Майя
Третий день подряд я никак не могла найти свой плеер. Где-то в глубине души даже успела смириться с тем, что он пропал навсегда. Видимо, это были просто проделки Наташи. Или кого-нибудь другого из класса, а тогда мне его уж точно не видать. Никто и не подумает его отдавать.
Я не считала свой класс плохим. Вовсе нет. Ведь в свое время я сама оттолкнула их, боясь быть отвергнутой и причинить боль окружающим. Но их спектакли, дабы раздавить меня окончательно, начинали выводить из себя. Ежедневные поцелуи между Марком и Наташей, которые смахивали на взаимное поедание друг друга, разговоры о парнях, фильмах, вечеринках, клубах, двойных свиданиях и прочей чепухе, о которой должна была бы думать и я в своем возрасте. Они все словно старались всячески показать мне, что я не такая, что отличаюсь от всех. Фрик, ненормальная. И где-то в глубине души я была готова с ними согласиться.
После того, как врач поставил диагноз, я проплакала несколько дней. Я не сдерживала слез, кричала и разбивала кулаки о стену. Мама умоляла меня успокоиться, ведь от этого становилось только хуже, но я не слушала ее. Раковые клетки уничтожали мою жизнь, мою сущность, меня саму. Они постепенно распространялись в голове, убивая меня. В душе медленно расползалась дыра, высасывающая из меня все эмоции. В какой-то миг слезы высохли, боль утихла, и я превратилась в нечто, кем никогда не хотела становиться. Весь огонь, горевший в душе, погас. Все мечты, желания, все просто исчезло в один миг, перечеркнулось, разлетелось на тысячи осколков.
Пока мы молоды, кажется, будто мы будем жить вечность. Никого не волнует, что будет после. Мир вокруг умирает, возрождается, как Феникс, а для нас существуем только мы одни. Мы живем одним днем, веселимся, строим планы, влюбляемся, разбиваемся о реальность, но все так же продолжаем жить. В нашем распоряжении время всего мира, которое замрет, если мы того пожелаем. Так всегда казалось, и хотелось верить, что жизнь и молодость никогда не закончатся. Только вот реальность иногда бывает слишком жестокой.
Моя бесконечность закончилась и медленно просачивалась сквозь пальцы. Я пыталась ее удержать, сжимала ладони сильнее, но сил не хватало. Это было сильнее меня, сильнее кого-либо. Я не могла остановить течение времени, удержать хотя бы миг. Меня словно выкинули за борт нормальной подростковой жизни и заставили столкнуться с реальностью, которая жалеть меня вовсе не собиралась.
Невольно я снова потянулась к сумке. Вдруг просто не заметила плеер. Или в ткани образовалась дырка, через которую он провалился под подкладку. Но там все так же было пусто. Вздохнув, я вернулась к чтению, поправляя очки. Рядом Артем с ребятами оживленно обсуждали предстоящий футбольный матч. Марк был очень воодушевлен и не мог дождаться окончания занятий. Мой сосед казался озабоченным чем-то. Он то и дело поглядывал в мою сторону, как бы невзначай, но это немного раздражало. Я старалась его игнорировать и сосредоточиться на книге, но его безмолвные посылы в мой адрес не прекращались.
- Чего тебе? – я не выдержала и уставилась на одноклассника.
Парень расплылся в улыбке и откинулся на стуле. Он что, наслаждался тем, что раздражал меня?
- С чего ты вдруг взяла, что мне что-то от тебя нужно? – насмешливо спросил он.
Я фыркнула.
«Ну да, конечно. Ты просто так сидел и пялился на меня, потому что я красавица, каких свет не видывал».
- Пофиг. Забудь.
Я переключила свое внимание на книгу. Оставалось всего пару страниц, и я хотела успеть дочитать их до прихода Елены Николаевны. Алгебра была последним уроком, не считая физкультуры, от которой у меня было освобождение, а после мне следовало бы наведаться к Рипперу. На следующий день устраивался турнир на Троещине, а я должна быть в форме и выиграть его, несмотря ни на что.
Но дочитать мне не удалось. Стоило пробежаться глазами по первым двум предложениям, как дверь отворилась, и в класс вошла учительница. Все уселись на свои места. В классе повисло молчание.
- Хочу сообщить, что самостоятельную написали вы просто отвратительно. Не ожидала, 11-А. То, что вы класс с уклоном в иностранные языки, еще не позволяет вам отлынивать от учебы по остальным предметам. К тому же, о проверке ваших знаний я предупреждала заранее, так что у всех было время подготовиться, – Елена Николаевна села за стол и раскрыла журнал. – Единственным, кто на «отлично» справился с заданием, был, как ни странно, Артем Осипенко.
Весь класс удивленно обернулся и уставился на новенького. Я и сама была поражена не меньше. Конечно, я не все время наблюдала за ним, пока писала свою работу, но мне казалось, что он просто пялился на свой листок и рисовал каракули на полях. А тут учительница внезапно похвалила именно его.
- Но Елена Николаевна, – вмешался Леша. – Он ведь только перевелся. Не мог же он лучше всех написать.
- Молчал бы, Самсонов. Твоя работа вообще меня разочаровала. Никаких объяснений, почти ничего не расписано. Больше четверки с плюсом я поставить тебе не могу.
Староста поник и сжался под взглядом учительницы. Маша принялась его утешать.
- Эдинберг, что происходит с твоим почерком? – обратилась ко мне женщина.
Я пыталась вспомнить, что такого могла там написать, что Елена Николаевна не смогла разобрать. Вроде бы старалась писать разборчиво, хоть удавалось с трудом, так как левой рукой делать это красиво было крайне трудно.
- Прошу прощения, – пробормотала я.
- В следующий раз работу принимать вообще не стану. Пиши разборчивее.
Дальше она принялась по списку оглашать оценки всех присутствующих. Я ожидала тройки с минусом за эту работу, но, как оказалось, дотянула даже до плюса. Радоваться особо нечему, но учитывая ночные заезды и отсутствие подготовки, справилась я довольно-таки неплохо.
После озвученных результатов, почти все были подавлены. Выпускной класс все же. Всем хотелось хорошо сдать экзамены и поступить на ту специальность, которая привлекала.
- А теперь будем разбирать ошибки. Первым к доске пойдет Осипенко, так как только он решил задачу со звездочкой.
Артем поднялся и направился к доске. Елена Николаевна принялась диктовать условие, я переключилась на последние страницы книги. Шум класса отошел на задний план. Я сидела рядом с главным героем и слушала песни Рэйко. Закрыв глаза, я могла представить, как ее изящные пальцы перебирали струны гитары, а губы то и дело касались стакана. Она много курила, а герой смотрел на нее и считал спички. Я была не в классе, не слышала, как бубнит учительница и не чувствовала грусти. Я была там, рядом с Ватанабэ и Рэйко на похоронах. Горечь чувствовалась всеми клеточками моего тела, и даже захотелось затянуться несколько раз вместе с героиней и подпеть паре песен, слова которых я так хорошо знала.
Я не видела, как Артем дописал и вернулся за парту. Я больше почувствовала легкий толчок в плечо и подняла на него взгляд.
- Тебя зовут к доске, – он усмехался.
Только тут я заметила, что весь класс уставился на меня.
- Как мило. Госпожа Нелюдимка соизволила вернуться в наш мир, – пропела Наташа, накручивая прядь волос на палец и строя глазки моему соседу.
Я закатила глаза и поднялась из-за парты. Резкое движение было очень не к месту. Перед глазами все поплыло, в голове поселился противный гул. Взгляды всего класса, устремленные на меня, на мгновение выбили меня из колеи, и я забыла, что нужно быть осторожной. Я просто забыла, что умираю.
Подступала тошнота. Я чувствовала, что вот-вот все выйдет наружу, и мне никак нельзя было оставаться в классе. Бросив извинения и оставив очки на столе, я вылетела прочь из кабинета и понеслась по пустынному коридору в сторону уборной. Рукой я закрывала рот, дабы хоть как-то задержать остатки обеда, плавающие в желудке. Мир в глазах немного сходил с ума, и я не могла понять, как вообще удавалось сохранять равновесие в такой ситуации.
Достигнув цели, я ворвалась в уборную. Меня тут же стошнило. Желудок сворачивало, выкручивало с ужасной силой. Сердце стучало так быстро, что я начала задыхаться. Голова раскалывалась, болела, заставляя непрошеные слезы политься из глаз. Я сидела на грязном кафеле около умывальника и плакала, стараясь остановиться, размазывая капли по щекам. Мир все еще плясал и сходил с ума, а я пыталась собраться, успокоить сердце.
Дыхание выровнялось, я постепенно приходила в себя. Слезы все еще катились из глаз. Я поднялась с пола и, облокотившись на умывальник, посмотрела в зеркало. Хоть все и расплывалось, я смогла оценить все масштабы катастрофы. Тушь потекла и размазалась по лицу. С моим не самым лучшим зрением трудно было привести себя в порядок, но я попыталась это сделать. Нужно было успеть прежде, чем прозвенит звонок на перемену и ученики вылетят из классов.
С помощью воды мне удалось более-менее скрыть следы того, что плакала, и вытереть тушь с лица. Выглядела я все еще ужасно. Отряхнувшись, я направилась в сторону медпункта, который находился в другом крыле здания. Приходилось опираться на стену, так как зрение подводило.
- Господи, Майя, – пробормотала Нина, медсестра, и тут же подлетела ко мне.
Она была одной из тех, кто знал о моей болезни. Врачи настояли, чтобы хоть кто-то в школе знал о происходящем и в случае экстренной ситуации помог доставить меня в больницу. Выбор пал на представителя их же профессии. Нина всегда заботилась обо мне, и я была частым гостем в ее маленькой комнатке.
- Тебя опять стошнило? – причитала она, укладывая меня на кушетку. – Бедненькая. И как же тебе удается держаться? У тебя есть еще уроки сегодня? Написать освободительную?
Я покачала головой и прикрыла глаза. Голова кружилась, я слышала легкое гудение, на которое, как и всегда, не обращала внимание. Девушка о чем-то сама с собой беседовала, записывая в медкарту мое присутствие.
- Можешь принести мне вещи из класса? Не хочу туда возвращаться, – попросила я, бросив на медсестру беглый взгляд.
Девушка кивнула и тут же унеслась.
Мне было противно. Действительно противно. От самой себя, от того, что приходилось переживать. Мой маленький мир разрушался все больше и больше, оставляя лишь крупицы прошлого. Из-за химиотерапии пришлось бы отказаться от многого, приняв несколько лишних лет, словно дар небес. Но мне не хотелось этих подарков. Они не сделают меня счастливее, не вдохнут жизнь. Все, что говорили врачи, просто заученные слова, которые те повторяли раз за разом каждому больному. И я не могла их винить. Это было их работой, их предназначением. Думаю, если бы хотя бы одному выдался шанс излечить всех, он бы тут же сделал это. Но шанса не было.
Химиотерапия была способом родителей привязать меня к себе. Они так сильно боялись потерять меня, что от многого отказались, лишь бы я жила. Но мне нужна была другая жизнь. Жизнь, в которой я могла чувствовать.
Наверное, стоит объяснить. С той дырой в груди в мою жизнь пришла и пустота. Я просто перестала чувствовать что-либо. Не то, чтобы все мгновенно исчезло, просто мир утратил краски. Большую часть своего времени я спала или занималась чем-то бессмысленным, что не вызывало во мне ничего. Я стала роботом, машиной без чувств. На мгновение могла почувствовать раздражение, злость, недоумение, грусть, боль, но все быстро проходило. Счастливые эмоции исчезли из моей жизни, казалось бы, навсегда.
Но однажды все изменилось. Я шла домой со школы и увидела на дороге щенка. Он никак не мог выбраться, тоскливо выл и волочил за собой заднюю лапку. Видимо, одна из машин переехала ее, или где-то в другом месте поранился. Я видела машину, что на всей скорости неслась на бедного зверька. Тот все пытался убраться, избежать своей участи, тихонько и жалобно скуля. В тот миг на меня что-то нашло. Я отбросила сумку в сторону и понеслась спасать щенка. Выхватив его буквально из-под колес автомобиля, упала на тротуар, прижимая его к себе, а машина пронеслась мимо, недовольно гудя. И тогда я почувствовала то, чего не ощущала уже долгое время. Радость. Улыбка сама расползлась на губах, я обхватила маленькое хрупкое тельце животного и засмеялась. Мне было так хорошо, что сначала я даже не поверила. Но через пару минут все угасло, превратив меня в бесчувственное создание.
С того самого момента я знала, что делать. Только так я могла почувствовать себя живой, живой по-настоящему. Это было высшей степенью сумасшествия, да и я словно сама гонялась за смертью с просьбой забрать меня, но это больше не волновало. В моменты, когда адреналин струился по венам, стучал в висках, я действительно была жива, была счастлива. Я могла чувствовать. Радость, печаль, боль, ненависть, любовь. Я ощущала этот мир, была с ним так близка, что, казалось бы, могла познать все его секреты. Так я становилась собой.
Дверь открылась, и в медпункт вошла Нина. Она аккуратно уложила мою сумку на стул, а очки положила рядом со своим журналом посещений.
- Елена Николаевна беспокоилась. Я сказала, что у тебя просто закружилась голова, и ты тут же направилась ко мне в кабинет, – сообщила девушка, беря ручку со стола и начиная выводить что-то в своем журнале.
- Спасибо, – пробормотала я, утыкаясь взглядом в потолок.
В углу образовалась плесень. Сколько девушка ни просила кого-нибудь помочь что-то с этим сделать, никто не откликался. Весь персонал нашей школы был старше тридцати, а Нине от силы двадцать пять исполнилось. Каждый считал своим долгом поучать ее и делать вид, что просьбы медсестры не значат ничего. Что ни говори, а коллектив не был пределом мечтаний. Именно из-за безразличия я и относилась к учителям не слишком хорошо.
Свесив ноги с кушетки, я посмотрела на нее. Рыжие волосы растрепались. Видимо, от того, что она бежала. Сгорбившись, девушка сидела на стуле и быстро строчила в тетради. Я не видела ее лица, но была уверена, что она высунула язык, как всегда делала, пытаясь сосредоточиться.
- Я пойду, наверное.
Боль прошла, мир замер на месте, перестав кружиться перед глазами. Я была в полном порядке, не считая урчащего желудка.
- Береги себя, – бросила Нина, продолжая смотреть в тетрадь.
Я нацепила очки и, перебросив сумку через плечо, направилась в гардероб.
Начался новый урок, ученики попрятались по классам, кропя над задачками или усиленно пытаясь запомнить названия химических элементов. Коридор был пуст. Звук шагов отдавался эхом, хоть я и старалась идти как можно тише. Где-то от стены отвалился кусочек штукатурки и шлепнулся на пол, издавая забавный звук.
В наших коридорах это не было в новинку. Эта школа была одной из самых древних в городе, и я поражалась, как ее вообще не снесли еще. Откровенно говоря, она была ужасна. Действительно ужасна. То и дело протекала крыша, из-за чего в классах царила сырость. Уже упомянутая штукатурка отваливалась от стен, а заделать дыры было некому. Наш прошлый директор забрал все школьные накопления и деньги, выделенные на ремонт, и сбежал. Новая директриса, Елизавета Илларионовна, никак не могла собрать школу заново. Ей не хватало жесткости и умения управлять людьми, и все просто валилось из ее рук. Хотя, быть может, именно она и была единственным нормальным человеком в этой школе.
Забрав куртку из гардероба, я быстро напялила ее на себя и вышла на улицу. Похолодало. Утром еще был небольшой плюс, но я была уверена, что отметка на градуснике спустилась до нуля. Пальцы тут же замерзли, и пришлось доставать перчатки из карманов.
В который раз пожалев, что плеер пропал в неизвестном направлении, я направилась в сторону автобусной остановки. Мастерская Риппера находилась не так далеко, и я давно выучила к ней дорогу, только вот после того, как весь мой обед оказался в толчке, я еле стояла на ногах. Поэтому предпочла общественный транспорт прогулке по холоду на ватных ногах.
Нужный мне автобус подъехал практически сразу. Я забралась внутрь и устроилась на задних сидениях. На удивление, людей почти не было. Обычно их набивалось столько, что было не протолкнуться. В такие дни я мечтала, чтобы каждый из них знал, каково это, быть мной, умирающей девочкой без мечты и цели.
Контролер сразу понял, что я школьница, и даже подходить не стал, прося ученический. Я была тому рада, ибо настроение на светские беседы не располагало. Я сидела и пялилась в окно. Точнее, просто на стекло, так как происходящего за окном не замечала.
Когда автобус остановился на нужной остановке, я быстро выскочила на улицу и буквально понеслась в сторону мастерской. Пока мы ехали, природа решила устроить сюрприз, и с неба полил дождь, а я, как назло, забыла дома зонт. Поэтому пришлось забыть про слабость и бежать что есть силы, пока не промокла насквозь.
- Ты чего так носишься? – недовольно спросил Риппер, стоило мне закрыть за собой дверь в мастерскую.
- Ты ослеп, или этот дождь только над моей головой льется?
Парень усмехнулся и бросил мне полотенце. Как раз кстати, ведь волосы успели намокнуть.
- Я воскресил твой мотоцикл. По крайней мере, все, что нашел.
Бросив сумку у двери, я быстрым шагом пересекла комнату и прильнула к своему родному средству передвижения, которым очень дорожила.
- Фей, бедненький. Как же ты тут без меня? – с наигранным драматизмом произнесла я.
- Фей? – Рипп удивленно приподнял бровь.
- Тимофей. А ты разве не даешь имен своим вещам? Хотя... Чего это я спрашиваю? И так знаю, что твой навигатор зовут Рози и ты часто с ней беседуешь, – ехидничала я.
Парень взлохматил мне волосы.
- Глупая. Так и не научилась со старшими разговаривать?
- Прости, тебя не спросила, – я высунула язык и показала его своему собеседнику.
Несмотря на наши вечные перепалки, я могла назвать Риппера своим другом. Этот парень был на десять лет старше меня, но довольно-таки давно разбирался с мотоциклами и в свое время участвовал в уличных гонках. А потом стал чинить автомобили и помогать некоторым гонщикам, если тем требовалось отремонтировать мотоцикл. Я стала одной из таких гонщиц.
Иногда мне казалось, что он видел во мне больше, чем просто безбашенную гонщицу. Он никогда не позволял себе лишнего и лишь изредка касался меня. Но что-то в его словах смахивало на нечто большее. Быть может, это все было лишь плодом моего воображения и мне искренне того хотелось, ведь дружба с Риппом была тем, что терять я вовсе не собиралась.
- Не угостишь девушку чаем?
- Ты видишь где-то здесь девушку? – язвительно спросил юноша.
Я готова была накинуться на него с кулаками. Вот в такие моменты все мои подозрения рассеивались, словно июльский туман, и я могла снова видеть его истинное лицо.
- Да ладно тебе, не злись. Сейчас будет тебе чай, – вмиг улыбка парня потеплела.
Он направился в соседнюю комнату, а я села на табурет, стоящий около стены.
- Тебе сколько ложек сахара? – послышался крик.
- Как обычно.
Я не любила сладкий чай. Точнее, перестала его любить. Снова разделение на «до» и «после». Вся моя жизнь была перечеркнута этой линией, которую я никак не могла пересечь. Я не могла сказать, в чем была причина изменений в моих вкусах, предпочтениях. Они просто вдруг изменились, и я приняла все таким, каким оно стало.
Риппер вышел из комнаты, держа в руках две чашки. Большую желтую, с клоунским носом и забавной рожицей, для себя. Высокую прозрачную - для меня. Я всегда пила из одной и той же чашки, когда оказывалась в его мастерской.
Забавным было то, что мой, наверное, единственный друг, не знал обо мне ничего, как и я о нем. Я никогда не была в его доме, а он не бывал в моем. Мы не говорили ни о семьях, ни о личной жизни, ни о чем-то, что могло бы выдать нашу личность. Он был Риппером, я была Третьей. Никаких настоящих имен, никакой правды о себе. Это словно закрытый клуб анонимных одиночек. По крайней мере, мне казалось, что он, как и я, одиночка.
- Придешь завтра? – спросила я, делая глоток.
- Спрашиваешь! Кто тебе мотоцикл отвозить будет? Прилетит волшебная Фея-Крестная и подарит хрустальный кубок просто за красивые глазки?
Я фыркнула.
- Я говорил, что сделаю, если ты еще хоть раз сделаешь так? – в голосе парня была слышна фальшивая угроза.
- И что же? – поинтересовалась я, отставляя чашку в сторону.
Риппер вздохнул и взлохматил свои короткие черные волосы.
- Знаешь, Третья, ты действительно странная. Совсем ничего не боишься. Не знаю, глупость ли это или что другое, но именно это тебя и погубит, – в его голосе слышалась грусть.
Я поднялась и подобрала сумку с пола.
- Спасибо, что починил мой мотоцикл, – бросила я. – Завтра верну тебе деньги.
Я было направилась к выходу, но юноша ухватил меня за руку, заставляя обернуться.
- Я всего лишь волнуюсь о тебе. Третья, ты еще ребенок. А детям не стоит гробить свою жизнь на гонках. Говорю как тот, кто все пережил на собственной шкуре.
Я заглянула в его карие глаза. Видимо, он действительно беспокоился, но я ничего не могла с собой поделать. Гонки стали моей жизнью, моим способом чувствовать. Без них я не могла дышать.
- Прости, Рипп, но это не твое дело, – отчеканила я.
Он убрал руку, и я смогла спокойно покинуть мастерскую.
***
Ночью я никак не могла сомкнуть глаз. Все крутилась в поиске идеальной позы для сна, что было довольно-таки трудно. В итоге, мне удалось поспать всего пару часов. Наутро под глазами появились черные круги, что так и кричали о бессонной ночи. Если бы было время, я принялась бы замазывать их тональным кремом, но его не было.
Из дома я вылетела за десять минут до первого урока. Отец уже сидел в машине и гудел, подгоняя. Как только я ввалилась в салон, он тут же тронулся с места. Дима бурчал, что я слишком задержалась, и теперь он не сможет с друзьями обсудить новую часть какой-то игры перед уроками, но меня это не сильно заботило. Беспокоило совершенно иное.
Плеер. Он оказался в сумке. Я была уверена, что перерыла ее всю, вынимала содержимое полностью сотни раз, и его там не было. Но стоило мне вечером засунуть руку внутрь, дабы выудить «Норвежский лес», как тут же на него наткнулась. Это не давало мне покоя. Откуда? Почему? Если его взял кто-то из моих одноклассников, тогда зачем вернул? В голове роилось множество мыслей. И, не смотря на ужасную ночь и недосыпание, я чувствовала радость. Это происшествие с плеером на некоторое время вернуло чувства.
В школе все было по-старому. Никто не обратил внимания на мои огромные круги под глазами, зато парни о чем-то то и дело оживленно перешептывались. Артем выглядел озадачено, остальные же излучали уверенность и интерес. Я не понимала происходящего, но и не волновалась по этому поводу. Новенький всего лишь вливался в компанию.
В класс вошла Ирина Олеговна. Она тут же принялась всех рассаживать так, как ей того хотелось. Физичка была странной женщиной. Считала, что каждое занятие лучше менять нас местами друг с другом, ибо так материал лучше усваивается. Ничего не поделать, всем приходилось подчиняться ее причудам и следовать указаниям.
- Эдинберг, с сумкой на первую парту ближайшего к окну ряда, – обратилась она ко мне.
Я поднялась и направилась к указанному мне месту. Я любила сидеть у окна. Не смотря на то, что Ирина Олеговна страдала странной манией на тасование учеников по классу, она практически не обращала внимания на то, кто чем занимался во время ее урока. Иногда ее даже никто не слушал, занимаясь своими делами, но учительницу, видимо, это совершенно не заботило.
Рядом со мной на стул опустился Марк. Парень как-то странно на меня посмотрел и тут же отвернулся. Меня удивил его взгляд, но я практически сразу отвлеклась на «Гордость и предубеждение». «Норвежский лес» был дочитан утром, а поэтому я смело взялась за новое произведение из списка, составленного сразу после того, как мне поставили диагноз. В книгах я забывалась. Как и во многом другом, чем пыталась насытить свою жизнь.
Весь урок я чувствовала на себе чьи-то взгляды. Становилось как-то не по себе от этого. Но делала вид, что мне нет до них никакого дела. Впервые я чувствовала себя неуютно в том помещении. Даже в день первого сентября после летних каникул, которые я провела взаперти, меня так не рассматривали, хотя тогда я стала совершенно другим человеком.
Я никак не могла сосредоточиться на книге. Приходилось по несколько раз перечитывать предложение, чтобы понять его суть. Я практически физически чувствовала на себе взгляды, прожигающие во мне дыру. Никак не могла понять, откуда вдруг такое внимание к моей персоне. Я бы могла понять, если бы причина была в кругах под глазами и чуть ли не мертвецки-бледной коже. Но почти все сидели за моей спиной, и видеть «красоту» моего лица никак не могли.
Звонок был спасением. Стоило Марку отойти от парты, как я тут же перебралась на свое место. Там было намного спокойнее. Я все еще чувствовала надоедливые взгляды, но они беспокоили меня все меньше. Постепенно я и вовсе перестала обращать внимания на подобную странность, погрузившись в мир Джейн Остин, который захватывал каждым словом.
Время стремительно близилось к большой перемене. Роман Дмитриевич, учитель истории, не явился на урок, позвонив Наташе и предупредив ту, что передаст классу домашнее задание, которое необходимо будет сделать до следующей пятницы. Класс понемногу сходил с ума, пользуясь отсутствием учителя. Наташа и Марк обнимались около доски, ожидая реакции публики в моем лице. Только вот кроме отвращения они во мне не вызывали совершенно никаких чувств.
Артем флиртовал с Ритой и Тамарой. Казалось, стоит ему лишь взглянуть, как обе тут же таяли. Я сомневалась, что юноше нравится хотя бы одна из них. Они были привлекательными, и, будь я парнем, обратила бы на них внимание. Только вот в голове витал ветер, от которого было никак не избавиться, поэтому я сомневалась, что такого парня, как Артем, заинтересовала бы такая девушка.
Несколько лет назад я была частью компании, закрытого клуба избранных. Пятеро подростков, планирующих свою жизнь на многие годы вперед, живущих на полную. Модные журналы, вечеринки, стильная одежда, парни, будущие профессии и мечты о дружбе до скончания веков. Меня, как и многих, интересовали мелочи, глупости. Оборачиваясь, я понимала, какой же пустоголовой и недалекой была.
Позже все изменилось. Все, о чем мы мечтали, утратило интерес. Я заперлась в своем панцире, оттолкнув всех, а мое место заняла Лиза. Наташа взяла новенькую под свое крыло, помогла раскрыться. Чем больше та сияла, тем сильнее мерк мой мир. С каждым новым днем он все больше погружался во тьму, и мне оставалось лишь изредка вытаскивать себя со дна безразличия. Адреналин и опасность вдыхали жизнь в мои легкие, заставляли видеть мир иначе. Они ослепляли, заставляли глотать воздух, словно я задыхалась, и дрожать от счастья и волнения. Страх отступал, давая волю безумию. Депрессия покидала меня, взрывалась фейерверком внутри, и я искренне любила мир, в котором была полностью свободна.
Телефон сообщил о новом смс. Я оторвалась от книги и, сняв блокировку, открыла сообщение.
«Заезд начинается в 11. Ты должна быть там в 10.30. Наберешь меня, как доедешь».
Риппер, как обычно, был излишне заботлив. Когда он проявлял чрезмерное беспокойство, мне становилось не по себе. Этот парень слишком уж волновался о моей сохранности. Иногда казалось, что он знает истинную причину моей страсти к гонкам, но я одергивала себя. Он никак не мог знать о том, что я больна. Я ни разу не обмолвилась, не подала виду, даже когда боль разрывала на части. Ехидная улыбка не покидала моего лица, и едкие фразы так и летели в его сторону.
«Спасибо, папочка. Я обязательно отчитаюсь перед тобой».
Отложив телефон в сторону, я закрыла книгу. Желудок заурчал, сообщая, что был бы не против подкрепиться. До перемены оставалось несколько минут. Я собиралась уйти домой раньше, не оставаясь на последний урок, и подготовиться к заезду. Следовало выпить таблетки, чтобы в важный момент боль предательски не пронзила голову и не заставила сойти с дистанции. Но после них клонило в сон, поэтому пришлось бы еще и пару часов поспать прежде, чем выйти из дома.
Звонок прервал мои мысли. Одноклассники повалили в столовую, шумно переговариваясь. На миг задержавшись в дверях, Марк бросил на меня такой же взгляд, как и перед началом физики. Но мне уже было все равно.
- Эй, Эдинберг, – окликнул меня мужской голос.
Подняв взгляд, я увидела, что Артем смотрел на меня. В классе, кроме нас, никого не было.
- Чего тебе? – бросила я, заталкивая в сумку «Гордость и предубеждение».
Губы парня расплылись в улыбке. Интуиция шепнула, что что-то было нечисто.
- Не пойдешь вместе со мной на свидание?
На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Новенький решил пригласить меня на свидание? С чего это вдруг его посетила такая мысль? Кто в здравом уме согласится встречаться с Госпожой Нелюдимкой? Этот парень точно тронулся умом, раз решил предложить мне подобное.
Но тут же в моей голове начали собираться частички паззла. Весь день юноша ходил сам не свой, словно был чем-то взволнован, а все парни в классе то и дело прожигали меня взглядом. И как я с самого начала не сообразила, что именно происходило?
- И на что же вы поспорили? – язвительно спросила я, застегивая сумку.
- В смысле? – на мгновение мне показалось, что он растерялся.
Наверное, не ожидал, что я быстро обо всем догадаюсь. Я видела реакцию девушек на внимание со стороны Артема. Каждая из них все отдала бы ради свидания с новеньким, но я не была одной из них. Вполне вероятно, что он, как и те, кто подбил его на спор, предполагали, что я лишь снаружи неприступная и холодная, но стоит красивому парню обратить на меня внимание, растаю, как и все обычные девушки. Только они не учли того, что внутри я заледенела так же, как и снаружи.
- Я похожа на пустоголовую наивную дурочку? – я вздохнула и поправила очки. – Сколько ты им должен, если я откажусь?
- Тысячу, – парень закатил глаза, убирая противную улыбку с лица.
- А они тебе, если соглашусь?
- Две.
На миг я задумалась. Я думала, что мне будет неприятно, если Артем подтвердит теорию о споре. Но я совершенно ничего не почувствовала, словно он сказал что-то не такое уж и важное. Я просто продолжала на него смотреть с презрением.
Первым порывом было отказаться, дабы проучить юношу больше никогда не спорить ни с кем, ставя на кон кого-то со стороны. Будь на моем месте другая девушка, она бы никогда не оправилась от подобного обращения с собой. Но в голове созрела иная идея.
- В семь около кинотеатра в «Sky Mall». Тронешь меня хоть пальцем – убью. И половина денег моя, – я перебросила сумку через плечо и направилась к выходу из класса.
- Постой. Так ты согласна? – вероятно, он уже успел смириться с отказом.
- Ты тупой или прикидываешься?
- А, ну... Ладно, тогда до встречи.
- Ага, и не забудь мои деньги.
По коридору носились младшеклассники, сбивая друг друга с ног и задорно смеясь. Я пыталась обходить их стороной, чтобы случайно не столкнуться с кем-то. Достав телефон, принялась набирать сообщение.
«Рипп, тут ЧП. Придется тебе к десяти подъехать к Молу. И захвати рюкзак с одеждой, который я оставила в мастерской для таких случаев».
Ожидая ответа, я успела миновать коридор и, забрав из гардероба куртку, укутаться в нее. Стоило выйти за пределы здания, как пришел ответ.
«Что там у тебя уже, Третья?»
«Да так. Один зануда пригласил на свидание и пообещал заплатить, если явлюсь. Иду собирать деньги, чтоб долг тебе отдать».
Я вдохнула морозный воздух и сильнее укутала лицо в шарф. Что-то подсказываломне, что вскоре похолодает, и заезды на время отменяться. Поэтому стоилоподыскивать новый источник экстремальных ощущений, чтобы не дать себепогрузиться во тьму.