Глава 10: Последний миг...
Алиссия
Два месяца спустя. Время пролетело незаметно, и каждый день я уже чувствовала, как маленький мир внутри меня начинает развиваться. Я сидела на диване, уютно завернувшись в плед, когда Габриэль подошел ко мне, его глаза светились радостью и волнением.
— Какой милый животик, да? — проговорил он, нежно поглаживая мой еще не большой, но уже заметный животик. В его прикосновении была такая мягкость, словно он боялся повредить что-то хрупкое и ценное.
— Дорогая, это твой папа, — обратилась я к нашему будущему малышу с теплой улыбкой, наполняя комнату ощущением нежности и заботы.
— Мы еще не знаем его пол, Алиссия, — заметил Габриэль. В его голосе слышалась утренняя игривость, наполненная ожиданием, словно он уже представлял себя отцом. Эти слова вызвали во мне легкое волнение; я сама не была уверена, как я хочу назвать ребенка.
— Нет, ты не знаешь, — сказала я, взглядом фиксируя его на себе, и в моих глазах мелькнула таинственная улыбка.
— Что? ТЫ ходила к врачу? — Его лицо обрадовалось и словно отразило солнечный свет, когда его удивленные глаза встретились с моими.
— Да, это должен был быть сюрприз, но я не сдержалась, — призналась я, подмигнув ему с игривым выражением. Внутри меня взрывались эмоции, словно я раскрывала перед ним тайну, которую так долго берегла.
В этот момент комната заполнилась тёплым ощущением ожидания. Я представляла, как однажды мы будем держать на руках нашего малыша, пока Габриэль будет рядом, поддерживая и оберегая нас. На мгновение мир вокруг исчез, и осталась только я, он и наш будущий ребенок.
Вдруг телефон Габриэля резко взорвался звуками громкого ринга, прерывая спокойствие и уют, окутывавшие нас в тот момент. Он взглянул на экран, и его лицо мгновенно изменилось. Волнение и тревога отразились в его глазах, словно он увидел страшный сон. Не давая мне объяснений, он быстро вышел в другую комнату, оставив меня в растерянности.
Я слышала, как он говорил что-то тихим, но решительным тоном, а затем его голос стал глухим и ворчливым, напоминающим гремящие вдалеке молнии. Спустя минуту дверь распахнулась, и Габриэль вошел снова, но теперь его лицо было искажено гневом. Это был тот редкий случай, когда его спокойное и уравновешенное нутро взорвалось; на его лице не осталось следов радости и довольства.
— Бегом! Мы уезжаем! — крикнул он, его голос звучал грозно, как гром над головой.
— Что случилось? Габриэль? — мой голос дрожал от беспокойства, и сердце забилось в такт растущему страху.
— Нас нашли враги, мы в опасности! Ты в опасности! — произнес он так ожесточенно, что я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.
Не давая мне времени на размышления, Габриэль подхватил меня на руки, и я почувствовала, как его сильные мускулы напрягаются, когда он понёс меня к большому грузовику, стоящему на улице. В его взгляде мелькали решимость и тревога. Водитель фургона бросил на нас быстрый, напряженный взгляд, а затем Габриэль захлопнул дверь, отсекая меня от света и тепла, которые так резко исчезли.
Я пыталась стучать по металлической двери, но звук моих ударов тонул в гуле двигателя. Я кричала, зовя его, но слова, казалось, растворялись в пустоте, не достигая ушей ни Габриэля, ни водителя. Страх накрывал меня волнами, но в этот момент все, что я могла сделать — это пытаться оставаться спокойной и надеяться, что он скоро все объяснит.
Прошло около двух-трех долгих, казавшихся вечностью часов. Внутри фургона царила тишина, прерываемая лишь глухими звуками колес, скользящих по асфальту. Я сидела на жестком сиденье, сжимая руки в кулаки, ловя себя на том, что прокручиваю в голове все возможные варианты происходящего.
Наконец, фургон замедлил ход и остановился в густом, мрачном лесу. Я огляделась, и сердце у меня забилось быстрее — вокруг стояла охрана, много охраны. Они напоминали диких зверей, готовых к атаке. Мрачные силуэты в черных формах замерли, словно быясь к лагерю, защищая свою тёмную территорию.
В это мгновение я поняла, что уже не смогу вернуться к спокойной жизни, которую я знала. Что-то изменилось, и я боялась даже представить, что может произойти дальше.
Меня аккуратно перенесли в небольшой домик, чьи стены были обиты темным деревом, а окна покрыты занавесками, словно бережно пряча то, что происходило снаружи. Внутри было тихо, но ощущение страха заполняло пространство, как густой туман.
— Боже, что происходит? — прошептала я, чувствуя, как холодная волну страха пронизывает меня.
Мысли о Габриэле мгновенно заполнили мой разум. Где он? Как он себя чувствует? Сердце сжалось от тревоги. Я не могла представить, что может с ним случиться. Каждая секунда тянулась, словно вечность, и я понимала: беспокойство о нем не оставит меня, пока я не узнаю, что он в безопасности.
Я вдруг услышала громкие выстрелы, которые раздались один за другим, словно словно разрываемые грозой грома. Их было слишком много, и каждый новый звук пронзал меня до глубины души. Сердце сжалось в груди, как будто натянутая струна, а слезы неожиданно наполнили мои глаза. Страх окутал меня, словно густая тень, не давая спокойно дышать и думать. В этот момент все вокруг потеряло смысл, оставив только невыносимую тревогу и ощущение беззащитности.
Я по-прежнему сидела в домике, и в воздухе царил гул, создаваемый успокаивающими звуками того, что трансформировалось в хаос. За стенами продолжали раздаваться выстрелы, словно стихийный концерт оружия, наполняя пространство тревожными эхо. Вдруг раздался оглушительный бах, и в одно мгновение окна задрожали, двери треснули, а стекла разбились, расколовшись на тысячу мелких осколков, как хрупкие мечты. Я с ужасом заметила вмятины от пуль, оставленные на дверях, напоминая о том, что опасность уже совсем близко. Внутри меня поднялась волна паники, и я поняла, что безопасность этого укрытия на волоске, зависшем между жизнью и смертью.
Я сделала решительный шаг, стараясь найти укрытие, комнату, где могла бы спрятаться от надвигающейся угрозы. Но не успела: в воздухе раздался выстрел, и пуля, пронзая мглу, попала прямо в сердце. В этот момент, когда окружающий мир начал расплываться и угасать, все мои мысли сосредоточились на ребенке. Я не думала о себе, не о своих страданиях — в моем сознании только звучало его имя. Я тихо шептала: — Габриэль.