Поцелуй Печали

Габриэль

Мы прибыли в морг, где находилось тело отца Алиссии. В воздухе витала тяжесть, словно смертельная тишина окутывала всё вокруг, и я чувствовал, как сердце сжалось от горя.

— Габриэль, подожди здесь, — произнесла она, и в её голосе звучали сдавленные слёзы. Её глаза были полны терзаний, отражая всю боль, которую она сейчас испытывала.

— Алисс, нет, — возразил я, не в силах смириться с тем, что она одна отправится в это место страха и утраты.

— Прошу! — ответила она, её невидимое отчаяние пробивалось сквозь слова.

— Хорошо, — с облегчением, но с глубоким беспокойством согласился я. — Но, пожалуйста, будь осторожна.

С этими словами я смотрел, как она медленно двинулась вперёд, её фигура казалась хрупкой и уязвимой среди этого мрачного окружения. Напряжённое ожидание сгущалось, и я чувствовал, как из сердца рвётся желание поддержать её в этот ужасный момент.

Прошёл час, два, три... Время, казалось, растянулось до предела, тянущееся, как вязкая субстанция, каждый миг отдалял меня от Алиссии, от её боли и страха. Я стоял в ожидании, барабаня пальцами об палец .

Внезапно тревожное предчувствие охватило меня. Я ощутил, как почва уходит у меня из-под ног. Чёрт, нет! — подумал я, когда увидел, как Алиссия, побледневшая как лист, обвела руки вокруг себя, словно искала поддержку среди невидимого страха. Её глаза широко раскрылись, и я понял, что что-то было не так.

Я быстрым шагом зашел в помещение. Сердце колотилось в груди, и каждый шаг в сторону выхода казался невыносимым, словно я плыл против течения времени. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в грудной клетке нарастала тревога.

Собрав всю волю в кулак, я шагнул в мрачное помещение морга. Неприятный, холодный воздух ударил в лицо, смешанный с запахом стерильности и утраты. Освещение было тусклым, и каждый шаг отзвучал эхом в тишине. Я искал её взгляд среди прохладных стен, понимая, что она нуждается в мне больше, чем когда-либо. Надеюсь, что я успею.

— Алиссия, как ты? — тихо спросил я, обнимая её, стараясь передать всю свою заботу и поддержку через это прикосновение. Мои руки осторожно обвили её плечи, и я почувствовал, как она слегка дрожит.

— Всё хорошо? — добавил я, стараясь прочитать её состояние, покопаться в глазах, которые, казалось, прятали за собой целую бурю эмоций. Слова давались с трудом, как будто сами по себе не хотели выходить, но я не мог просто стоять и наблюдать, как она переживает эту боль в одиночку. Надежда, что она ответит положительно, теплела внутри, хотя тревога всё ещё затаилась в уголках моего сознания.

— У меня голова кружится, и меня тошнит, — тихо ответила она, и в её голосе звучала тоска. Я мгновенно понял, что не могу медлить ни секунды. Быстро наклонившись, я аккуратно поднял её на руки, стараясь поддержать и защитить, как бы не было тяжело.

Скоро мы уже выбрались на улицу; холодный воздух ударил нас, как освежающий поток. В считанные мгновения я усадил её в машину, а затем, не теряя времени, завёл двигатель. Мотор забурчал, и я резко вырулил на дорогу, направляясь в больницу. С каждой секундой моё беспокойство нарастало, и я давил на газ, надеясь, что смогу успеть до того момента, когда она перестанет бороться с этим неприятным состоянием.

Через два часа мучительного ожидания и неминуемо растущего беспокойства мы наконец прибыли в больницу. Время тянулось невыносимо долго, каждый километр пути казался вечностью. Я бережно держал её в объятиях, ощущая, как её тело дрожит от слабости, и лишь усугубляло моё беспокойство. Мои мысли всевозможными путями старались найти ответ на вопрос, что происходит.

Когда мы наконец въехали на территорию больницы, я, не раздумывая, вывел её из машины и заторопился к центральному входу, стараясь не привлекать лишнего внимания к нам. Я чувствовал, как в груди сжимается сердце, адреналин и тревога смешивались в бесконечном круговороте. Вокруг царила врачебная суета — снующие вбок и вперед медсёстры, хмурые врачи, и полные беспокойства лица пациентов.

Я аккуратно отнес её к нашему лечащему врачу, в надежде на быстрое и эффективное вмешательство.

— Док, спасите её! У неё головокружение и тошнота, — срывающимся голосом воскликнул я, едва сдерживая панику. Я смотрел в глаза врача, надеясь увидеть там уверенность и опыт.

— Хорошо, — сказал он, его голос звучал спокойно и уверенно, как будто знакомые ему симптомы не пересекали границы обычного. — Ты выйдешь на минуту?

— Да, я буду за дверью, — ответил я, стараясь сохранить самообладание, в то время как внутри меня бушевали эмоции. Я вышел в коридор, и сердце снова забилось быстрее. Я ходил взад и вперед, прислушиваясь к каждому звуку из кабинета. Каждая секунда казалась вечностью. Надежда и страх смешивались в комок, не давая мне покоя. Я молчаливо просил, чтобы всё закончилось благополучно, и чтобы я снова смог увидеть её улыбку, которую так любил.

Прошло примерно пятнадцать мучительных минут, прежде чем из кабинета вышла Алиссия. Я быстро посадил её на стул, стараясь уловить её настроение, и, нервно вздохнув, направился к врачу.

— Ну что? — спросил я, чувствуя, как адреналин стучит в висках.

— Друг, поздравляю, — произнёс он с улыбкой. — Ты станешь папой.

— Что? — не поверил я своим ушам. — Но у нас же ничего не было!

— Ты уверен? — с сомнением спросил он, изучая меня.

— Да! — ответил я, стараясь подавить волнение.

— Бывает такое, — продолжил он расслабленно. — Иногда... Ты рад?

— Конечно, рад! Но как это возможно?!

— Я не смогу объяснить всё сейчас, для этого потребуется время... Позже расскажу! А сейчас — марш к своей жене!

Я вышел из кабинета, всё ещё находясь в шоке от услышанного, но старался не выдать своих эмоций перед Алиссией. Сердце колотилось, а разум все еще пытался уложить в голове информацию о том, что меня ждет в будущем.

— Алиссия, — начал я, чувствуя, как во мне смешиваются радость и тревога. — Ты беременна.

Она широко открыла глаза, и я заметил, как её лицо побледнело.

— Что? Я не понимаю, как это могло произойти! — в её голосе слышались испуг и недоумение.

— Врач сказал, что такое случается... — произнёс я, стараясь быть максимально уверенным, несмотря на собственные сомнения.

— Но... Может, стоит отказаться от него? — её вопрос прозвучал так, будто она пыталась защитить мир, который всегда имела. В её голосе послышалась нотка паники.

— Ты что, сдурела? — не сдержался я. — Нет, ни в коем случае! Это наш ребенок!

Мы стояли друг напротив друга, и я видел, как борьба эмоций разрывает её изнутри. Это было не просто известие, это была судьба, которую пришлось принять. Все так внезапно..