Глава 10 : Я люблю тебя , безумно
Каэлла
В моем сердце, где пылает страсть, И где любовь безумствует, Я шепчу слова, что разрывают душу, И отражают все мои чувства.
Я безумно люблю тебя, мой свет, И этот крик любви — не просто слово. Он — часть меня, которая бьётся в унисон С твоим сердцем, с твоей душой, с любовью.
***
Тишина после разговора отца и Габриэля давила на меня. Мы ехали обратно к нему, в его дом, но моё сердце не хотело туда возвращаться. Завтра папа снова уедет, и его снова не будет рядом.
Сидя на переднем пассажирском сиденье, я смотрела в окно, погрузившись в свои мысли. Внезапно что-то внутри меня взорвалось, и я резко обернулась, встретившись взглядом с Габриэлем.
— Я безумно тебя люблю! — вырвалось у меня, и я покраснела, осознав, что только что сказала. Я отвернулась и снова посмотрела в окно, пытаясь скрыть своё замешательство.
Дура , дура , дура .
— Что? — Он удивился, и в его глазах заплясали искорки. Он немного посмеялся, но его смех был мягким, нежным, как весенний ветерок. В его голосе слышалась нежная ирония, такая же легкая и приятная, как первые солнечные лучи. — Я тоже тебя люблю, малышка.
Я закрыла глаза, не в силах встретиться с ним взглядом. Слова «я люблю тебя» прозвучали так неожиданно, так непривычно, что я почувствовала, как внутри у меня все перевернулось.
— Забудь, — прошептала я, и мой голос был тихим и дрожащим, как хрупкий лепесток на ветру.
— Не забуду, никогда, — ответил он, и в его голосе звучала твердая решимость, словно он клялся в своей любви перед всем миром.
Забудь , забудь , забудь!!
Он положил руку на мою и нежно сжал её, словно хотел передать мне всё тепло и нежность своего сердца. Я чувствовала его тепло сквозь ткань и невольно повернулась к нему. Его взгляд был полон любви и нежности, в нём читалась каждая моя мысль, каждое моё желание. И я уже не могла сдерживать свои чувства, они бурлили во мне, словно необузданная река, готовая выйти из берегов.
Я невольно приблизилась к нему, и он крепче сжал мою руку, словно хотел убедиться, что я рядом.
— Ты не представляешь, как долго я ждал этих слов, — прошептал он, и в его голосе была такая глубокая нежность, что у меня перехватило дыхание.
— Я люблю тебя, — повторила я, и в моем голосе звучала вся сила моих чувств.
Он улыбнулся, и эта улыбка была ярче солнца, она озарила всё вокруг, рассеяла все сомнения и страхи.
— Я знаю, — сказал он и приблизился ко мне.
Он наклонился ко мне, и я закрыла глаза, готовясь к этому моменту. Его губы коснулись моих мягко и нежно, словно первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи. Я чувствовала тепло его дыхания на своей коже, и от этого тепла у меня мурашки бежали по рукам.
Он прижал меня к себе, и я почувствовала твердость его тела, которое так хорошо знала. Но мы были в машине, и он не мог углубить поцелуй, не мог полностью погрузиться в него, как ему хотелось.
Он целовал меня медленно, осторожно, словно хотел впитать в себя каждую частичку меня. Его губы двигались по моим, словно хотели выучить их наизусть. Я отвечала ему, прижимаясь к нему все сильнее, и он отвечал мне, углубляя поцелуй.
Я чувствовала, как его рука скользит по моей спине, и он прижимает меня к себе ещё сильнее. Я отдалась поцелую, растворяясь в его вкусе, в его аромате. Он ласкал меня медленно, осторожно, словно боялся спугнуть хрупкую бабочку.
Он прервал поцелуй, отстранившись от меня, но его рука все еще держала мою, не отпуская. Его взгляд был полон любви, и он нежно прошептал:
— Мы должны остановиться.
Габриэль поцеловал меня еще раз, очень легко, как будто прощался. И я поняла, что он прав. Мы были в машине, и нам нужно было остановиться. Но в этом поцелуе была вся его нежность, вся его любовь, и я знала, что это только начало.
Он остановил машину, и еще до того, как она полностью остановилась, выскочил из нее. Я видела, как он бежит к моей стороне, и у меня замирало сердце от ожидания. Он открыл двери: сначала заднюю, чтобы убедиться, что там достаточно места, а затем мою.
Я вышла из машины, и он взял меня на руки, словно я была самым драгоценным сокровищем. Он нес меня к задней части автомобиля, и я невольно вцепилась в его плечи, чтобы не упасть.
Он положил меня на мягкие кожаные кресла, и сам присел рядом, нависнув над мной. Его тело было так близко, что я чувствовала его тепло сквозь тонкий слой ткани. Он впился в мои губы, и я отвечала ему с такой же страстью.
Его поцелуй был не просто поцелуем. Это было словно включение тайного переключателя, который открывал во мне неизвестные глубины. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела откликается на его касание.
Он вел поцелуй медленно, осторожно, словно хотел впитать в себя каждую частичку меня. Его губы двигались по моим, словно хотели выучить их наизусть. Я отвечала ему, прижимаясь к нему все сильнее, и он отвечал мне, углубляя поцелуй.
Его язык коснулся моего, и я вздрогнула от этого нежного касания. Он поцеловал меня снова, и я ответила ему, растворяясь в его объятиях.
В этом поцелуе была вся наша любовь, вся наша страсть, вся наша нежность. Мы были единым целым, и в этот момент не имело значения ничего, кроме этого волшебного момента.
Оторвавшись от моих губ, он заглянул мне в глаза и увидел в них ответ. Он прошептал, его голос был хриплым от страсти:
— Моя любовь, ты станешь моей девушкой, а в будущем моей женой?
Я не могла говорить, воздух вырвался из моих лёгких вместе с последним вздохом. Я только кивнула, и он увидел в моих глазах ответ. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько счастья, столько любви, что я не могла не ответить ему взаимностью.
— Да, — прошептала я, и в моём голосе звучала вся моя любовь, вся моя преданность.
Вдруг раздался резкий звук выстрела. Пуля пробила лобовое стекло. Осколки разлетелись по салону.
— Дорогой мой сын, — раздался мужской голос позади. — Эль, что ты делаешь? — А? Ты мой сын, ты сын главного мафиози в этой чёртовой России. — А сам играешь с какой-то сучкой, шавкой.
Он просто играет со мной?
Мужчина разозлил Габриэля. Габриэль встал с меня, закрыв дверь машины. Он вышел, оставив меня лежать в шоке. Поскольку переднее стекло было разбито, я слышала их разговор.
— Отец? — Как ты меня нашёл?
— Связи, сынок. — Ответил мужчина .
— Что ты здесь делаешь?
— Много вопросов, мало действий, идём.
— Нет, я не оставлю Каэллу здесь одну.
— Господи, оставь её.
— Ага, слушаюсь и повинуюсь.
К ним подошёл ещё один мужчина.
— Андрей Матвеевич, нас ждут в холдинге.
— Хорошо, Арт. — Эль, ты идёшь?
— Нет. — Я не участвую в делах твоего холдинга, папочка.
Мужчина, отец Габриэля, был высок и широкоплеч, с грубыми чертами лица, застывшими в маске вечного недовольства. Он бросил на меня быстрый, пронизывающий взгляд, словно хотел прочитать меня насквозь, и с холодной жестокостью отвернулся. Его черная кожаная куртка сидела на нем как вторая кожа, а массивные руки сжимали руль с неумолимой силой. Машина — черный внедорожник с тонированными стеклами — был его личным танком, бронированным против всего мира. Две минуты назад он вырвался из хаоса выстрела и разбитого стекла, унося с собой Габриэля в свою холодную империю.
Габриэль вернулся ко мне и осторожно открыл дверь. Он был погружен в себя, в свои мысли, что были тяжелы, как грозовые тучи. Его глаза, обычно сияющие теплом и нежностью, теперь были мрачны и полны печали.
— Габриэль, поехали бы с отцом, — сказала я, вставая с сиденья. Моё сердце сжималось от жалости к нему. Мне хотелось обнять его, прижать к себе, чтобы он почувствовал мою поддержку, но я сдержалась, понимая, что в этот момент ему нужно пространство, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Его силуэт казался таким одиноким, потерянным в пустоте разбитого салона.
— Ну уж нет. У меня с ним нет никаких дел. Он мне никто после того... — Покровский замолчал, его взгляд устремился вдаль, словно он видел перед собой призраков прошлого.
— После чего? — спросила я, осторожно подбирая слова, чтобы не ранить его ещё сильнее.
— После смерти матери, мачехи. Она хоть и не была мне родной по крови, но была моей родной. Мама была тем человеком, который поддерживал меня с одиннадцати лет. Моя биологическая мать бросила меня после родов. — Голос Габриэля звучал холодно, словно он говорил не о своей жизни, а о каком-то бездушном событии.
У него тоже нет матери.
— Можно личный вопрос? — спросила я, осторожно заглядывая ему в глаза.
— Можно.
— Из-за чего умерла твоя мачеха?
— Ты же знаешь, мы из мира мафии, и этот мир ее погубил. Во время одной из перестрелок в маму выстрелили, и она умерла на месте.
— Ужасно, соболезную утрате. — Сказала я, голос дрожал от сочувствия, и от того, что я понимала его боль.
— И я. — Габриэль кивнул, но его взгляд был пуст, словно он был далеко от меня, в своем прошлом.
— Что? — Спросила я, не понимая.
— Твоя мама тоже умерла. — Он сказал это спокойно, но в его глазах мелькнула боль, как от старой, незаживающей раны.
Он знает.
— Откуда ты знаешь? — Спросила я, чувствуя, как моя защита рушится, как он проникает в мою душу, знает о моих тайнах.
— Малыш, обижаешь. — Он улыбнулся горькой улыбкой, и в его глазах промелькнула тоска, тоска по тому, чего уже не вернуть.
— Все понятно, гребанный мафиози. — Сказала я, чувствуя, как злость и боль переполняют меня. — Мама умерла, когда мне было восемь, в авиакатастрофе. Самолет летел из Парижа, был сильный туман, и пилот не увидел вершину горы. Самолет разбился в горах, все погибли. Я помню этот день, как будто это было вчера: бесконечные звонки, крики, слезы, пустота.
Снова переживая эти моменты в своей памяти, я почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы. Сначала это была капля, которая с трудом пробилась сквозь застывшие от боли ресницы. Потом капель стало больше, они сливались в непрерывный поток, оставляя на моих щеках холодные влажные дорожки. Каждая слеза несла в себе огромный груз боли, печали и тоски по тому, чего уже не вернуть.
— Тише, тише, моя девочка, — прошептал Габриэль, нежно обнимая меня. Его руки были тёплыми и сильными, они словно впитывали мою боль и отпускали её в бездну забвения. — Отпусти прошлое, забудь о нём и живи настоящим. — Поедим домой .
Ничего не ответив, я лишь кивнула, закрыв глаза, чтобы не видеть, как слезы капают с ресниц и оставляют мокрые дорожки на щеках. Он понял мою немоту, понял, что слова были лишними, понял, что сейчас нужно просто быть рядом. Он вышел из машины, и его силуэт на фоне заката казался таким высоким и сильным, словно он нёс на себе всю мою боль и уносил ее с собой. Он сел на водительское сиденье, и его руки спокойно обхватили руль, словно он уже давно знал, что будет делать. Он завёл машину, и её мотор заурчал спокойно и уверенно, словно говоря: «Всё будет хорошо».
***
Мы приехали в дом Габриэля.
Я сидела на кухне, попивая лавандовый чай, и просматривала все сообщения от Саши. "Где ты?", "Поговорила с Габриэлем Андреевичем?". Мои пальцы невольно забегали по экрану, словно пытались успокоить беспокойство, которое вспыхнуло во мне. Я чувствовала, как у меня сердце стучит в груди быстрее обычного, и я не могла дождаться, когда расскажу все подробности Саше.
Я записала голосовое сообщение.
— Да, я поговорила, все отлично! Мы, ммм, вместе.
Голос мой дрожал от неудержимого счастья. Я представила, как Саша улыбнется, услышав мою историю. Она будет так рада за меня, она всегда верила в меня, в мою любовь.
Я отправила сообщение и откинулась на стул, глубоко вдыхая аромат лаванды. В моей душе царило такое счастье, что я не могла его удержать. Я уже видела себя рядом с ним, и это видение было таким ярким, таким реальным, что я не могла в него не вериться.
Я знала, что у нас впереди много препятствий, много испытаний, но я была готовой к ним. Потому что я знала, что у меня есть он, и его любовь будет моей опорой в любой ситуации.