когда гаснут огни
23:17. гостиничный номер. нью-йорк.
шампанское давно выдохлось. билли валялась на полу, раскинув руки, глупо ухмыляясь в потолок. ее глаза блестели как у наркомана перед передозом.
— слышишь? — ее голос звучал хрипло. — они все еще орут мое имя.
за окном, внизу, толпа психов скандировала: "билли! билли! билли!"*
я стиснула зубы.
— им плевать, что ты еле живая. им нужен твой труп на сцене.
она резко перевернулась на бок. ее пальцы впились мне в запястье.
— а тебе? тебе что нужно?
я вырвала руку.
— перестань.
— перестань что? притворяться, что все хорошо? — она засмеялась, и звук был как скрип ржавых качелей. — я сдохну через год. два. пять. и что тогда?
комната вдруг стала очень маленькой. я встала, подошла к окну. неон резал глаза.
— ты не умрешь.
— уже умираю. — за моей спиной шуршала одежда, когда она поднималась. — каждый день. по кусочку.
я обернулась. она стояла, прижимая ладонь к груди. там, под свитером, был тот самый шрам.
— я уезжаю.
воздух вылетел из легких.
— что?
— одна. нахуй отсюда. — она уже швыряла вещи в рюкзак. — не знаю куда. не знаю когда вернусь.
я схватила ее за плечо.
— ты не можешь просто взять и...
она резко дернулась, вырвалась. ее глаза были пустыми.
— могу.
6:00. такси.
я стояла в дверях, кусая губу до крови. она бросала рюкзак в багажник, даже не оглянувшись.
— возьми телефон, — выдохнула я.
— не буду звонить.
— возьми, сука!
она обернулась. впервые за все утро посмотрела на меня.
— зачем? чтобы слышать, как я разваливаюсь?
дверь такси захлопнулась. машина рванула с места.
я швырнула всему стакан в стену. он разбился вдребезги.
день первый.
я не спала. не ела. сидела на полу в ее комнате и нюхала ее подушку.
день третий.
первое сообщение. не от нее. от врача.
"анализы ухудшились. где она?"
я разбила телефон.
день пятый.
ко мне вломилась подруга. с синяком под глазом и бутылкой текилы.
— хватит срать мозги! — она трясла меня за плечи. — она сбежала как последняя мразь! забей!
я плюнула ей в лицо.
день седьмой.
я нашла письмо. не на электронке. настоящее, бумажное. засунутое в ее гитару.
"если читаешь это, я не вернулась.
не ищи.
просто знай — тот вечер на крыше был самым настоящим моментом в моей жалкой жизни.
люблю.
но любви мало."
я сожгла письмо. выпила всю текилу. уснула в ее кровати.
день восьмой.
дверь скрипнула. я не открыла глаза. думала — лена.
пахло дождем и сигаретами.
— привет, — прошептал ее хриплый голос.
я не двинулась.
она упала рядом на кровать. вся мокрая. в синяках. пахла алкоголем и чужими духами.
— я...
— заткнись, — я перевернулась к стене. — просто... заткнись.
ее пальцы коснулись моей спины. я дернулась как от удара током.
— мне страшно.
я сжала зубы.
— всем страшно.
она прижалась лбом к моей лопатке.
— я не хочу умирать.
и тут я сломалась.
развернулась. вцепилась ей в волосы. прижала к себе так сильно, что ей стало больно.
— тогда не умирай! борись, сука! борись!
она разрыдалась. настоящими, громкими, некрасивыми рыданиями.
— я не могу одна...
я схватила ее за лицо.
— ты и не одна. никогда не была.
за окном лил дождь. мы лежали в ее кровати, две сломанные дуры, и плакали.