонить в сон, но спать при Артеме я не собиралась.
- Не пори чушь. Кому понадобиться влюбляться в такую нахалку, как ты? – его губы снова расплылись в усмешке.
И мне стало легче. Только поклонников мне перед смертью и не хватало.
- Все, выметайся. Я устала. Не хочу больше разговаривать, – я зевнула. – И вообще, не приходи ко мне больше. Ты меня раздражаешь.
Артем поднялся на ноги и потянулся. Он выглядел довольным.
- А если я хочу быть твоим другом? – в его взгляде плясали озорные искорки.
- А я хочу виллу на берегу Тихого океана и радужного единорога, и что с того? – огрызнулась я.
- Вот точно, Ведьма Грубиянка. Ничего не скажешь...
Он перебросил рюкзак через плечо и направился к выходу.
- Тебе стоит мягче относиться к людям.
- А тебе нужно попытаться не лезть каждой встречной девушке в трусы.
Одноклассник рассмеялся и вышел из комнаты. Я нащупала рукой плеер и снова включила музыку. Прикрыла глаза и позволила сну принять меня в свои объятья.
***
На следующий день меня разбудил телефонный звонок. Потянувшись за мобильником, я отметила, что на часах было около полудня. Болезнь высосала из меня все силы и желание что-либо делать. Я только то и делала, что лежала на кровати, хоть врач и советовал мне хоть изредка ходить по коридорам больницы, разминая ноги.
Номер не определился. Не любила я подобные звонки, но все же подняла трубку и пробормотала сонным голосом:
- Алло, Майя Эдинберг слушает.
- Ты киви любишь? Или больше бананы? – послышался в трубке бодрый мужской голос.
Он был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, кому же он принадлежал. Ответ лежал где-то на поверхности, но мне не удавалось ухватиться за нужную ниточку. Голова немного гудела, и отчасти я все еще спала, а потому соображала туго.
- Эй, Земля вызывает Эдинберг, – голос в трубке стал громче.
Я поморщилась. Чертов Артем, и что ему понадобилось ранним утром?
И тут до меня дошло. Артем. Мне звонил Артем! Как он достал мой номер и почему решил спросить, какие фрукты я предпочитала? Что за черт вообще творился?
- Какого лешего ты творишь? – взорвалась я.
Ребенок снова заплакал, а женщина принялась ворчать, что современная молодежь совсем не имеет никакого стыда, но мне было не до них.
- Дай-ка подумаем... Ммм, наверное, спрашиваю у тебя, какие фрукты ты любишь, чтобы не налажать, как с апельсинами, – в его голосе слышались нотки сарказма.
- Откуда у тебя мой номер? Не помню, чтобы давала тебе его.
- Твоя мама – восхитительная женщина. Она была в восторге, когда я сказал, что помогу тебе нагнать то, что ты пропустила, и любезно предоставила мне твой номер телефона, чтобы я смог с тобой связаться в любое время, – я была уверена, он самодовольно улыбался.
Я откинулась на кровати и вздохнула. Мама, как всегда, цеплялась за любую соломинку, чтобы заставить меня измениться. Даже если мне не хотелось никого видеть, она все равно настаивала.
- Бананы, - пробормотала я устало.
- Что? – он был в замешательстве.
- Бананы, говорю. Вот ответ на твой вопрос. А теперь, будь добр, позволь мне и дальше видеть свои красочные сны. Желательно, без твоего участия.
- Я буду у тебя к четырем, – быстро протараторил юноша и повесил трубку прежде, чем я успела возразить.
Мое мнение теперь и его не волновало. Что двигало этим парнем, понять я не могла, так как он оставался для меня загадкой. С чего вдруг ему понадобилось дружбу со мной водить? Жалость проснулась в юношеской душе? Так мне не нужны были такие отношения. Справлялась раньше, справилась бы и теперь.
Только я закрыла глаза и собиралась спать, как дверь отворилась, и на пороге возник Риппер. Сон как рукой сняло. Я спрыгнула с кровати и босиком понеслась к другу. Даже не задумываясь о том, как это могло выглядеть, повисла у него на шее. После разговора с Артемом я была сама не своя.
- Третья, ты меня пугаешь, – смеясь, обратился ко мне парень.
- Я и себя саму пугаю. Просто мне все тут до чертиков надоели. А ты первый вменяемый человек за долгое время. Как видишь, находясь в обществе сумасшедших, я сама стала немного безумной, так что за себя не отвечаю.
Риппер взлохматил мои и без того торчащие во все стороны волосы. Я отпустила его и опустила ноги на пол, о чем тут же пожалела. В порыве восторга я не обратила внимания, каким же он, все-таки, был холодным. Не медля, направилась обратно в постель. Села и укуталась по самые уши, стараясь не дрожать.
- Я к тебе с твоими любимыми пирожными. Только медсестра просила передать, чтобы ты их в палате не ела. Если захочешь выпить чаю, зайди к ней, она угостит, - парень положил коробку со сладостями на тумбу и уселся рядом со мной на кровати.
- Как там мой Фей?
- Ты только о нем и беспокоишься. А как же я, твой друг? Неужто совсем по мне не скучала? – шутливо спросил он.
- А что по тебе скучать? Одно сообщениями меня заваливаешь. Влюбился, небось.
- Конечно, а ты как думала? Ты моя единственная и неповторимая любовь. Чего бы я еще с такой чудачкой возился?
Мы переглянулись и рассмеялись. Давно уже такого не было. В последнее время я только то и делала, что грубила и отталкивала всех вокруг. Даже с Риппом беседовала хамовито и с толикой наглости. Но в тот миг я ощущала некую близость с ним. Или просто так показалось. Только не хотелось ни отталкивать его, ни грубить. На пару минут я стала старой Майей, простой девчонкой, которая не умирала.
- Что там с гонками? Кто вырвался в победители, пользуясь моим отсутствием?
- Их отменили. Последний заезд в этом году назначен на четырнадцатое декабря. Ты успеешь очухаться и прийти в форму. Я уже записал тебя в список.
- Спасибо, Рипп.
Я прижала ноги к груди, оперевшись подбородком о колени.
- Что там тот мальчишка? – неожиданно спросил друг. – Ты с ним общаешься?
- С чего вдруг ты им заинтересовался?
- Просто показалось, что ему не все равно на тебя. Не знаю, что уж у вас там за отношения, но он бы мог просто свалить. Но стоял и ждал, хоть ты и слова ему нормального не сказала.
Я фыркнула. Снова поучения.
- Ой, да ладно. Он просто еще один надоеда, ничего более. Возомнил, что может стать мне другом, раз я такая закрытая. Мол, нужно же мне хоть с кем-то дружить. Вселенская жалость. Ты же знаешь, я не люблю подачки из сочувствия.
- Но ты все же присмотрись к нему. Вдруг он не такой, каким ты его считаешь...
Я закатила глаза.