18: Расплата и защита
жПока Эмили спала в больнице под воздействием успокоительных, её сон был тревожным, полным образов падения и алых луж на паркете. Но за стенами её палаты кипела работа. Тихая, безжалостная и эффективная.
Чонгук не сидел у её постели. Его место было не здесь, а там, где решались судьбы и вершилось возмездие.
1. Инструктор по йоге.
С женщиной, проводившей занятие, «поговорили» в одном из подсобных помещений клиники. Это не был эмоциональный взрыв ярости. Чонгук лично присутствовал при допросе, сидя в кресле в темноте, пока Хосок и ещё двое его людей задавали вопросы. Их тон был ледяным, методичным.
— Кто вам заплатил? — спрашивал Хосок, его голос был ровным, но каждый звук падал, как камень. — Или вы действовали по своей инициативе? Желание навредить семье Чонгук-сси?
Женщина, дрожа от страха, клялась, что это была случайность, что она лишь хотела помочь глубже войти в позу. Но в мире Чонгука не было места случайностям, когда дело касалось его наследника.
Доказательств причастности кого-либо извне не нашли. Но ошибка, даже неумышленная, должна была быть наказана. Сурово. Наглядный пример был необходим, чтобы другие, кто приближен к Эмили, помнили о цене промаха.
Её уволили. Бесследно. Больше её никто и никогда не видел. Слух об этом быстро распространился среди всего персонала, обслуживающего семью Чонгука. Последствия любой ошибки, любого недосмотра отныне были ясны и неотвратимы.
2. Медицинский персонал.
Чонгук провёл встречу с доктором Кимом и ведущими специалистами клиники. Он не кричал. Он сидел во главе стола и говорил тихо, отчего его слова звучали ещё страшнее.
— С сегодняшнего дня, — сказал он, — вокруг моей жены и моего сына существует зона абсолютной безопасности. Любое назначение, любая процедура, любая таблетка согласовываются лично со мной. Все анализы проверяются в трёх независимых лабораториях. Весь персонал, имеющий к ним доступ, проходит повторную проверку на лояльность. Если хоть одна пылинка упадёт на них не там и не тогда — я уничтожу эту клинику и всех, кто в ней работает. Вам понятны новые условия?
Врачи молча кивали, бледнея. Они поняли.
3. Особняк.
Пока Эмили спала, в её покоях и по всему особняку шла тихая работа. Команда специалистов устанавливала новейшее медицинское оборудование для круглосуточного мониторинга её состояния и состояния плода. Теперь она могла бы находиться под наблюдением, не выходя из комнаты. Была оборудована специальная стерильная зона для процедур.
Были уволены и заменены несколько человек из обслуживающего персонала, чья благонадёжность вызвала малейшие сомнения.
4. Расследование.
Параллельно Хосок вёл самостоятельное расследование. Он проверял всех, кто мог иметь хоть малейший мотив навредить Чонгуку через его ещё не рождённого наследника. Конкурирующие кланы, недовольные партнёры, внутренние недоброжелатели. Ни один камень не был оставлен неперевёрнутым. Атмосфера в организации стала ещё более напряжённой и подозрительной.
Когда Чонгук поздно вечером вернулся в больничную палату, Эмили всё ещё спала. Он подошёл к кровати и посмотрел на неё. На её бледное, беззащитное лицо, на датчики на её животе. Он не видел в ней в этот момент ни дерзкой пленницы, ни просто инкубатора. Он видел хрупкую границу между жизнью и смертью своего наследника. И он сделал всё, что было в его власти, чтобы укрепить эту границу сталью и страхом.
Он прикоснулся к экрану монитора, где пульсировала кривая сердцебиения сына.
—Всё спокойно, — тихо произнёс он, обращаясь больше к себе, чем к ней. — Я всё контролирую. Никто больше не посмеет.
Его действия пока Эмили спала, были актом тотальной защиты, выстроенной из паранойи, власти и насилия. Он не утешал. Он не жалел. Он ограждал. Так, как умел. Единственным способом, который знал — создавая непробиваемый барьер из страха и абсолютного контроля вокруг того, что он считал своей собственностью. И в этом барьере Эмили была одновременно и сокровищем, и пленником.